Волчья шкура

Птица смотрит на Питер: небо сегодня ясное и удивительно голубое. Солнечные лучи цепляются за перья, оседают липкой плёнкой, заставляя нервно дёргаться в стремлении избавиться от этого навязчивого тепла. Сзади раздаётся монотонный хриплый вой. Голос Тряпка сорвал пятнадцать минут назад. Птица морщится, заставляет себя слушать и не поворачиваться. Вой стихает, перетекает в негромкие всхлипы. Птица оборачивается: Тряпка лежит на диване, свернувшись нелепым жалким комком. Будто умоляет себя добить. Растоптать, уничтожить, стереть из жизни. Птица подходит ближе. Смотрит свысока, вспоминая писклявое хныканье, приглушённое худым детдомовским одеялом. Опускается рядом, укрывает напитавшимся теплом крылом, следя, чтобы из-под него не высовывались бледные ступни. — Спи, — произносит Птица и сам закрывает глаза. Сегодня слишком ярко. — Олег, — шёпотом зовёт Тряпка, бессмысленно шаря руками в воздухе. Птица резко дёргает крылом, нарочно больно задевает заострившимися перьями. — Олег мёртв, — шипит он озлобленно. Во сне Сергей Разумовский видит залитую кровью пустыню Сирии. Когда он просыпается, кажется, что её песок забился в глаза. На щеках остались нелепые кристаллики соли. Птица смотрит на себя в зеркало: бледное, измученное лицо на фоне свалявшейся гривы тускло-рыжих волос. Никуда не годится. Ножницы в руках дрожат — Тряпка бьётся в сонных конвульсиях. Птица безжалостно отрезает прядь за прядью: с сегодняшнего дня они начинают новую жизнь. Длинные волосы, в которые так любил запускать свои пальцы Олег, остаются в прошлом вместе с его трупом. Птица смеётся. Тряпка просыпается. И с комичным ужасом смотрит на ножницы в своих руках. Как будто у него хватило бы силы воли покончить со всем. — Ну уж нет! — каркает Птица. — Мы ещё даже не начали. Тряпка испуганно смотрит на нового себя.

***

В туалете воняет. Птица закрывает крылом от глаз любопытных кабинку, в которой выворачивает наизнанку «гения, миллиардера и филантропа» Сергея Разумовского. Тряпка до дрожи в коленях боится представить миру проект, над которым они столько трудились. В унитазе — желудочный сок и недопереваренные шоколадные батончики. Птица морщится. Несмотря на все его старания, Тряпка упорно пытался свести себя в могилу, угробившись за работой. Ни сна, ни нормального питания и просто маниакальное упорство в попытках вспомнить «Где же Олег?». — Я не справлюсь, ни за что не справлюсь, — выдыхает Тряпка, словно обращаясь к кому-то. Интересно, к кому. Птица смотрит на скрючившееся над унитазом тело. Тряпка омерзительно слабый, просто ничтожный. Птенец, который так и не смог вырасти. И вряд ли когда-либо сможет. Птица складывает крылья, чувствует, как плавится оперение, повинуясь его мыслям. В этом мире был лишь один человек, которому Тряпка верил безоговорочно. Если для того, чтобы защитить его, нужно срастись с мертвецом — Птица срастётся. И заодно надругается над чужой смертью. В качестве компенсации. Дверца кабинки поддаётся легко: разумеется, Тряпка не закрыл её на задвижку. — Ну же, Серёж, дыши. Ты со всем справишься, порвёшь их всех. А потом я приготовлю что-нибудь вкусное, и мы отпразднуем, — Птица обнимает Тряпку за плечи чужими руками. Кулон с головой волка неприятно жжёт грудь.