Мой милый

      Бросив бычок докуренной до фильтра сигареты в урну, Эндрю развернулся на пятках и пошел в сторону выхода с территории университета. Изначально он планировал, как самый прилежный студент, отсидеть все четыре пары, активно принимая участие в обсуждениях, но как только он подошел к главному входу в свой учебный корпус, он понял, что просто не смог бы это вытерпеть.       Когда он был дома или в своей машине, его состояние не было настолько удручающим, нежели, когда он выходил на свежий воздух и его переставал окутывать их совместный, смешанный из горькой полыни и лимона, такой насыщенный, терпкий, моментально успокаивающий сознание запах. Закрыв дверь машины, сжав руками руль, Эндрю глубоко вздохнул, закрывая глаза. Он знал, что это должно было произойти, но не был готов, что накроет так резко. Обычно все происходило плавно, позволяя подготовиться, выгрести из шкафа все вещи Нила, разложить их как положено, так как надо, а после зарыться в них и лежать, листая ленту новостей в телефоне.       Все внутри скручивало от сильного недовольства, порожденного отсутствием комфорта и безопасности вокруг него, и хотелось как можно быстрее оказаться дома, чтобы навязчивая тревога ушла. Сжав зубы, он выехал с парковки, стараясь не превышать скоростной лимит, поехал в сторону их с Нилом квартиры. До нее было пятнадцать минут от кампуса, и все это время Эндрю собирался думать о том, какие именно вещи лягут в основу его гнезда, которое обязательно должно быть вместительным и теплым.       Снизу должны лежать толстовки и свитера. Не только Нила, но и его самого, чтобы их общий запах создавал основу всей этой конструкции. А чем выше слой, тем сильнее они должны пахнуть именно Нилом, чтобы было ощущение купола, накрывающего его целиком и полностью. Эндрю проделывал это уже не единожды, прекрасно зная, как это повлияет на его состояние и как Нил, словно увидев его впервые, отреагирует на гнездо.       Как на зло, все светофоры по пути переключались на красный, как только он к ним подъезжал, и казалось, что каждый желал подрезать его машину. Зло рыкнув, Эндрю сдержался чтобы не ударить по рулю со всей злости. Кончики пальцев словно покалывало от напряжения, а все тело было напряжено, словно он готовился к удару. Это было странно, потому что только с утра они виделись с Нилом, проведя ленивое утро, одно из множеств, обмениваясь поцелуями и запахами, но спустя пару часов все стало похожим на то, будто бы они не виделись несколько недель.       Быстро припарковавшись, Эндрю вышел из машины снова закуривая. Нервно сжимая полупустую пачку сигарет, он делал быстрые глубокие затяжки, пока пульс подскакивал так, словно за ним кто-то гнался. Желание оказаться на собственной территории, отпустить свои желания и просто суметь расслабиться. Выкинув не скуренную даже на половину сигарету, Эндрю зашел в подъезд, игнорируя лифт и быстро поднимаясь на третий этаж. Чем ближе он подходил к их с Нилом квартире, тем сильнее развязывался узел, который все это время скручивался в животе.       В квартире было тихо и пахло полынью. Свой собственный запах Эндрю ощущал не так остро, как запах своего парня, и вдыхая его полной грудью, он наконец-таки смог расслабиться. Отбросив ключи и телефон на полку под прямоугольным зеркалом, Эндрю стянул ботинки и прошел в их спальню, сразу же подходя к шкафу.       Уверенными, отточенными за года их отношений движениями, он начал быстро вытаскивать из шкафа все то, что посчитал пригодным и обязательным, чтобы суметь окутать себя с ног до головы их общим запахом. Разворошив заправленную с утра кровать, стянув одеяла и подушки ближе к центру, Эндрю стал аккуратно, в известном только ему порядке, раскладывать вещи и когда все было завершено, он надел толстовку Нила, которую тот носил дома, и забрался внутрь своего гнезда, закутываясь в одеяла и утыкаясь носом в подушку своего альфы.       Порой его инстинкты были непреодолимы и все, чего ему хотелось, это быть в безопасности, а сегодня видимо нашла коса на камень и стресс после их первого большого переезда наложился на предтечное состояние, и теперь все, чего ему хотелось, это лежать окутанным запахом горькой полыни, пропитываясь им с ног до головы.       Ворочаясь и перекатываясь с бока на бок, он пытался найти удобное положение, прекрасно понимая, что пока его не обнимут крепкие теплые руки, он не сможет окончательно успокоиться. Подтянув голые ноги к груди, Эндрю еще сильнее уткнулся носом в подушку, так, чтобы в легкие не попадало ничего, кроме полыни с примесью лимона.       Минута за минутой, он постепенно успокаивался, но намного медленнее, чем ему хотелось бы. Он понимал, что еще пару часов, и тело начнет нагреваться, будто рядом с ним включили огромный обогреватель, а по коже побегут мурашки. В идеале стоило бы поспать, но находясь в столь подвешенном состоянии, он знал, что не сможет уснуть. Телефон остался в коридоре. Эндрю сделал это намеренно, прекрасно зная себя и то, что, оказавшись в гнезде, окутанный безопасностью со всех сторон, он физически не сможет лишить себя этого. Нил вернется ближе к вечеру и тогда Эндрю сможет утащить его к себе, чтобы не выпускать до самого утра. Или до момента, пока Нил не уговорит его на поздний ужин.       Обычно все происходило намного проще. Не так эмоционально. Но Эндрю было плевать на это. Он знал себя, прекрасно знал свое тело и то, как с этим справляться, не мучаясь и не заставляя себя терпеть, а просто отпуская все свои инстинкты, позволяя им руководить его действиями. Это было просто — делать то, что дарило спокойствие и защиту.       Вытянув одну руку из-под подушки, Эндрю забрался пальцами под ворот толстовки и прикоснулся к аккуратной, зажившей давным-давно метке на изгибе шеи и плеча. Порой Эндрю казалось будто он мог прочувствовать их связь с Нилом на физическом уровне, хотя знал, что это все — игры его разума. Мягко оглаживая метку, слегка надавливая на кожу, Эндрю глубоко дышал и не мог надышаться. Запах, хоть и сильный, не был тем, в чем на самом деле нуждался Эндрю. Пропитавшаяся их ароматами одежда не пахла так, как пах Нил. Его запах, оставленный в квартире, был лишен столь любимой Эндрю свежести только собранной с полей полыни, а привычная, щекочущая нос горчинка, была похожа на жалкую пародию.       Краем уха Эндрю слышал, как вибрировал телефон, но сил, чтобы дойти до прихожей, не было. Да и желания тоже. Кто бы его не беспокоил, он все равно не захотел бы с ними разговаривать, а если это был Нил… что ж, Эндрю не будет стыдно за то, что не стал пренебрегать чувством безопасности и комфортом. Нил вернется вечером и поймет, почему он не подходил к телефону.       Непрекращающееся жужжание бесило.       Сердито промычав, Эндрю еще сильнее закутался в одеяла, накрываясь ими с головой и накрывая второй подушкой свою голову сверху, чтобы прикрыть уши.       Хотелось, чтобы этот раздражающий звук исчез.       Шевелиться ему не хотелось от слова совсем.       Держа пальцы на шее, слегка массируя напряженные из-за вновь возникшего дискомфорта мышцы. Его бесило, что он не мог создать достаточный комфорт для себя. Он не стыдился за такую свою слабость. Ему нравилось, что он мог опереться на чужое плечо, переставая что-либо контролировать.       Поскорее бы вернулся Нил. Эндрю не любил в такие дни быть сильным, держа себя в руках, стараясь контролировать окружение. В такие дни, когда он становился чувственным ко всему, что его окружало, только Нил знал, что именно надо сделать, чтобы создать максимальный комфорт. Именно это ему было нужно. Все что он мог, он сделал. Соорудил прекрасное гнездо, окружил себя запахом своей пары. В конце концов вернулся домой, чтобы спрятаться в родных стенах их спальни, в которой он мог не думать о том, что надо было быть настороженным из-за посторонних запахов.       Вывернувшись из одеяла, Эндрю еще раз осмотрел гнездо. Несмотря на то, что с первого взгляда все было идеально, все равно чего-то не хватало. Какой-то совсем маленькой детали. Нахмурившись, он начал перекладывать вещи, меняя их местами, а потом возвращая все на свои места, и так по кругу.       Что-то было не так.       Эндрю сам не понимал, что с ним происходило. Впервые по затылку била настолько сильная тревожность после того, как он сделал гнездо и спрятался в нем. Обычно, эти перекладывания вещей приносили спокойствие, но не в этот раз. Может он уже начал сходить с ума. А может просто забыл какую-то вещь в шкафу, без которой все было бессмысленным. Ему надо было встать и еще раз перерыть оставшиеся нетронутыми вещи, но выбираться из своего безопасного места категорически не хотелось, даже если ему придется еще сотни раз все поменять местами.       Наконец оставив вещи в покое, Эндрю подтянул обратно подушку Нила и обнял ее, утыкаясь носом. Делать сейчас было что-то бесполезно, потому что все равно казалось, что все будет не так, как ему хотелось бы.       Разочарованно промычав, Эндрю завалился на бок, поджимая под себя ноги.       Через пару часов вернется Нил, а пока Эндрю мог только лежать в тепле, уюте и безопасности, чувствуя недовольство и постепенно подступающую течку, из-за которой он уже начинал ощущать жар.

***

      Из неглубокой дремы Эндрю вывел хлопок входной двери. Открыв глаза, он посмотрел на приоткрытую дверь в спальню, но двигаться не стал. Ему было хорошо и тепло, и даже легкое возбуждение не портило его настроения. На удивление даже тревога из-за не совсем правильного для него гнезда поутихла, больше не въедаясь в мозг и не заставляя крутиться на одном месте.       — Эндрю, я купил… — сказал Нил, заходя в спальню, но увидев, что устроил на их кровати Эндрю, тут же замолчал. — Давно вернулся?       — Я не ходил в универ сегодня, — ответил Эндрю, все же выворачиваясь из одеял и кое-как приглаживая растрепанные волосы. — Уже доехал, но понял, что сегодня день явно не для учебы.       — Почему не позвонил? — спросил Нил, подходя к кровати и садясь рядом с ней на пол, укладывая локти на край матраса. — Я бы приехал. Знаю, как ты не любишь гнездоваться один.       Эндрю на это ничего не ответил, потому что все его аргументы Нил развалит одним единственным «ты для меня важнее чего бы то ни было». С таким спорить просто не было сил, да и не то, чтобы хотелось, если честно.       Вытянув руку, Эндрю провел пальцами по волосам Нила, наблюдая за тем, как тот зажмурился от незатейливой ласки. То, что Нил сидел за пределами гнезда, нервировало еще больше, чем чувство того, что чего-то не хватало, по этому Эндрю бесцеремонно ухватил Нила за предплечье и потянул на себя. В любой другой день он бы стал ворчать на Нила, который полез в уличной одежде на кровать, но сегодня можно было сделать исключение, к тому же, сразу же поняв намек, Нил, еще не до конца забравшись на кровать, начал быстро стягивать с себя вещи, оставляя их на полу.       Попав в такие желанные объятья, Эндрю уткнулся носом в запаховую железу Нила, полной грудью вдыхая свежий, не смешанный с кондиционером для белья, запах горькой полыни. Получив то, чего ему так долго хотелось, он смог полностью расслабиться, перебираясь на колени Нила, который устроившись поудобнее лишь сильнее притянул к себе Эндрю, обхватывая своими сильными руками того за талию. От контакта с горячим телом Нила и самому Эндрю начинало становиться все жарче, пока слабое до этого возбуждение начало усиливаться, а низ живота слегка потягивать.       Промычав Нилу в шею что-то, что он и сам не понял, Эндрю слегка прикусил загорелую кожу, двигая бедрами вперед и потираясь об Нила, чьи руки уже свободно гуляли под толстовкой, иногда сползая вниз к обнаженным ягодицам и сжимая их.       Они оба шевелились лениво и неспеша, чувствуя, как их ароматы становятся лишь сильнее, смешиваясь друг с другом и заполняя всю комнату.       Эндрю, оторвавшись от шеи Нила, посмотрел ему в глаза, а после, обхватив ладонями скулы, поцеловал, тихо постанывая и продолжая двигать бедрами. Сминая чужие губы, он упивался чувством близости и единения, вдыхая горчащий на языке аромат и едва ли не задыхаясь из-за него. Поддаваясь своим желаниям и все сильнее возбуждаясь, пока Нил продолжал сидеть практически неподвижно, лишь руками исследуя тело Эндрю.       Как же Эндрю любил такие моменты, пока страсть еще не окончательно захлестнула их обоих, лишая всякого самообладания, и они могли подразнить друг друга, оттягивая неизбежные, но самые приятные мгновения, в которых их тела станут единым целым, не разделимым и таким жарким.       Прижимаясь к Нилу все теснее, Эндрю чувствовал себя сумасшедшим, зависимым от этого идеального запаха, рук, голоса и жара тела. От всего Нила целиком он был зависим, не представляя себе жизни без всех тех мелочей, которые тот незаметно вносил в их быт. Сложно было словами описать то, как трепетало сердце, как таяло тело от нежных прикосновений. Нила хотелось спрятать, чтобы они были только вдвоем, пропитанные смесью лимона и полыни. Чтобы тишину разрушали только их тихие голоса. Может это и вправду было помешательство, но Эндрю не жаловался. С тех пор, как они с Нилом нашли друг друга, сложно было представить, чтобы что-то в жизни стало плохим. Нил всегда знал, как успокоить, утешить и помочь, а Эндрю делал для него в ответ тоже самое.       Чем бы это ни было, они всегда были готовы помочь, а сейчас, когда Эндрю так по-особенному нуждался в том, чтобы стать слабым, Нил делал все, чтобы окутать его такой необходимой безопасностью, а сам же Эндрю с удовольствием и желанием отдавался этим сильным заботливым рукам.       — Тебе что-нибудь хочется, mon cher? — спросил Нил, отрываясь от губ Эндрю, протягивая руку и, еле касаясь, убирая прилипшие ко лбу короткие белые волосы. — Я уверен, что ты сегодня так и не поел после возвращения домой.       — Не хочу, — ответил Эндрю. На самом деле, он и вправду проголодался, но не настолько сильно, чтобы отпустить Нила от себя или самому выбраться из гнезда. Ему было необходимо, чтобы они вдвоем оставались в этом безопасном и комфортном для них месте, а голод не был столь уж нетерпим. Они обязательно покушают, но не сейчас. Не тогда, когда Эндрю был слишком уязвим к окружающему миру, а в гнезде так хорошо и правильно пахло только ими двоими.       Нил мягко рассмеялся, прекрасно понимая, что именно имел в виду Эндрю. Они проходили подобное уже не единожды, а Нил, который всегда старался окружить его максимальным комфортом, всегда пытался его накормить или подсунуть любимую сладость просто потому, что это было его языком любви — заботиться всеми возможными методами и способами.       — Тогда, может тебе хочется чего-то, для чего нам не придется выползать из нашего гнездышка? — снова спросил Нил, мягко поглаживая Эндрю по волосам. Они оба возбужденные, распалившиеся, но все равно стремящиеся подарить друг другу столько нежности, сколько еще не видел этот мир. И все это в их гнездышке. Как же Эндрю любил, когда Нил говорил так. Потому что и правда, это гнездо уже давно не принадлежало только Эндрю и в нем всегда было место и для Нила, который, несмотря на это, все равно из раза в раз спрашивал разрешение, прежде чем забраться в него. И как же сильно Эндрю это обожал. — Или мне просто продолжить целовать и гладить тебя пока совсем не накроет?       — Мне нравится твой план, mein lieber, — поцеловав Нила в кончик носа, Эндрю поудобнее уселся на его бедрах, обхватывая своими ногами чужую спину, прижимаясь еще плотнее и морщась от того, что на нем все еще была теплая и мягкая толстовка Нила, которая все равно раздражала из-за того, что он не мог своей кожей почувствовать кожу Нила. Но пока ему не хотелось ее снимать. Было так тепло, так что не хотелось что-либо менять. Они еще успеют остаться полностью обнаженными в развороченной ими же постели, покрытые потом, но это будет потом, а сейчас Эндрю хотелось оставаться в объятьях Нила, в тепле.       С Нилом все проходило так плавно и нежно. Не было резких всплесков, а течка подступала не так заметно. Возбуждение нарастало размеренно и постепенно, усиливаясь с каждой минутой, и Эндрю чувствовал, как уже намокли бедра Нила из-за смазки. Запах их феромонов становился все сильнее, и кроме него уже вряд ли можно было почувствовать хоть что-то.       Скользя пальцами по крепкой жилистой спине Нила, Эндрю не мог насытиться чужим теплом, нежностью. Сколько бы они так ни просидели, он знал, что ему все равно будет мало. Всегда мало, потому что Нила не могло быть много. Эндрю мог уверенно сказать каждому, кто спросит, что без Нила его жизнь потеряла бы половину цветового спектра, став бледной и скучной. Эндрю любил сам факт того, что Нил был его мужчиной, парнем, альфой, другом… даже если они не виделись или проводили вместе мало времени, был факт того, что они есть друг у друга, а если это исчезнет… Эндрю даже думать о таком не хотел.       Аккуратно потянув Нила за волосы, прося откинуть голову назад, Эндрю размашисто лизнул по коже на шее, упиваясь чужим вкусом, который казалось и правда был с полынной горчинкой, настолько любимый запах стал насыщенным и густым, особенно у шеи. Будь его воля, Эндрю не выпускал бы Нила из постели до тех пор, пока не облизал с головы до ног, настолько у него сносило порой крышу.       Проскользив ладонью по руке Нила, Эндрю надавил на нее, опуская с поясницы ниже и заводя под себя. Он слышал, как участилось дыхание Нила и почувствовал, как по его телу прошлась крупная дрожь. Как же ему нравилось, как на него реагировал Нил каждый раз. Словно они не были до этого шесть лет в крепких отношениях. Очаровательно.       Пока пальцы Нила ласкали его, Эндрю просунул руку между их телами, оттягивая резинку на белье Нила и обхватывая его вставший член, сжимая чуть сильнее, наслаждаясь тихими стонами из чужих приоткрытых губ, ощущая горячее дыхание на своих щеках и губах. Они оба двигались неспешно, наслаждаясь этим единством в преддверии бури, которая в скором времени захлестнет их обоих.       Эти мгновения ощущались как самые настоящие затишья перед бурей.       Они изучали друг друга губами, сминая и прикусывая, иногда сталкиваясь зубами, а их руки, казалось, жили своей собственной жизнью, находя самые чувствительные точки, и уже никто теперь не мог сказать, кто первый простонал в полный голос. Может они сделали это вместе, продолжая распалять жар в своих телах, прижимаясь друг другу все ближе, пока простыни под ними пропитывались потом и смазкой, а воздух в спальне стал настолько густым, что можно было ножом резать.       Эндрю чувствовал невыносимый жар, который окутал все его тело. Хотелось, чтобы тело обдуло прохладным воздухом, но в тоже время не хотелось отвлекаться, чтобы наконец стянуть кофту с разгорячённого тела. Хотелось продолжать целовать Нила, ощущая его пальцы в себе, хотелось продолжать двигать рукой на чужом члене, пока становилось все жарче и невыносимее. Пока волосы прилипали к взмокшей коже, а капельки пота стекали между лопаток и по шее, щекоча.       Оставив долгий поцелуй на губах Нила, Эндрю отстранился, приподнимая бедра и хватаясь обеими руками за чужие плечи. Смотря прямо в глаза Нила, Эндрю облизнулся и сполз с чужих бедер, а после потянул Нила на себя, переворачиваясь так, чтобы Нил оказался лежащим спиной в ворохе одеял и подушек, а сам, перекинув ногу через чужие бедра, опустился прямо на чужое возбуждение, двигая бедрами вперед и назад, чувствуя как густая смазка стекала между его ягодиц, смазывая член и еще больше пачкая приспущенное белье.       Иногда Эндрю любил быть властным, полностью контролируя все, что происходило, окутывая Нила своим запахом и пряча его в своем гнезде, чтобы точно никто не смог позариться на самое дорогое.       Дракон и его золото.       Покрывая поцелуями загорелую грудь, Эндрю продолжал двигать бедрами, тихо постанывая от рук Нила, вернувшихся на его ягодицы. Тот сжимал их, слегка разводя в стороны, проводил пальцами по промежности, дразня; а Эндрю просто наслаждался вкусом и запахом своего альфы, который позволял делать ему все, что только взбредет в голову. Так правильно и сладко, дурманяще.       Уперевшись ладонями в грудь Нила, Эндрю приподнялся, прикусывая губу от ощущения прижатого к его ягодицам чужого горячего члена. Смотря на Нила, он с трудом глотал вязкую слюну, а дыхание становилось лишь тяжелее. Хотелось всего и сразу. Продолжая опираться одной рукой об Нила, второй Эндрю кое-как потянул край кофты вверх, выпутываясь из нее и откидывая в сторону. Кожа, что до этого была нагрета как свинец в тигле, покрылась мурашками от легкой прохлады. Он чувствовал, как капельки пота продолжали по одной скатываться ниже, и он знал, как сильно это нравилось Нилу. Трудно было не заметить то, как изменился чужой взгляд, став более жадным.       Проведя ладонями от паховых складок до груди Нила, Эндрю развернулся, садясь спиной к его лицу и сдвигаясь так, чтобы оказаться ягодицами у самого лица своего альфы. Услышав судорожный вздох, Эндрю улыбнулся, а потом наклонился вперед, одной рукой упираясь рядом с бедром Нила, а второй обхватывая его член у основания и облизывая головку. Вдыхая терпкий мускусный запах, горчащий на языке полынью, Эндрю медленно обхватил головку губами, опуская голову все ниже, заглатывая член практически целиком.       Двигаясь размеренно и не торопливо, Эндрю тихо постанывал от того, как касался его Нил. Тот крепко сжимал одной рукой его ягодицу, пока второй растягивал уже тремя пальцами, вместе с этим вылизывая, постоянно притягивая его к себе ближе. Эндрю чувствовал, какими мокрыми были его ягодицы и бедра, перемазанные в смазке, и он мог себе представить, как смазка стекала вниз по запястью Нила, пачкая его губы. Вздрогнув от сильной волны возбуждения, Эндрю выпустил член Нила изо рта, опираясь обеими руками о матрас и тяжело дыша. Сознание туманилось все сильнее, заставляя хотеть большего. Удовольствие, разливающееся по телу, было как слабые удары тока, от которых он вздрагивал, жмуря глаза и комкая простынь между пальцев.       Сладкая мука.       Хотелось одновременно уйти от прикосновений, подводящих его к разрядке, и податься назад, чтобы сильнее насадиться на длинные жилистые пальцы, которые двигались в нем настолько медленно, что даже мучительно. Он знал, что Нил не отпустит его, пока Эндрю хотя бы раз не кончит. Ему оставалось лишь дрожать от удовольствия, пока его колени разъезжались в стороны, из-за чего он буквально ложился на Нила, еще больше прогибаясь в спине.       Уткнувшись носом в бедро Нила, Эндрю сделал глубокий вдох, а после снова взял чужой член в рот, медленно опускаясь до самого конца и задерживая дыхание. Ему нравилось доставлять Нилу удовольствие, но, когда тот так старательно растягивал его и вылизывал, было тяжело сосредоточиться хоть на чем-то. Из-за этого Эндрю постоянно отстранялся, запрокидывая голову и выстанывая имя любимого, чтобы потом вновь попытаться уровнять счет в оргазмах. Он сам уже успел кончить, хотя возбуждение от этого меньше не стало.       — Mein lieber, — простонал Эндрю, скатываясь с Нила и прекращая стимуляцию. Ему хотелось еще, но не пальцев или языка. Да, это безусловно было до безумия приятно, но нужно было что-то большее. Сев, Эндрю через плечо посмотрел на лежащего на спине Нила, с блестящими от смазки губами, растрепанными и прилипшими ко лбу волосами, алеющими щеками и горящим взглядом, блуждающим по телу Эндрю. Каждый раз, когда Нил смотрел на него вот так, Эндрю ощущал, как внутри все сжималось от сладкой, такой неимоверно сильной любви.       Нил смотрел так, будто Эндрю был центром всей гребаной вселенной.       — Mon cher, — сказал Нил, проводя тыльной стороной ладони по губам и подбородку. — Сегодня у тебя настроение залюбить меня до смерти?       — Верно мыслишь, — ответил Эндрю, чувствуя дрожь в руках и ногах. Потянувшись, Эндрю уперся руками по обе стороны от головы Нила, глубоко целуя его, чувствуя вкус своей собственной смазки, так до конца и не вытертой с чужих губ. Руки Нила заняли свое законное место, блуждая по телу Эндрю, сжимая его бока, ласково обводя изгибы.       Продолжая целовать Нила, Эндрю перекинул ногу через бедра Нила. Удерживая опору на одной руке, он завел вторую себе за спину, обхватывая член Нила и направляя его в себя. Медленно опуская бедра, он стонал в поцелуй, а когда член Нила полностью оказался в нем, Эндрю замер, еле заметно двигая бедрами по кругу, глотая несдержанные стоны, слетавшие с любимых губ. Выпрямившись и уперевшись руками в напряженный живот Нила, Эндрю начал медленно двигаться, неотрывно смотря в прекрасные голубые глаза, смотрящие на него в ответ.       Нил держал его за бедра, помогая двигаться, но пока что, не подаваясь ему на встречу. Они часто могли начинать вот так, когда Эндрю брал на себя ведущую роль, утопая в их общем удовольствии, доводя себя до дрожи в напряженных ногах, а Нила до сиплых стонов. Он чувствовал, что надолго его не хватит, но все равно продолжал двигаться быстрее, закусывая губы и жмуря глаза от того, как член Нила идеально входил в него.       Задрожав, Эндрю прижался ягодицами к паху Нила, кончая, пачкая их животы. Тяжело дыша, Эндрю посмотрел на Нила. Челка, прилипшая ко лбу, лезла в глаза, но Эндрю не мог найти в себе сил, чтобы зачесать ее назад.       Пока он сам пытался отдышаться, Нил поднял его за бедра, выскальзывая из горячего нутра, и аккуратно перевернул, укладывая на живот и наваливаясь сверху, начиная покрывать влажными поцелуями спину Эндрю, который подтянул к себе подушку и положил на нее голову, тяжело дыша и вздрагивая от уже ослабших волн оргазма.       Несмотря на уже два оргазма, Эндрю хотелось еще. Течка раздувала его жажду как ураган лесной пожар. Приподняв бедра, он уперся ягодицами в таз Нила, желая продолжить. Нил, однако, не спешил, продолжая зацеловывать его спину. Повернув голову так, чтобы видеть его, Эндрю завел руку за спину, хватясь пальцами за предплечье Нила, привлекая к себе внимание.       — Сделай уже что-нибудь, — сказал Эндрю. Ему слишком сильно хотелось почувствовать Нила в себе, чтобы тот брал его до сорванных криков и сухих оргазмов, чтобы потом, когда желание немного поутихнет, Эндрю не смог даже пошевелиться, разморенный и сонный. Всю нежность и медлительность можно было оставить на потом, а сейчас хотелось до дрожи в ногах и пелены страсти перед глазами.       — Любое твое желание, mon cher, — сказал Нил и, стянув окончательно нижнее белье, отправляя его куда-то на пол, подхватил Эндрю руками под живот и грудь, прижимаясь и вдавливая его в матрас.       Когда Нил вошел в него, Эндрю не сдержал громкого стона, утыкаясь лицом в подушку и сильнее прогибаясь в спине, чтобы всем своим телом ощущать чужой жар. Нил двигался быстро, делая короткие сильные толчки, выбивающие из Эндрю весь воздух. Возбуждение, даже не думающее утихать, сносило голову, туманя сознание. Чувствуя горячее дыхание у себя на шее, слушая хриплые громкие стоны Нила, Эндрю тонул в этом. Окутанный запахом любимого человека, укрытый им от всего остального мира, окруженный гнездом, Эндрю чувствовал себя просто неимоверно хорошо. Так как надо. Будь он кошкой, то точно заурчал бы, ластясь к любимым горячим рукам.       Эндрю чувствовал, как стремительно подступал еще один оргазм, от которого его тело начинало мелко подрагивать, а Нил, чувствуя это, даже не думал останавливаться, целуя шею и задерживаясь более долгими прикосновениями губ на метке. Напрягшись всем телом, Эндрю сжал член Нила внутри себя, кончая практически на сухую. Он стонал громко, жмуря глаза и прикусывая губы, пока Нил смог сделать всего несколько толчков, прежде чем кончить в Эндрю. Они замерли, содрогаясь в оргазме, пока узел на члене Нила начал постепенно увеличиваться, давя на мягкие расслабленные стенки.       Тишину комнаты разбивало лишь их нестройное дыхание, хриплое и прерывистое. Эндрю чувствовал себя как в парилке, прижатый к пропитавшейся потом и смазкой кровати, пока к его спине прижимался взмокший и такой горячий Нил. После трех оргазмов практически подряд, Эндрю хотелось лишь лежать, наслаждаясь теплом родных рук и тихим шепотом себе на ухо, как обычно любил делать Нил.       Им потребовалось несколько минут, чтобы немного прийти в себя, и только потом Нил, аккуратно приподнявшись, перевернул их на бок, помогая Эндрю устроиться поудобнее и подтягивая сбившиеся одеяла и подушки, чтобы, когда жар страсти сойдет, они не замерзли.       Прижимаясь сильнее спиной к груди Нила, Эндрю водил пальцами по его рукам, все еще обнимающим его крепко, но нежно, и не мог сдержать довольной улыбки. Возбуждение витало где-то в воздухе ненавязчивой мелодией, и Эндрю не мог сдержать тихих стонов от ощущения члена в себе и узла, жара, расплывающегося внизу живота. Они пролежат в сцепке не более десяти минут, и Эндрю понимал, что скорее всего к концу этого времени он провалится в дрему из-за слишком выматывающего начала дня, а после и столь бурной разрядки.       И теперь ему захотелось есть. А еще в душ, чтобы смыть слой пота. Ну и, может быть, стоило обновить простыни несмотря на то, что ему хотелось бы оставить столь насыщенный аромат в комнате. Может он сделает это ночью, чтобы еще понежиться в идеальном для него гнезде, в котором были только он и Нил.       — Mon cher, — позвал его шепотом Нил. — Как ты?       — Проголодался, — пробубнил Эндрю. Ему так хотелось поцеловать Нила сейчас, но из-за того, что повязал его Нил сзади, это было проблематично, так что Эндрю просто поднес одну руку Нила к своему лицу, прижимаясь к ладони губами в долгом поцелуе и втягивая полной грудью аромат горькой полыни. — А еще хочу в душ.       — Можем заказать доставку, а пока она будет ехать, сходим и помоемся.

***

      Уперевшись локтями к краю ванной, Эндрю несдержанно стонал, пока Нил вылизывал его после того, как они все-таки обмылись, после решив немного полежать в ванной. Вода, набравшаяся лишь на половину, приятно грела ноги, пока сам Эндрю из последних сил упирался коленками в бортики ванной, чтобы не осесть на дно окончательно. Даже несмотря на то, что Нил поддерживал его за бедра, разморенное теплым душем тело отказывалось функционировать нормально, став слишком мягким.       Течка, несмотря на то она немного поутихла, все равно не отпускала до конца, а Эндрю не хотел игнорировать свое возбуждение в угоду отдыху, даже если и мог это сделать. Ему было приятно, что Нил готов выполнить любую его прихоть, даже если сам устал. Нилу нравилось выматывать Эндрю до такой степени, чтобы тот мог лишь лежать, разнеженный и сонный, пока сам Нил вился вокруг него, окружая заботой.       Именно это и нужно было Эндрю.       Эндрю уже сбился со счета, не зная сколько раз уже Нил довел его до разрядки. Поддаваясь мягким рукам, Эндрю сел на дно ванны, облокачиваясь на Нила и вытягивая ноги, откидывая голову назад и полностью расслабляясь. Кушать захотелось еще сильнее и Эндрю подумывал о том, чтобы понаглеть и посмотреть, не оставил ли курьер их заказ у двери. Ближайшие полчаса он точно не собирался вылезать из практически горячей воды и шевелиться больше необходимого.       — Нил, — протянул Эндрю, слегка разворачиваясь так, чтобы посмотреть в глаза Нила. — Сходишь за едой?       — Конечно, mon cher, — улыбнулся Нил, целуя Эндрю в висок, а после аккуратно выбираясь из ванной и обматывая бедра длинным полотенцем. Оставшись без опоры, Эндрю сполз по дну в воду по самый нос. Краем уха он слушал как Нил хлопал входной дверью, а потом гремел посудой на кухне, чтобы они могли поесть, не вылезая из ванной. В груди разливалось приятное тепло. Каждый раз, когда Нил вот так заботился о нем, Эндрю не мог сдерживать свои порывы любви к этому человеку. Да и не хотелось, если честно.       Когда Нил вернулся, установив специальный поднос на ванной, Эндрю нашел в себе силы приподняться и сесть вертикально, чтобы Нил мог спокойно вернуться на свое законное место позади него. Живот заурчал от пряного запаха еды из итальянского ресторана, и Эндрю намотал первую порцию пасты на вилку, медленно жуя и жмурясь от удовольствия. Вот оно — блаженство.