Под заснеженными льдами

По пути в Зал Достижений Этари обуревали смешанные эмоции. Хотелось верить, что его чувства были хоть сколько-то взаимны, но это казалось слишком идеальным, чтобы быть правдой: несмотря на отсутствие весомого опыта межличностного общения, Этари понимал, что такой мер, как Анкано, никогда не стал бы делать что-то “просто так”. И всё же сейчас данмер не мог отказать себе в наивных, но отрадных мечтах о том, что талморский юстициар был с ним мало-мальски искренен. Войдя в свою небольшую, но уютную спальню около лестницы, Этари прикрыл дверь и устало опустился на кровать. Лёгким движением пальцев он зажёг пару свечей и, подхватив с прикроватного столика мутноватое зеркальце, уставился на своё отражение. Сомнений в том, что интерес Анкано был лишь умелой игрой, оставалось всё меньше: с тусклой поверхности на него взирал осунувшийся бледный данмер с запавшими глазами, растрëпанными волосами и припухшей нижней губой. Этари устало вздохнул, откинув зеркало, и запустил пятерню в тонкие пряди, взлохмачивая ещё сильнее и без того спутанную шевелюру. Ну как этот статный альтмер мог возжелать такое безобразие? Поломав голову над причиной подозрительного поведения Анкано ещё с четверть часа, Этари сумел таки взять себя в руки и принял решение предаться размышлениям на тему истинных мотивов альтмера как-нибудь в другой раз, а сейчас подумать над другим немаловажным вопросом: стоит ли отваживаться на ночной визит? Приглашение было безусловно соблазнительным и не могло не прельщать, но в то же время было во всей этой ситуации что-то отталкивающее, даже пугающее. В памяти живо всплыли слова талморца: “Ты хочешь меня, и уже давно”. - Тоже мне - обольститель, - фыркнул данмер себе под нос и принялся нервно теребить заусенец на мизинце, невольно вспоминая и вкрадчивый шёпот, и тёплое дыхание юстициара, отдававшее чем-то мятным. Воздух в помещении сразу как будто потеплел на несколько градусов, а по позвоночнику прокатилась волна едва уловимых, приятных мурашек, - Даэдра, - выдавил он обречённо. Было вполне очевидно, какими именно способами мер собирался избавлять его, Этари, от усталости. Тяжело вздохнув, он скинул сапоги и закутался в одно из шерстяных одеял. Хотелось ли ему этого? Хотелось, наверное. Он не раз предавался смелым мечтам о близости с Анкано длинными холодными ночами, когда было одиноко, грустно или, наоборот, достаточно хорошо. Но мечты оставались мечтами, в то время как возможная реальность могла быть от них очень далека. Этари свернулся на перинах, обнимая подушку. Может, он зря себя накручивает? Может, стоит просто быть благодарным подвернувшейся возможности и хвататься за неё, пока предлагают? Минуты тянулись томительно долго, неохотно складываясь в часы. Время близилось к полуночи, а данмер так и не сумел сомкнуть глаз. Когда в соседней спальне что-то громыхнуло, сбивая остатки сонливости окончательно, он поднялся с постели и задумчиво уставился на почти догоревшие свечи. Пора было что-то решать. Встревоженный необходимостью принятия решения здесь и сейчас, Этари позволил себе потянуть время ещё немного, приводя себя и спальню в порядок. Когда все разбросанные книги были аккуратно сложены, кровать застелена, а на нëм самом красовалась недавно купленная мантия багряного аксамита , он вновь потянулся к зеркалу. Взглянув на себя в отражении мутного стекла, он вдруг понял, что уже давно всё решил: даже если приглашение и окажется злой шуткой (что, по мнению Этари, стало бы худшим вариантом развития событий из возможных), унижение можно будет пережить. В конце концов, он не узнает, не попробовав. А о последствиях, ровно как и о причинах, можно будет подумать завтра. Пригладив норовящие выбиться из хвоста волосы, он улыбнулся своему отражению и задул мерцающий огонёк.

***

По пустынным коридорам Коллегии данмер нëсся, сломя голову, лишь бы и на долю секунды не задумываться о предстоящей встрече: ему казалось, если он позволит себе хоть мгновение колебаний, то непременно повернёт назад и упустит возможность провести ночь с желанным альтмером. Когда впереди замаячила дверь покоев советника архимага, он вдруг сник, а весь пыл разом испарился. Приблизившись, Этари сглотнул, сделал глубокий вдох и тихонько постучал. Казалось бы, едва различимый, звук гулким эхом разнёсся по коридорам, заставив данмера вжать голову в плечи. Простояв под дверьми ещё пару бесконечно долгих секунд, он собрался было возвращаться обратно, - стучать повторно он бы просто не решился, - как вдруг резные створки приоткрылись, являя талморского юстициара во всей красе. Этари замер: он впервые видел альтмера таким уютно, по-домашнему привлекательным. Золотистые локоны мера, обычно тщательно уложенные, сейчас были слегка влажными по всей видимости после ванной и свободно ниспадали на плечи. Вместо форменного талморского облачения фигуру мужчины укрывала свободная мантия тёмно-синего бархата, а изящные ладони казались непривычно беззащитными без тёмных кожаных перчаток, которые тот носил, не снимая. - Я ждал тебя, - улыбнулся альтмер краешком губ, - Проходи. Когда Этари оказался в просторном помещении с высокими потолками, у него сбило дыхание. Комнаты советника казались шикарными даже по сравнению с покоями архимага: царил приятный полумрак, над резной кроватью и широким письменным столом парили отливающие лазурью магические светочи, а на трюмо с тремя зеркалами теснились составленные ровным рядом шкатулки и флаконы, инкрустированные лунными камнями. Всё здесь говорило об изысканном вкусе, самолюбии и достатке владельца, начиная от искусно вырезанных драконьих голов на дверцах шкафа и заканчивая лакированными ножками изящных прикроватных столиков. А ещё, в отличие от всех остальных помещений Коллегии, где Этари удалось побывать, здесь было на удивление тепло. - У тебя здесь уютно, - выдавил наконец Этари первое, что крутилось на языке, переминаясь на пороге покоев альтмера. - Ещё бы, - согласился тот надменно, - Этот спальный гарнитур я привёз из самого Саммерсета. Ты и представить не можешь, каких трудов мне стоило организовать доставку - слабоумные норды чуть не повредили резьбу в процессе. Впрочем, чему я удивляюсь: представителям примитивных рас не понять тонкостей высокого искусства, - начал было рассуждать альтмер, но быстро осёкся, заметив, что собеседник его даже не слушает, - Кхм, или ты о том комплекте первого столетия? О перевозке этого стола я могу поведать целую историю. - Я не совсем то имел в виду, - протянул Этари задумчиво, перебивая талморца, - Здесь тепло. Теплее, чем во всей Коллегии. И огоньки… - он указал в сторону парящих под потолком светочей, - Очень красиво. Проследив взгляд данмера, Анкано с досадой прикрыл глаза: здесь столько изысканных предметов быта и мебели, а этот мер обращает внимание на…огоньки? Немыслимо. Да он в жизни не видал такой роскоши и вряд ли ещё когда-нибудь увидит. Юстициар устало потëр пролëгшую между бровей морщинку: что ж, если странный данмер хочет говорить об огоньках - пускай будут огоньки. - Разумеется, высшие эльфы могут с достоинством переносить любые невзгоды, но это не означает, что мы обязаны терпеть гнетущие морозы непрерывно, - “А теперь добавим немного личного”, - Я скучаю по мягкому климату островов, - шепнул альтмер вкрадчиво, приблизившись к Этари практически вплотную, - Здесь я постарался воссоздать атмосферу весеннего вечера на Ауридоне, моем родном острове. А светочи напоминают мне сияние далёких звёзд на тёмном небосводе. - Это волшебно, - выдохнул Этари, не отрывая глаз от потолка. - Хм, благодарю за столь высокую оценку, - улыбнулся Анкано и развернул данмера к себе за плечи, - А теперь иди ко мне, - обхватив ладони данмера своими, он потянул того на середину комнаты, - Негоже гостю простаивать на пороге. Поддев пальцем острый подбородок, талморец наклонился и запечатлел едва ощутимый поцелуй на уголке чужих губ. Вздрогнув, Этари прикрыл глаза и слегка повернул голову скорее инстинктивно, давая молчаливое согласие на всё, что альтмер был готов ему предложить. Он удивлённо выдохнул, когда Анкано, вместо того, чтобы накрыть его губы своими, спустился дорожкой поцелуев к подбородку, а затем, оттянув ворот мантии, к шее. Стоило юстициару начать ласкать чувствительную кожу у основания ключиц, Этари удивлённо застонал, цепляясь за его предплечья - кто бы мог подумать, что это окажется так волнующе-приятно. Анкано отстранился неожиданно, даже резко, вырвав из млевшего в его объятиях эльфа разочарованный полустон, который, впрочем, тут же перерос в изумлëнный вздох, стоило альтмеру взяться за застёжки своей мантии. Юстициар разоблачался неспешно, красуясь намеренно, прекрасно понимая, какой производит эффект. Когда за верхними одеждами последовали искусно расшитые рубаха и брюки, Анкано не сдержал искренней полуулыбки - он любил, когда им любовались. - Нравится? - спросил он, стоя к данмеру вполоборота. Холодный лунный свет, пробивающийся сквозь витражные стекла покоев, отбрасывал неяркие блики на золотистую гладкую кожу, эффектно подчеркивая рельефное тело. Этари молча кивнул, сглотнув. Как ему мог не нравится этот роскошный обнажённый мужчина? Да юный волшебник готов был продать талморцу душу за возможность любоваться им ещё хотя бы пару минут. - Ты прекрасен, - выдохнул он наконец, опуская глаза. - Кто бы сомневался, - протянул альтмер лукаво, приближаясь к застывшему в растерянности ученику. Данмер вздрогнул, когда его лица коснулись холёные пальцы, мягко приподнимая за подбородок, - Посмотри на меня, - шепнули сверху, - Твои глаза сверкают рубинами на снегу. Позволь мне любоваться. Кожа Этари действительно была светлее, чем у большинства сородичей, и он всегда стыдился своей природной бледности, но сейчас это вдруг показалось такой глупостью. Данмер поднял взгляд и робко потянулся к породистому лицу юстициара в ответном порыве. Губы талморца тронула победная усмешка - он всегда, с каждым из своих партнеров знал, чувствовал на интуитивном уровне, какую струну души нужно затронуть, чтобы добиться своего, и этот раз не стал исключением. Искомая реакция далась ему просто, даже быстрее, чем он рассчитывал. Он читал этого нескладного мера, как открытую книгу. Наклонившись к волшебнику, Анкано позволил себя поцеловать. Этари целовал неумело, но трепетно и так нежно, что в какой-то момент Анкано поймал себя на мысли - каким бы худощавым, низкорослым и просто малопривлекательным в силу недостатков своей расы не был данмер, сейчас ему не хотелось отпускать его от себя. Более того, он начинал испытывать странное, смешанное с интересом, желание обладать этим хрупким телом сейчас же, заявляя свои права, подчиняя. Поддавшись безотчëтному порыву, Анкано перехватил инициативу, сминая губы данмера своими, проникая в податливый рот. Юстициар терзал его долго, с мрачным, садистским наслаждением вырывая из дрожащего в его руках эльфа судорожные всхлипы. В какой-то момент тот сам разорвал поцелуй, отчаянно хватая воздух. Альтмер ухмыльнулся: настолько потерял голову, что забыл, как дышать? - Раздевайся, - велел он, отстраняясь. Этари хотел было что-то возразить, но передумал почти сразу - к чему теперь скромность, ведь он сам жаждал этой близости, страстно и давно. Теперь оставалось только не ударить в грязь лицом, стараясь угодить вожделенному мужчине. Глубоко вздохнув, он принялся неуверенно стягивать с плеч мантию, то и дело бросая в сторону талморца полные смущëнной растерянности взгляды: в конце концов, ему впервые приходилось раздеваться на глазах потенциального любовника. Вдруг Этари тихонько ругнулся, запутавшись в рукаве собственной робы, дёрнул застрявшей рукой и посмотрел как-то по-особенному несчастно. - Тише, - шепнул Анкано, приблизившись вновь. Сейчас он не знал, чего хотел больше - стукнуть этого несуразного данмера за возмутительное отсутствие и доли природной эльфийской грации или пожалеть. Поймав дрожащие руки своими, он постарался выдавить как можно менее ироничную улыбку, - Не дëргайся, я помогу. Вместе они быстро расправились с многострадальным одеянием, и вскоре оказались на широкой постели. Анкано навис над волшебником, вновь накрывая искусанные губы своими. Тот нетерпеливо ëрзал под ним, пылко подставлялся под желанные поцелуи-укусы и умело ласкающие руки. Этари искренне пытался отвечать взаимностью на ласку, но юстициар, будто зная заранее обо всех его слабых местах, снова и снова находил новые чувствительные точки на дрожащем теле, заставляя теряться и доводя до исступления одновременно, то и дело вырывая из него невольные полустоны. Спроси его кто, данмер не смог бы ответить, чего именно ему сейчас хотелось. И всё же он был уверен в одном: ему было нужно, просто необходимо чувствовать этого мужчину сильнее, плотнее и ярче, быть ещё ближе. Этари весь горел: лихорадочный румянец покрывал уже не только щëки, но плечи и грудь, постепенно окрашивая неровными пятнами торс. Его голос предательски сорвался, когда пальцы альтмера опустились на его давно требующий внимания член. - Анкано, пожалуйста, я… - он вцепился в чужое плечо, изгибаясь на перинах, сам не зная, о чем просит. - Близко, знаю, - шепнули у самого уха, прикусив мочку. Пускай опыт данмера в постельных вопросах и являлся весьма скудным, он прекрасно понимал, к чему всё идёт, и, когда Анкано, оторвавшись от его члена, попытался раздвинуть бёдра, то свёл колени скорее инстинктивно, невольно зажимая ладонь альтмера. Наткнувшись на многозначительный взгляд снизу, Этари покраснел ещё гуще и, вздрогнув, выдавил на грани слышимости: - Прости, я…переживаю, - прохрипел он, не зная, куда деть пылающее лицо. - Расслабься, - шепнул альтмер, - Тебе будет хорошо. Этари молча кивнул и, прикрыв глаза, позволил юстициару вклиниться между своих ног. Он не смотрел, и от этого, казалось, чувствовал всё в сто крат острее: собственное прерывистое дыхание, плавные движения рук Анкано, его горячие скользкие пальцы у входа в своё тело. Проникновение оказалось немного болезненным, но данмер только сдавленно застонал, вопреки желанию не пытаясь отползти подальше. Он тихонько выдохнул, когда вдруг за неприятными ощущениями почувствовал тень слабого удовольствия. Анкано повторил движение, задевая что-то внутри, и Этари подался бёдрами вниз, пытаясь продлить ускользающее сладкое томление. - Открой глаза, - приказал юстициар. Вопреки словам альтмера он лишь сильнее зажмурился, мотнув головой. - Я сказал, открой, - повторили властно. Этари тихонько всхлипнул, но послушался, тут же встречаясь со слегка насмешливым взглядом золотистых глаз. - Хочу, чтобы ты видел, - протянул альтмера хищно и, запечатлев едва ощутимый поцелуй чуть выше его соска, продолжил, - Видел, как будешь сжиматься на моих пальцах, умоляя о продолжении. Видел моё возбуждение. Видел отчетливо и полно ту порочную картину, что я собираюсь сотворить с тобой, и наслаждался каждым мгновением нашей близости. Этари вздрагивал на каждом слове альтмера, не зная, куда себя деть от смущения, которое, как на зло, лишь подстëгивало возбуждение. Он всеми силами старался фокусироваться на точëном лице талморца: казалось, если он опустит взгляд хоть чуточку ниже, то непременно провалится под землю от жгучей смеси стыда, волнения и порочного удовольствия. Анкано не обманул. Это действительно оказалось хорошо, даже очень: мужчина целовал упоительно чувственно, мягко придерживал у затылка, перебирая тёмные пряди, а его чуткие пальцы внутри двигались неспешно, давая время привыкнуть к странному чувству заполненности. Этари пропустил тот момент, когда в его теле начали двигаться два, а затем три пальца, подготавливая и распаляя всё сильнее. Прикусив губу почти до крови, он слепо шарил по простыне, пока не наткнулся на упирающуюся в матрас свободную руку альтмера. Не отдавая себе отчета, Этари с силой стиснул чужую ладонь. - Можно?.. - спросил он хриплым полушепотом, уловив едва различимое шипение откуда-то сверху. Ему не ответили, лишь сжали худые пальцы в ответ и, наклонившись, втянули в долгий поцелуй. В какой-то момент Этари дëрнул головой, отворачиваясь и невольно отрываясь от чужих губ, чтобы уткнуться носом в подушку, приглушая очередной сдавленный стон. Анкано сглотнул, пытаясь выровнять дыхание - вид мечущегося на его пальцах данмера заставлял всё переворачиваться внутри, а каждый раз, когда мальчишка сдерживал стон, кусая уголок подушки и стараясь дышать через нос, Анкано хотел, нет, испытывал острую необходимость заставить его стонать в голос, умоляя о продолжении или пощаде, неважно. В какой-то момент юстициар был вынужден признать - чем дольше продолжалась эта опасная игра, тем тяжелее ему удавалось себя контролировать, сдерживать жестокие, порочные порывы, так и манящие вогнать член в тугое отверстие под отчаянный крик или жалкий скулёж, наплевав на все планы и замыслы. А впрочем…и правда, плевать. Если он не возьмёт клятого мера сейчас же, сойдёт с ума, просто не выдержит, сгорит заживо в пламени мрачного, безумного вожделения. Как только Этари позволил себе отдаться происходящему, и волнительное наслаждение принялось скручиваться тугим узлом внизу живота, альтмер, отстранившись, извлёк пальцы, вырывая из него глухой полустон и рывком перевернул на живот. Этари вцепился в чужие предплечья, тут же выныривая из сладкой неги. - Достаточно, - бросил талморец в нетерпении и, вклинившись между разведёнными бёдрами, вжал дрожащее от гремучей смеси желания и волнения тело в перины. Добавив смазки, он спешно провёл по своему подрагивающему от нетерпения члену и надавил на приоткрытый вход. Этари весь сжался и вцепился пальцами в подушку - тело под неожиданным напором талморца раскрывалось неохотно, и в какой-то момент стало больно. - Анкано, я, - данмер всхлипнул, сбившись с мысли, и дёрнулся в сторону, пытаясь уйти от проникновения скорее инстинктивно, - Подожди. - Даэдра, да сколько можно, - прошипел Анкано сквозь зубы, замирая внутри, и прикрыл глаза, - знал бы грёбаный данмер, чего ему стоило остановиться сейчас, - Ты просто…постарайся расслабиться, ладно? Станет легче, - предпринял он заполошную попытку вернуть доверие партнёра. - Прости, я…хочу остановиться, - он вновь запнулся и, обернувшись через плечо, глянул умоляюще, - Анкано, пожалуйста, ты делаешь мне больно. Данмер смотрел на него испуганно, с каким-то диковатым, отчаянным выражением. В уголках чуть раскосых глаз начинала скапливаться влага. «Проклятье», - пронеслось в голове талморца. Так уж сложилось, что именно мольбы и слезы партнёров всегда возбуждали его особенно сильно. Была ли вызвана подобная реакция болью, наслаждением или умелой игрой - значения не имело. Едва различимое хныканье ëрзающего под ним мелкого данмера лишь распалило страсть, заставив, вопреки сбивчивым просьбам, рвано двинуть бедрами, погружаясь глубже в трепещущее нутро. У альтмера не было любовников больше года и сдерживаться сейчас, когда мальчишка неволей затронул главную из его слабостей - порочную тягу к насилию и, в частности, чужим слезам, - было сверх всяких возможностей. - Будет больнее, если не расслабишься, - выдохнул он нетерпеливо, - Ну же, Этарион, я достаточно тебя подготовил. Этарион?.. Данмер уткнулся лицом в подушку, прикрыв глаза, - кажется, юстициар впервые назвал его по имени. Это было приятно и неожиданно, но ни на миг не умаляло поднимавшегося из глубин сознания страха: ведь он начинал понимать, что отпускать его не собирались. И он честно пытался расслабить растянутые до предела мышцы, но всё получалось, скорее, наоборот – каждое движение внутри отдавалось тянущей болью, а расползающееся по венам отчаяние заставляло лишь сильнее сжиматься вокруг грозящего повредить что-то внутри члена. - Пожалуйста, - заскулил он просительно, вцепившись в кисть альтмера, - Пожалуйста, я не могу. Анкано выдохнул сквозь сжатые зубы: притворяться заботливым партнёром больше не было ни сил, ни желания. - Я войду полностью так или иначе, - бесстрастно заключил он и вновь двинул бёдрами, вырывая из данмера мученический стон. - Нет, Анкано, - тихонько заныл Этари, совершая очередные попытки уйти от болезненного проникновения и зажимаясь ещё сильнее, - Мне больно, не надо!.. Видят Аэдра, он не собирался насиловать мальчишку, скорее, наоборот. Но жалобное нытьë и возня с каждой секундой разжигали страсть всё сильнее, затуманивая разум багровой пеленой знакомого, мрачного вожделения, выжигая внутри всё, кроме одуряющего, иррационального стремления обладать бьющимся под ним телом сейчас же. Плевать, он уже испугал клятого мера, упустив возможность вытянуть нужную информацию, к чему отступать теперь? - Знаешь, - протянул альтмер, замерев внутри. Что какой-то жалкий данмер без связей сможет сделать ему после? Ответ пришёл быстро – ничего: на чьи-то чувства Анкано было глубоко плевать, калечить мальчишку он не собирался, а об Оке Магнуса в конце концов можно будет разузнать и самостоятельно, - Мне плевать, - озвучил он уже давно бьющуюся в голове мысль и вновь толкнулся в тесную глубину, издав полный облегчения стон: наконец-то можно было больше не сдерживаться, - А продолжишь рыпаться - парализую, - протянул он вкрадчиво, сжав в пальцах волосы данмера, - Или вовсе оглушу, среагировать ты не успеешь. Так что лучше лежи смирно, договорились? Намотав на кулак тёмные пряди, он вдавил голову данмера в перины, не желая видеть зарëванного лица своего невольного любовника, и позволил себе сорваться на быстрый жёсткий темп. Этари беззвучно заплакал, вцепившись зубами в подушки, больше не в силах сдерживать слезы обиды и боли. Как мог этот прекрасный мужчина, который целовал так нежно, вытворять сейчас всё это с его телом, говорить такие вещи? Он искренне не понимал, что сделал не так, чем заслужил подобную жестокость. Данмер молча трясся, глотая слëзы, изредка срываясь на болезненный скулёж на особенно сильных толчках, и кусал промокшую насквозь наволочку. - Заткнись уже, - рыкнули откуда-то сверху и резко двинули бёдрами, - Мешаешь. Приказ альтмера, наоборот, заставил ещë отчаяннее затрястись в беззвучных рыданиях. Анкано трахал его долго, с оттяжкой, то и дело замедляясь, чтобы, отсрочив финал, начать терзать с новой силой. В какой-то момент для Этари всё слилось в сплошную какофонию унижения и боли. У него даже не осталось сил на слëзы – сейчас он мог лишь судорожно цепляться за попадающиеся под руку края сбитых простыней, как за последнее спасение, то и дело исступлëнно поскуливая от тупой боли ниже пояса. Хотелось лишь одного - чтобы всё это поскорее закончилось, и юстициар, удовлетворив свою разрушительную страсть, позволил ему наконец сбежать. На финальных рывках Анкано он перестал дёргаться, окончательно потеряв связь с реальностью, и очнулся лишь когда тот, как всегда изящный и бесстрастный, натягивал на себя форменную одежду. Приподняв голову, Этари в прострации проследил взгляд альтмера. Золотистые глаза сквозили неприкрытым отвращением и чем-то ещё, ему непонятным. - Приведи себя в порядок, выглядишь отвратительно, - отвернувшись, бросил Анкано и пошел прочь от постели. У самых дверей он остановился и посмотрел вдруг как-то иначе. - На трюмо обсидиановый флакон - выпей, и утром о боли не вспомнишь. И можешь принять ванну, если захочешь, вода всегда горячая. Но чтобы через час тебя здесь не было. Альтмер простоял, молча смотря как будто сквозь него, ещё пару бесконечно долгих секунд. В какой-то момент Этари даже показалось, что он сейчас непременно что-то добавит или вовсе подойдёт обратно к кровати, но услышал только хлопок двери. Дождавшись, когда шаги талморца стихнут, и в покоях наступит полная тишина, он завёл руку за спину, где всё пылало тянущей болью. Было противно и горячо. Этари горько усмехнулся, оглядев ладонь - пальцы были липкими от семени и остатков смазки, но крови практически не было: он был уверен, что на месте его зада должно было остаться по меньшей мере разорванное месиво. “И впрямь достаточно подготовил “, - пронеслось в голове отстранённо, - “Только вот от этого не легче”. Дрожащими руками он натянул на себя мантию и, пошатываясь, подошёл к резному туалетному столику. Мазанув взглядом по обсидиановому флакону, он на негнущихся ногах вышел из покоев.

***

Прихрамывая, Этари плëлся по направлению к башне Достижений, то и дело морщась от тянущей боли во всём теле. Было стойкое ощущение, будто он провёл последние несколько часов в страшной схватке со всеми мертвецами Саартала разом, а не в чьей-то постели. Нужно было скорее добраться до спальни - он точно помнил, как закидывал в один из прикроватных ящиков исцеляющий свиток, едва ли не с боем добытый в процессе яростной торговли с Энтиром. Как только данмер ввалился в общую комнату зала Достижений, на него уставилась пара обеспокоенных, таких же красных, как и у него, глаз. - Этари, ты в порядке? – не здороваясь, поинтересовалась Брелина Марион, которой он на днях помогал с чудны́ми экспериментами, - На тебе лица нет. - Да, всё нормально, я просто… - запнувшись, данмер покраснел и продолжил неуверенно, - Поскользнулся только что. Упал. Ну и в общем ударился, да. Спасибо, я буду в порядке. Надо только отдохнуть, вот. - Глупости, мы, данмеры, должны помогать друг другу, особенно вдали от дома, к тому же… - начала было волшебница, но оборвала себя на полуслове, стоило эльфу поднять на неё потухший взгляд. - Брелина, не надо, - заставив себя собраться, Этари вымученно улыбнулся и продолжил, - Спасибо, я справлюсь – у меня как раз завалялась пара свитков восстановления, я всё не знал, что бы с ними сделать, и вот… - данмер сделал глубокий вдох, из последних сил сдерживая подступающую истерику, - Ты прости, я правда не могу сейчас. - Ничего, это ты прости, - эльфийка ласково улыбнулась в ответ, - Ты зови, если что, ладно? Он лишь молча кивнул и, прикрыв рот ладонью, поспешил к своей комнате. Захлопнув, наконец, тяжёлую дверь, Этари бросился на кровать, не раздеваясь, и позволил себе наконец дать волю слезам. Как бы он ни пытался отвлечься, подумать хоть о чем-нибудь другом, кроме событий нынешней ночи, образ жестокого возлюбленного всё не шёл из головы. Почему, ну почему всё начиналось так хорошо, просто восхитительно? Этари был уверен - не будь Анкано с ним так заботлив вначале, последующее унижение воспринималось бы куда менее болезненно. Или же он вовсе ушел бы из покоев советника ещё до того, как всё началось. Данмер обнял себя за плечи и свернулся калачиком, глотая бессильные слезы обиды и унижения. Время тянулось бесконечно долго. Он не помнил, сколько ещё пролежал вот так, скрючившись на шерстяных одеялах, желая и ругая себя одновременно. Тревожная полудрëма накрыла его незаметно, утаскивая в тягостный сон. Тихий стук в дверь разбудил его спустя пару часов. Тяжёлое забытье отпускало неохотно, и он не сразу понял, где находится. Сжавшись на перинах, он с опаской приподнял голову, вслушиваясь в напряжённую тишину. - Этари? - позвали из-за двери. "Брелина", - пронеслось в голове с облегчением прежде, чем стук повторился. - Да?.. - голос сорвался, дав петуха. Откашлявшись, данмер сел на кровати и переспросил громче, - Да? - Можно к тебе? - поинтересовалась эльфийка негромко. - А…да, заходи, - запустив пятерню в волосы, он взъерошил ещё сильнее спутанные после сна пряди и широко зевнул, потянувшись, - О-ох, Даэдра, - прошипел он сквозь зубы - всё тело разом заныло, - Заходи, открыто! - повторил он, садясь на кровати. На пороге сразу показалась обеспокоенная волшебница с бутылкой мёда в руках. - Я добыла лекарство от всех болезней, - гордо продемонстрировав пузатую склянку, Брелина присела рядом с ним и ободряюще улыбнулась, - Ну как ты? - Не очень, - честно признался Этари, потирая ноющую после долгого сна в одной позе шею и морщась от тупой боли, которая, казалось, стала ещё более пронзительной, чем в момент самого соития, - Который час? - Почти полдень. Ты проспал часов двенадцать, не меньше. Данмер в ответ лишь застонал мученически, прикрывая лицо ладонью, - досадно, что он не успел воспользоваться исцеляющим свитком до сонного забытья. Притянув к себе ноги, данмер обнял колени, провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сонливости, и хитро глянул на девушку. - Ну что, накидаемся ещё до обеда? - сообщил Этари скорее утвердительно и, забрав бутылку из рук эльфийки, ловко расправился с пробкой, - За тебя, о прекраснейшая из женщин! - провозгласил он на удивление бодро и под смущённый девичий смех щедро глотнул. Терпкий напиток разлился по языку пряной сладостью, - О, да, вот этого то мне как раз и не хватало, - простонал он удовлетворённо и хлебнул ещё раз, - Спасибо. Искренне и от всей души. - Не благодари, - отмахнулась Берлина и приняла протянутую бутылку. Сделав небольшой глоток, она осторожно поинтересовалась, - Снова ты из-за Анкано хандришь, да? Только не вертись! Я же вижу - ты сам не свой каждый раз, как его заприметишь. - Ой, ты же знаешь, я взрослый мальчик - от мертвецов отбиться смог, что там до них какому-то талморцу, - усмехнулся Этари и, вновь завладев медовухой, приложился к бутылке, - А с чего ты вообще решила, что это Анкано, м-м? - попытался поинтересоваться он как можно более бесстрастно, но всё же не смог сдержать печальной полуулыбки. - Этари, он…сделал что-то плохое, да? - спросила Брелина негромко. Не дождавшись от мужчины иной реакции, кроме всё той же пугающе-отстранëнной улыбки, она сбивчиво продолжила, - Ты не пойми меня неправильно, я не настаиваю. Не хочешь - не отвечай. Я просто хочу помочь, но ты скажи, если кажусь навязчивой или ненароком обижаю. - Все в порядке, Брелина. Меня греет твоя забота, - сделав ещё глоток, он улыбнулся и протянул ей бутылку, - А Анкано, он…не сделал ничего, о чем бы я сам не просил. Правда, - голос мужчины предательски дрогнул, но он продолжил улыбаться. - Как скажешь, - эльфийка улыбнулась в ответ, - Просто знай, что всегда можешь на меня положиться, ладно? - Спасибо, - Этари бережно сжал лежащую на одеяле узкую ладонь. Они просидели вот так, потягивая ароматный мёд и наслаждаясь компанией друг друга, пока не начало темнеть. С заходом солнца Этари, поблагодарив подругу и попрощавшись со встреченными в общем зале учениками, покинул стены Коллегии, отправившись на юг, в далёкие двемерские руины, на поиски информации о местонахождении загадочного посоха Магнуса.