Сказки Тиорин

Чешуя дракона — сияющее серебро и драгоценные камни, глаза дракона — темнота безлунной ночи, рык дракона — гул моря. Убивший дракона будет проклят навеки. В те времена, когда мир был юн и пронизан магией, как солнечным светом, драконов не считали ни невидалью, просто причудливыми созданиями, одними из многих. Они не нападали на людей, не разрушали города, хотя каждый из них мог с легкостью разобрать высокую башню по кирпичику. Для моряков увидеть серебристого дракона было счастливой приметой. Если приметишь у горизонта блеск чешуи или дугой выгнутый хребет морского ящера, резвящегося в волнах, твое плавание будет удачным, ветер — попутным, и корабль ни разу не отклонится от курса. Никто не охотился на драконов, не убивал ни ради славы, ни ради чешуи или зубов. По легенде, с убийцей дракона случится то, чего он боится хуже смерти. Такая вещь есть у каждого человека, и каждый знает ее слишком хорошо, чтобы рисковать, пусть даже легенда — всего лишь слова, пришедшие из прошлого. В городке у моря жил юноша. Был он хорош собой и смел, ходил под парусом лучше многих и пел так, что все девушки заслушивались. В одном ему не везло — он полюбил ту, которой он был не нужнее, чем дикой птице — жемчуг и рубины. Она не искала ни любви, ни покоя у домашнего очага. Девушка с огненно-рыжими волосами и душой чайки, влюбленная только в море и небо. Если бы не старая мать, одним утром она бы сбежала из дома, чуть ли не босиком, упорхнула бы белокрылой птицей. Друзья говорили юноше, что его любовь пройдет, исчезнет без следа, не успеют начаться осенние шторма. Он хотел бы, чтобы они оказались правы — любовь изматывала его, как тяжелая болезнь. Есть люди, которые отдают чувству себя всего и сгорают, словно свечи, если встречают лишь пустоту и холод и остаются в одиночестве. Будь его воля, он принес бы девушке свою душу в открытых ладонях — «бери, она твоя», но она только смеялась его клятвам или убегала прочь, не сказав ни единого слова. Время текло, и в один из пасмурных октябрьских дней юноша пришел на порог дома любимой. «Скажи, что сделать, чтобы заслужить твою любовь? Что подарить тебе, какое чудо сотворить?» Если бы она хоть на мгновение посмотрела ему в глаза, то увидела бы в его взгляде холодную сталь, безнадежную решимость сделать что угодно. Но она только махнула рукой куда-то за его плечо, туда, где шумело море, темнеющее перед надвигающейся непогодой: «Принеси мне чешуйку дракона, серебристого змея. Говорят, что тот, у кого она есть, сможет обращаться в птицу. Такое тебе по силам, смельчак?» Она насмешливо поглядела ему в глаза, но тихо охнула, увидев, как он кивнул, спокойно и просто, будто она попросила всего лишь принести ей раковину или красивый камушек с берега. Юноша ушел, не сказав ей и двух слов. Девушка хотела догнать его, умолять остаться и простить злую шутку, но не могла пошевелиться, стояла в дверях и смотрела ему вслед. Никто больше не видел его. Легкая парусная лодка, на которой он ушел в море, словно растворилась в тумане. Море опасно в часы шторма, камни у берегов остры, а волны могут в считанные секунды перевернуть самую устойчивую лодку и утопить самого искусного пловца. Можно было так и закончить эту историю — несчастьем, которого моряку иногда не избежать, но на следующее утро девушка бродила по берегу в надежде на чудо. Она не плакала и не звала, просто ждала, глядела в морскую даль, пока глаза не начинали слезиться от ветра. Волна вынесла к ее ногам поблескивающую изогнутую чешуйку размером в пол-ладони. Она была полупрозрачной, цвета сапфира. Тонкая, почти невесомая, чешуйка казалась хрупкой, но была прочнее стали. Девушка хранила ее, не показывая никому. Если бы у нее спросили, зачем, она только пожала бы плечами. По юноше она не плакала и не горевала, по крайней мере, на людях, только стала грустней и задумчивей, мысли ее с той поры всегда были где-то далеко. О последнем их разговоре не знал ни один человек, и она не обмолвилась о нем ни словом. Матери ее не стало две зимы спустя — старость не щадит никого. Девушка была безутешна. Какие бы небылицы не рассказывали о том, что у рыжей нет ни души, ни сердца, мать она любила искренне, как не могла полюбить никого другого. Одни говорили, что она вскоре ушла, куда глаза глядят и не взяв ничего из вещей, а другие добавляли, что видели большую белую чайку, летящую к западу, прочь от берега. О девушке так ничего и не узнали, только нашли у крыльца дома тонкое синее стеклышко — безделушку, не стоящую и копейки. Кто-то покрутил его в руках и выбросил, удивившись, что оно не разбилось, упав на камни. Может быть, его потом унес прибой, может, подобрал кто-то из ребятишек. Это всего лишь история с грустным концом, сказка о несчастной любви, каких полно, но с тех пор моряки куда реже хвастались тем, что видели дракона, а потом и вовсе забыли об этой примете. Может, и вправду тому юноше удалось убить его, может и другие чешуйки волны приносят к берегу, и кто знает, что дадут они тому, кто случайно их найдет.