жду тебя

Ты уехала... Наверное, посчитала, что так будет лучше для нас. Даже не появившись напоследок перед моими глазами. Я бы приняла твое призрение, но не пропажу. Была холодная осень, я с букетом простуд, горячим кофе и кривозубой улыбкой. Вино опьяняло меня настолько, что я в очередной раз пришла к твоему подъезду, просто посидеть. Почувствовать, что где-то рядом. Ближе, чем за учительским столом в колледже или в коридоре, где ты мимолетом поздороваешься, а я буду прокручивать твою улыбку в голове весь оставшийся день. Твоя улыбка слишком невероятна, чтобы предназначаться мне. Твои прикосновения обжигают насквозь даже через слои одежды и белоснежный халат. Ты настолько прекрасна, что мне иногда жутко от своей любви к тебе. Не понимаю людей, которые тебя ненавидят, ведь ты такое… солнце. Да, ты определенно солнце, которое жизненно необходимо. По крайней мере — мне. Сначала я писала тебе, какая ты красивая и что скучаю, и, на удивление, ты отвечала. Все внутри меня холодело, а после воспламенялось от твоего «спасибо, моя хорошая». Твоя. А может быть как-то иначе? Чья, если не твоя? Помню, как ты защищала меня, и как волновалась, когда у меня были мелкие проблемы. Останавливала своими обжигающими прикосновениями, хватая за запястье с вопросов «Что случилось?». И я видела, что твое беспокойство не наиграно, поэтому выпаливала все как на духу, зная, что не осудишь. Поддержишь. Я искала встречи с тобой каждый день, а после ходила счастливая, как никогда. Ты была моим берегом, к которому хотелось возвращаться. Искала тебя в каждой прохожей, лишь однажды увидев тебя в магазине, и ослепнув от твоей почти домашней красоты. Твои длинные волосы обрамляли лицо, и спускались на хрупкие плечи. Это единственное, что я запомнила, к своему сожалению. Наверное, потому что ты очень редко распускала их из-за правил нашего колледжа. Сейчас бы увидеть твои глаза напротив, да удержать твою руку хоть на мгновение дольше, но единственное, что осталось от несуществующих нас — фото, на которое я смущаюсь в очередной раз смотреть. Ты улыбаешься на нем, и мой мир застывает на эти мгновения. Помню руку твою на своей талии, что обжигала — и свою на твоей, что холодела от страха. И сердце в пятки, и мысли в хлам, потому что ты была так близко. Засыпая тебя комплементами, я верила, что твоя улыбка, такая особенная, только для меня. Я хотела подарить тебе все цветы мира, но дарила лишь ароматные хризантемы, твои любимые, по праздникам, и молочный шоколад для настроения. И ты была счастлива, что кто-то в этом гребаном колледже тебя не ненавидит. А потом мы пили вино. И я окончательно влюбилась. Ты красивая, даже слишком, когда счастлива. И я так хотела, чтобы ты так сверкала рядом со мной всегда. Танцевала под Земфиру, будто в последний раз, и о боги, как ты красиво извивалась в такт русскому поп-року, и действительно — нахер мне город в котором не увидеть тебя? Хватала меня за руки, заставляя двигаться рядом, и заливисто смеялась, так искренне и громко ты смеялась, когда я неловко держала тебя за руки и пыталась вспомнить свой десятилетний опыт танцев. Заставляла меня умирать от краски на щеках, и, наверное, счастья, что ты так совсем рядом. Интересно, ты осознавала, как сильно я тебя люблю? Просто. ты же видела это, да? Мое смущение, нелепые комплементы в личные сообщения, поиск встреч. Я так сильно тебя полюбила после года чуть-ли не ненависти, что каждое слово тебе было искренне особенным, а реакции на твои ответы — настоящими и в памяти. Я буду хранить в памяти воспоминания о тебе, потому что… тебя ведь невозможно забыть. Смутно помню тот вечер, но терпкий вкус алкоголя, который я теперь не пью, до сих пор горчит на языке. Кутаясь в пальто, я сразу увидела тебя и улыбнулась — решимость захлестнула с головой. Ты была рада видеть меня, я помню это отчетливо — глаза, сверкающие в свете фонарей, полуулыбку на тонких губах, и трясущиеся руки от холода. Но я не помню, на что я надеялась, когда брала твои руки в свои, чтобы согреть. Мои всегда были горячие, а ты ведь постоянно черт возьми мерзла. Хотелось обнимать, греть, и заботиться о тебе. Мне не было, что терять, кроме тебя. Ты не ожидала, и не сопротивлялась, когда мои губы коснулись твоих, нежно и едва ощутимо. Наверное, даже наивно и чуть по-детски. Ты не отстранилась, поэтому я более уверенно коснулась еще раз твоих губ, и, мое сердце пропустило удар, когда ты поддалась мне в ответ. Твои губы точно шелк был на моих, и мне хотелось заплакать от трепетности этого момента. Как же сильно я тебя любила. И это как в песне Наутилуса — я готова отдать весь воздух, лишь бы это не заканчивалось. Это то, о чем я никогда не пожалею. Это больше, чем что-либо, потому что ее руки на моей талии прижимающие к себе, ее губы на моих, целующиеся со всеми чувствами мира — важнее, чем все в этом мире. А после воздух закончился, заставляя нас отстранится, и единственное, что ты сказала, почти что со слезами на глазах: — Что же мы наделали?.. Сбежала, не оборачиваясь, и не обращая внимания на мои попытки что-то объяснить и схватить тебя за руку. Последнее, что я увидела на твоем лице — слезы. И больше я тебя никогда не видела. На следующий день, как мне сказали, уволилась, а после уехала с города. Сначала я не верила. Потом плакала. Приходила к твоему дому, в надежде снова увидеть тебя там, и элементарно поговорить. Не могла же ты просто так бросить все. Из-за меня. Я видела тебя в каждой похожей прохожей. В каждом силуэте на улице. Роняла горячие слезы над фотографией, которая осталась единственным воспоминанием о тебе. Что ты была в моей жизни — такая улыбчивая и красивая. Тебя я любила, а после больше никого. Никто не оставался в моей голове, и сердце, больше, чем на пару часов, а ты там осталась жить, наверное, навсегда. Ты больше не вернешься. Остался лишь город, в котором я больше не встречу тебя.

ты только не злись там на меня — я же чего? я тут сама, и все хорошо. нахер мне город, в котором в спинах чужих ошибаться, но так и не встретить тебя ростом, походкой, пальто — эти глюки всё дразнят и дразнят мою близорукую память… толпа меня тянет туда, где не встретить тебя. нахер мне город, в котором больше не встретить тебя? я в нем живу, и, наверное, жду тебя.