Когда возможность одна

Сычжуй громко вскрикнул, когда в него полетела волна агрессивной тёмной энергии от демона, с которым они сражались. Он блокировал мечом атаку лапы, поэтому не мог заблокировать ещё и энергетический удар, летевший вертикально прямо в центр его груди. Эта тварь работала сразу на несколько сторон и была удивительно сильна и живуча. У Сычжуя не было возможности увернуться или заблокировать атаку. Никто не мог помочь, потому что Цзинъи и Цзинь Лин находятся по другую сторону поляны. Где-то рядом должен быть учитель Вэй, но его присутствие не чувствовалось, а значит, он не рядом и не успеет среагировать. Приготовившись к удару, Сычжуй вложил все силы в меч и попытался сдвинуться и уйти от удара, осознавая, что все равно не сможет избежать его полностью. За долю секунды до столкновения с тьмой ему в плечо прилетел удар, да такой сильный, что его впечатало в землю. Молодой Лань поднял голову сразу, как сориентировался в пространстве, и увидел, как учитель Вэй блокирует удар тьмы ладонью, состредоточив тёмную энергию. Он не успевает что-то сделать с лапой демона, оказавшись в той же ситуации, в которой был до этого сам Сычжуй. Молодой адепт группируется, чтобы встать и продолжить сражение, одновременно наблюдая за своим Сянь-гэгэ, который вытащил его из под удара, но пострадал сам. Когти твари впиваются в плечо и сила удара отправляет тёмного заклинателя в полет. Демон готовится броситься за своей жертвой, но не успевает, потому что Лань Юань встаёт на защиту члена своей семьи. — Цзинъи, Цзинь Лин, на счёт три! — Сычжуй знает, что не сможет удержать демона сам, но вместе они могут выгадать время, чтобы учитель Вэй пришёл в себя. Они не могут сейчас помочь, но Вэй Усянь сильный даже в этом теле. Если они дадут ему время, тот сможет вернуться в бой и помочь. Осознавать, что без него они совершенно неспособны справиться, было очень больно и неприятно, но заклинатели клана Лань никогда не избегали правды, какой бы она ни была. Их отряд слишком сильно погряз в бою, чтобы демона можно было просто оставить и сбежать. Они уже запустили сигнальные талисманы, поэтому остаётся только надеяться, что помощь придёт как можно быстрее. Больше вариантов нет — не получится сбежать, когда тварь так активна. Нужно что-то делать, и прямо сейчас.

***

Усянь поднимается на корточки, зажимает рану рукой и пристально смотрит на поле боя, пытаясь оценить ситуацию. Мозг работает на полную, из раны течёт кровь, но нет времени, чтобы её проверить. План возник сразу, ещё когда Вэй Ин отлетел назад, отброшенный монстром. И другого плана не было, как бы Усянь не пытался что-нибудь придумать. Другого варианта нет. Ему придётся рискнуть. Это было опасно, но альтернатива — смерть, причём не только его, но и детей. Сейчас. Нужно успеть за те мгновения, что дети отвлекают демона. Больше возможности не будет. Их могут ранить. Этого нельзя допустить. Вэй Ин уже делал это раньше, в своём прошлом теле. Он мог создавать тёмную энергию прямо внутри своего тела, как это делают заклинатели со светлой ци. Вытаскивать на передний план восприятия ненависть и ярость, и переводить их в потоки энергии. Нужно сделать это ещё раз, в этом теле. На страх не осталось времени, голый расчёт говорит, что тело может не выдержать. Особенно учитывая, что перед этим ему придётся запечатать рану тьмой. Это потребует много, очень много контроля, но он справится, ведь справлялся раньше, а сейчас у него нет права на ошибку. Даже если хрупкое тело Мо Сюаньюя не выдержит. Пусть, черт возьми, не выдерживает! Главное — вытащить детей. Вэй Усянь прыжком отлетел куда-то назад, подальше от поля боя, и убрал в ножны Суйбянь. Меч сейчас ничем ему не поможет. Флейта знакомо ложится в руку и отозывается могильным холодом тёмной энергии. Это правильно. Так и должно быть. Сосредоточиться. Держать контроль. Весь обратившись в себя и свои эмоции, Вэй Ин прикрывает глаза. Почувствовать тьму всем своим телом, принять её в себя. Это он умеет хорошо, даже в этом теле. Тьма, послушная его воле, собирается в теле где-то в районе солнечного плетения, пока что спокойная и податливая. Теперь следующий шаг — заставить её двигаться по меридианам, как духовную энергию. Заставить её двигаться вместе с духовной энергией. Контроль. Ровное дыхание. Нужно торопиться. Ярость в нем разворачивается во всю свою ширь. Эта тварь посмела тронуть его детей. Эта тварь посмела пытаться их ранить. Гнев проходит огнём по венам, обращаясь в тёмную энергию. Вэй Ин воскрешает в памяти ненависть. Лицо чертового пса Вэнь Чао, мерзкая улыбка Ван Линцзяо. Цзинь Цзысюнь, с презрением на лице разрушающий подарок для Цзинь Лина. Если бы сейчас у Цзинь Лина был тот колокольчик, его бы не тронули. Эмоции захлестывают сознание. Плохо. Нужно держать их в себе, но не дать захлестнуть лавиной. Не позволять захватить свое сознание. Контроль. Дыхание. Вэй Усянь чувствует, как тёмная ци несётся по меридианам, как пытается вытеснить светлую энергию. Этого нельзя допускать, но сейчас нет времени регулировать потоки. Сначала раны, потом демон и только затем собственные духовные силы. Тьма, послушная воле Вэй Усяня, растекается по раненому плечу. Тьма не может лечить, но может зафиксировать состояние тела. Выгадать время — все, что он сейчас может. Медленно притупляется боль. Она не уйдёт полностью, но этого должно хватить, чтобы предпринимать активные действия. Рядом проносится чужая духовная энергия. Там дети. Они сражаются, пока Вэй Ин сидит здесь столбом. Они защищают его. Ему должно хватить сил. Кровь останавливается и плечо чувствуется слегка занемевшим. Этого должно быть достаточно. Вэй Ин задерживается на один удар сердца и выпускает тёмную ци наружу. По поляне, где они сражаются, проходит волна энергии, когда глаза открывает не учитель Вэй, но Старейшина Илина. Никаких лишних действий. Быстрым движением флейта оказывается у лица, и тут же по лесу разносится пронзительная трель. Не трель призыва, призыв нечисти тут никак не поможет, слишком силен демон, с которым они сражаются. Но если удастся опутать его тьмой, задержать и замедлить, то это даст детям возможность добить его заклинательскими мечами. Или же, если они не смогут, придётся действовать радикально. Тьмой можно подчинить более слабых тварей, а сильных можно развеять, пропустив свою ци по их телам. Невероятно сложно, нужно много концентрации, и после этого ему придётся впитать в себя остаток сущности твари — это крайний метод, последний шанс, способный убить его. Нельзя доходить до его использования, но если это понадобится для защиты детей, Вэй Ин не станет колебаться. Ученики, услышав звук флейты, оглядываются, и видят горящие алым светом глаза. Не так, как обычно. Не просто красные глаза, не просто цвет крови, а настоящее свечение. Вокруг их учителя Вэя вьется тёмная энергия, которую видно несмотря на чёрное ханьфу. Вэй Ин даже не пытается встать с колен, и заклинает прямо так, не двигаясь с места. Тёмная ци потоком устремляется вперёд прямо из его тела, к демону, с которым до сих пор сражаются дети. Сычжуй, замерший на одном месте, пока рассматривал своего Сянь-гэгэ, чувствует движение справа и едва успевает увернуться от атаки демона. Где-то сбоку слышится звук срабатывающего запечатывающего талисмана клана Цзинь. Тварь продолжает наступать, и держать её на одном месте сложно, не говоря уж об уничтожении. Трели флейты летят бесконечным потоком, без перерывов на вдохи. Демон не подчиняется. О, если бы он подчинялся, все было бы гораздо проще. Тьма оборачивается вокруг твари тисками, замедляет его движения, заставляет увязнуть в воздухе, будто в грязи. Звук флейты прерывается на пару мгновений, достаточных для вдоха и возгласа: — Ищите уязвимые места мечами! — Сложно, сложно, сложно... Вэй Ин возвращается к технике, потому что без направляющей музыки удерживать демона почти нереально. Но он ведь всегда бросал вызов невозможному, правда? Младшие адепты окружают демона и пытаются найти хоть одну уязвимую точку, тыкая мечами в разных направлениях. На это нужно было время, и сейчас его предоставляет техника Вэй Усяня. Идут напряжённые минуты, дети даже не чувствуют движения времени. Все превратилось в одну напряжённую схему: удар-отойти, удар-отойти... Старейшин Илина все ещё держит демона в тисках тёмной ци, энергия вьется вокруг него, в светящихся красным светом глазах невозможно прочитать ни одной эмоции. Сейчас Вэй Усянь не способен на какие-то эмоции, он превратился один большой комок сосредоточенности. Техника требует очень деликатной и точной работы с собственными мыслями: если что-то собьёт его, контроль будет потерян, и, скорее всего, хрупкое тело Мо Сюаньюя не выдержит давления. Сейчас тело почти в порядке. Почти. Рана запечана тьмой, меридианы перекрыты ей же. Тёмная энергия гуляет по телу свободно, широким потоком циркулирует по организму, пытается подавить светлую ци, которая сейчас уязвима. Всё, что может сделать Вэй Ин — держать контроль и не давать ей добраться до золотого ядра. Мелкие каналы энергии можно будет восстановить, а вот ядро — нет. Усянь знает точно, он проверял. По лесу разносится визг. Громко, очень громко, уши закладывает, но Вэй Ин счастлив — этот визг значит, что тварь удалось серьёзно ранить. Дети молодцы, нашли уязвимое место, он так ими гордится...! Но ещё это означает, что демон станет активнее, а значит, понадобится больше темной энергии, чтобы удержать его. Вэй Усянь едва успевает это осознать, когда тварь начинает метаться из стороны в сторону, пытаясь порвать путы тьмы. — Дерьмо! — Кричит Цзиньи, едва успевший вернуться от шипованного хвоста твари. Он Лань и ему нельзя так выражаться, но это сражение длится ужасно долго и он просто устал. А ещё он напуган, ведь их маленький отряд не рассчитан на демонов такого уровня. По поляне вновь проходит волна тьмы и трели флейты становятся громче, когда возрастает количество энергии. Если бы рядом находились люди, которые участвовали в Аннигиляции Солнца или осаде горы Луаньцзан, их пробила бы дрожь. Именно так звучала Чэньцин, когда направлял орды безжалостных мертвецов на врага. Вэй Усянь теряет ощущение времени. Занятый контролем эмоций и направлением энергии, он раз за разом опутывает тварь лентами тёмной энергии, чтобы не дать ей тронуть его детей. Это похоже на боевую медитацию, когда ты растворяешься в сражении и мобилизируешь все свои силы и умения. Тьма, не подвластная этому телу так, как предыдушему, окрашивает мир в красный, делает видимость хуже, ищет лазейку, чтобы сломить дух заклинателя и подчинить его. Вэй Усяню плевать, что сознание разрывают вопли и стенания мертвецов, что они смешиваются со звуками боя и предсмертым воплем демона. Он уже сталкивался с этим раньше, так что справится. Тварь падает, дёргаясь в предсмертных конвульсиях, и в мыслях будто щелкает переключатель: Стоп. Остановись. Хватит. Это то же осознание, что пришло к нему в Безночном городе при виде беззащитной Цзян Яньли, его любимой шицзе, пришедшей на поле боя ради него. И, как и тогда, Вэй Ин подчиняется, сменяет боевую мелодию на более спокойную, собирая тьму ближе к себе, успокаивает её, подчиняет и... Оставляет кружиться вокруг. Если он примет её в себя, его золотое ядро пострадает и может просто не выдержать соседства со своей противоположностью. Уставшее сознание отказывается придумывать решение этой проблемы — он не может принять энергию, ему не во что её слить, не во что запечатать, и он уж точно не сможет очистить её силами своего золотого ядра. — Твою мать... — Шипит Вэй Усянь и подпрыгивает на месте, когда слышит голос, отличающийся от невнятного воя в его голове. — Учитель Вэй, мы можем вам помочь? — Сычжуй стоит на расстоянии, опасается подходить ближе. Хорошее решение и здравая предосторожность. Вэй Усянт решается и вновь подносит флейту к губам: — Как только я закончу играть «Покой», начинай «Очищение». По полю разносится спокойная, почти заунывная песня. Вэй Ин прикрывает глаза и весь обращается в музыку, увиличивая силу звука намерением. Когда-то именно с помощью намерения он впервые подчинил тёмную энергию, с помощью него же научился адаптировать звук под контроль энергии и мертвецов. Тьма опадает, успокаивается, почти перестают на разные голоса выть призраки умерших в его голове, когда по поляне проносится новый звук — низкий, мелодичный. Сычжуй играет ровно, красиво и отработанно, и Вэй Усянь вплетает в его мелодию редкие трели флейты, удерживающие медленно рассеивающуюся тёмную энергию на месте. Время течёт медленно и неотвратимо, напряжение бьёт в голову пронизывающей болью, от усталости перед глазами плывут чёрные пятна, сходит на нет выброс адреналина. Хрупкое тело Вэй Ина внезапно вспоминает, что оно ранено, с душевным спокойствием возвращается кровотечение и боль. Энергия преобразуется в нейтральную и расплывается, теперь не видимая глазу, тьма перестаёт оттягивать на себя внимание и с каждой секундой слабеющую концентрацию. У Вэй Усяня перед глазами плывёт и по вискам болью долбит резко, будто череп проломить пытается, и непобедимый Старейшина Илина шатается, сидя на коленях. Перед потерей сознания он почти ничего не видит, мир теряет очертания и перед глазами сплошная пелена, которая, сколько ни пытайся сморгнуть, не уходит. Он не видит, с каким беспокойством, сжав кулаки и закусив губы, смотрят на него дети, и как хмурится Сычжуй, пытаясь скрыть дрожь в руках, продолжающих играть и очищать тёмную энергию. Цзинь Лин непроизвольно вскрикивает, когда Вэй Усянь опускается на землю бесформенной кучей тёмных одежд. Бой окончен.

***

— Сянь-гэ, ты дурак! — Шёпотом кричит Лань Юань и крепко, но аккуратно прижимается к Вэй Усяню. — Мы так волновались! Вэй Ин неловко улыбается, столь же неловко приобнимая а-Юаня. Он всё ещё не знает, что делать с чужими слезами, поэтому пытается разрядить обстановку и отвлечь: — А-Юань, ты знаешь, что редиски не умеют плакать? Если ты сейчас плачешь, то ты — особый вид плакучей редис... — Сянь-гэ, ты точно дурак! — Обвинительно перебивает Сычжуй, но из объятий не выпускает, стараясь каждой клеткой тела прочувствовать теплю Вэй Усяня, биение пульса под его кожей. Лань Ванцзи, сидящий с другой стороны больничной кровати, лишь качает головой с выражением радостного раздражения в глазах. Когда учитель Вэй потерял сознание, командование их маленьким отрядом перешло к Лань Юаню, и он, задействовав всё возможное хладнокровие, позаботился обо всём, не позволяя себе паниковать. Сейчас, когда Вэй Усянь наконец пришёл в себя, Сычжуй отпускает себя тихо плачет, согреваясь от призрачного холода страха за чужую жизнь. Вэй Усянь улыбается — он ещё не знает, что впереди его ждёт целая неделя жёсткого постельного режима. Но это уже совсем другая история.