Как же меня всё зае

      Так жестко голове. Открываю глаза. От головы подтягивается покрытая рисунками рука.       Приподнимаюсь и оборачиваюсь. Ты уже потираешь глаза. Вот блядь. Я. Возвращаю голову обратно в надежде, что проснусь в своей кровати и без тебя. Закрываю глаза и вижу твое лицо в полумраке, руку тянущуюся к моей шее, и вторую, сжимающую бедро.       — Уже поздно притворяться спящим, — шепчешь, обнимаешь со спины и притягиваешь ближе. Напрягаешься и тут же расслабляешься.       — Тогда доброе утро, — снова открываю глаза, всё еще лежа головой на твоей руке. Хотя в комнате, вроде, темнее, чем должно быть утром. Солнце встает около четырех. — А как я тут оказался?       В ответ зеваешь и потираешься какой-то частью лица о мое плечо.Пара минут тишины. Ты быстро шумно выдыхаешь, забираешь свою уже наверняка онемевшую руку и садишься в кровати.       — Ты пьяный в говнище просил вызвать тебе такси. — Я разглядываю твою спину. Как часто я засматривался на нее, когда ты был одет. — А я пьяный в говнище знал только свой адрес.       — А почему ты это помнишь, а я нет, — сажусь рядом и всё мое тело кричит о последствиях прошлой ночи, падаю обратно. Всё ли ты помнишь? Может это было всего лишь вспышкой из сна?       — Очевидно, я закусывал, — тоже ложишься рядом и смотришь мне в глаза, — тебе бы тоже не мешало.       — Помню ты как-то обещал мне что-нибудь приготовить.       Сколько ты уже работаешь? Неделю-две? Такое чувство, что мы в курилке переговорили обо всем на свете. Наши взаимные доебки друг до друга в процессе работы стали уже тем, без чего нельзя обойтись. Я не хотел идти на корпоратив. Я был на парочке, мне не особо понравилось напряжение ото всех, кто пытался заставить сблизиться меня с девушкой, с которой мы просто поебались пару недель и забыли друг о друге. Потом она ушла, но разговоры остались. И ведь именно заставил меня пойти.

— Ты идешь! — Нет. — Пидора ответ. — Ладно. Умеешь уговаривать.

      И вот я не евший весь день, после целого дня сауны на работе, улетел с первого же стакана.       — А мой виски? — Я приподнялся, волнуясь, что где-то там оставалась еще как минимум половина бутылки алкашки.       — Ты забрал, вроде, что-то брякало, когда ты рюкзак скинул.       Я расслабился. Только сейчас до меня дошло, почему в комнате так темно. Рулонные шторы день-ночь по акции, на которую я не успел.       — А покурить есть?       — Для тебя есть всё.       Шумный выдох.       Ты привстал и потянулся к тумбочке. Щелчок зажигалки. Шуршание тлеющей бумаги. Перед лицом возник красный огонек. Касание рук. Холод импровизированной пепельницы на животе. Парень лег обратно.       — А ты?       — Последняя, — проскользил пальцами по моей руке, наклоняя ее к своему лицу и делая затяжку.       — Знаешь…       — Знаю, — ты улыбнулся. Впервые за это утро.       Мы продолжили лежать на непривычной для меня кровати. И не осталось ничего, кроме их поочередно прерываемого сигаретой дыхания.       Не знаю, как у тебя, но у меня жизни было много людей, которым нужно было обсудить каждое чертово движение после. Болтают, болтают, болтают. Дураки.       Очередная твоя затяжка из моей руки. Секунда. Свободными пальцами наклоняешь мою голову. Глаза. Самые обычные глаза. Но почему-то последнюю неделю я только их и представлял, стоило проснуться. Самый обычный поцелуй. Со вкусом дыма. Значит, не сон. Выдох.       До фильтра скуренная упала в банку, где тут же разлетелся пепел. А после парой движений всё оказалось на полу.       Недовольный вздох.       — Ты красивый.       — Шутки у тебя дурацкие, — немного морщусь. — А я и не шучу. — Снова твои глаза       так близко. Такие серые, такие сияющие. — Ночью ты реагировал иначе.