Toi, tu es mon autre (Ты — мой ближний)

Человеку надо мало: чтоб искал и находил. Чтоб имелись для начала Друг — один и враг — один… Р. Рождественский

“Ноябрьский сумрак затягивает московское небо. В раме окна прорезаются два черных квадрата стекла, на которых отражаются стоящие у окна силуэты мужчины и женщины: - Любила,- негромко говорит женщина, склоняя голову,- Обозналась сердцем. Так бывает. - Бывает,- соглашается с ней верный друг и помощник не только в работе, но теперь уже и в жизни. Слышит ли она его? Да, но сейчас ни поддержка, ни сопротивление любым словам и мыслям не важны: - Он тоже любил… Наверное,- снова грустно улыбается,- Хочется думать, что любил, просто… - Струсил,- безжалостно заканчивает то, что так боится сказать его любимая, молодой человек. - Да. Как-то так,- блондинка кивает, принимая всю боль, которая появилась вместе этим словом в душе. - Непростительный грех для мужчины, согласись, родная?- губ чуть касаются кудрявой макушки. - Разве только для мужчины?” Тутберидзе сворачивает окно промо-просмотра в интернет-магазине и невольно усмехается: “Стерва ты непьющая!” Ну что же, она сама виновата: не стоило откровенничать с практически незнакомой женщиной, что уж теперь обижаться на то, что человек намазал ее масло на свой хлеб и превратил приватную беседу в публичную тему для дискуссий. С их итальянских встреч минуло больше года. Никто ни к кому не пришел поздороваться в Москве, хотя Этери, наверное, ждала, что писательница решит продолжить знакомство. Не захотела. С другой стороны, разве же она прямо не сказала, что не горела жаждой встречи с прототипом своего романа? И, между тем, встретились ведь. Дважды. И разговоры были интересные. Вот только не пожелала зеленоглазая литераторша отвечать на последний вопрос Тутберидзе. Вытолкала ее из машины и отправила прочь. Может, у нее и нет никакого ответа. Набивает себе авторша бульварной литературы цену. За этот год Этери почти забыла про свою туринскую собеседницу. Хорошие встречи в хорошее время. Было и прошло. Но неделю назад появился новый роман под интригующим названием “Четвертая встреча”. Заглянув в бесплатную промочасть, Этери обнаружила очередную сцену жаркого секса главной героини с хореографом и почти дословное цитирование их диалога с писательницей, произошедшего год назад. Сначала расстроилась, а потом даже развеселилась, настолько наглость была неприкрытой и откровенной, что оставалось только посмеяться. Даже самой себе не хотелось признаваться, что после того, пьяного для себя разговора, блондинка начала посматривать на Даниила Марковича со спортивным интересом и планами на завоевание, исключительно теоретическими, конечно, ибо какие романы на работе: сама проповедует и другим сотрудникам вбивает в голову. Дане в первую очередь. Это было в самом начале из совместной работы, году в 2015, то есть очень давно. Когда хореограф только делал первые шаги в их команде не в качестве мальчика на подкатках и специалиста по скольжению, а пробовался в хореографии. Работали они плечом к плечу: хором придумывали, хором показывали спортсменам, хором задерживались на катке до глубокой ночи. Благо никого дома не ждали вторые половины, которые могли бы учинять допросы. И вот во время одного такого ночного бдения, когда голова гудела от опробованных вариантов и ни один не нравился, им, с грехом пополам, удалось сцепить все элементы во что-то удобоваримое и вписывается в музыку и время. Этери, поняв, что битва с программой выиграна, весело подпрыгнула на зубцах и при приземлении оказалась в молодых крепких объятиях. А совсем рядом сверкали глаза Дани. Шальные и горячие. - Мы сделали это, Даниила Маркович!- улыбаясь как смайлик, почти прокричала ему Этери. - Ура!- согласился Глейхенгауз и прижался губами к ее губам. Вот после этого она и объяснила молодому человеку, что радость радостью, а поцелуи поцелуями. И поцелуи нужно нести за предел работы. Даня учел. С тех пор на работе был исключительно уважителен, дружелюбен и безразличен к Этери Георгиевне. Так это видела сама Этери. А вот писательница видела совсем иначе почему-то. И была уверена, что между ней и хореографом было нечто большее, чем деловое товарищество. И ведь, если вдуматься, то была права. Тот поцелуй никуда не делся. Женщина смотрит на потемневшее окно. Конец ноября из серого дня переходит в ранний вечер. Впереди вторая тренировка на льду. Дома легкий ужин, беседа с дочерью по скайпу и ранний здоровый отход ко сну. И уж точно никаких романов с тридцатилетними хореографами для пятидесятилетней женщины! Ни дай бог! Блондинка поднимается из кресла и направляется в сторону катка, прихватив коньки. Проходя по первому этажу мимо вахты, слышит оклик охранника: - Этери Георгиевна, вам тут пакет принесли. Заберите. Женщина принимает небольшую бандероль. Плотная упаковка, под которой то ли плоская коробка формата А5, то ли картина, то ли еще что-то достаточно плотное и жесткое, а главное, имеющее вес. Кивает в знак благодарности сотруднику охраны и удаляется на тренировку. Завязав узлом шнурки и закинув коньки через плечо, вскрывает упаковку, и в руках оказывается роман, бесплатную часть которого она оставила в свернутом окне интернет-магазина на компьютере в кабинете. Открывает обложку, читает размашистую надпись: - Тренер, надо встретиться! Пришло время ответа на твой вопрос. А дальше адрес, ничего не говорящий Этери, и приписка: “ В любой день до конца этой недели”. “Умеет мадам посеять интригу и закрутить сюжет”,- качает головой блондинка,- “Но то в книгах бы и ладно. Что за странная любовь к триллеру в обычной-то жизни?”. Закрывает обложку и продолжает путь в сторону ледяного овала. В ответ на вопросительный взгляд Дани, увидевшего автора и название книги, коротко поясняет: - Прислали на вахту,- а потом усмехается,- Буду наслаждаться нашим с вами романом, Даниил Маркович, сегодня вечером перед сном. И, отъезжая от стола, слышит тихое: - Жаль, что только в литературе. Пришлось притвориться, что внезапно напала глухота. Да уж, авторша, кажется, и правда не ошибается в таких вещах.