Капитан-звезда

–А ларчик просто открывался. Негромкий голос раздается в тишине помещения так внезапно, что Игорь едва не отпускает кнопку детонатора, крепко зажатого в правом кулаке. – Тише, тише майор. Шума нам тут не нужно. – Ты кто такой? – Игорь поворачивает голову влево, но говорящего все еще не видно. – Давай считать, что твой ангел-хранитель, – предлагает мужчина, наконец появляясь в поле зрения. Приближается в несколько уверенных шагов, но не забывает осматривать пространство на предмет чужого присутствия. – Я тут один, и, как видишь, в главные двери еще никто не заходил, – Игорь кивает на большие двухстворчатые двери в другом конце комнаты. – Ты из какой дыры вылез? Игорь оценивающе рассматривает внезапного гостя, не зная, чего от него ждать. Амуниция кажется знакомой, но не факт, что это не наемник Разумовского, присоединившийся к его игре. Вдруг Сергей решил, что его развлечению не хватает остроты – приправы в виде психологической пытки? – Из той, где меня больше нет. Твое счастье, что тут оказался запасной вход. Парни еще с ловушками у парадного разбираются, – отвечает мужчина, присаживаясь перед стулом, на котором сидит Гром. – Давай глянем, что тут у нас. Посмотреть действительно есть на что. Майор Гром обмотан метрами детонационного шнура, а стул Игоря стоит на куче ящиков, в которых лежат ампулы с янтарной взрывчатой смесью, которой в прошлом году Чумной доктор спалил пол-Питера. По словам экспертов, на месте взрыва в Росбанке набралось около двадцати ампул, здесь же было несколько сотен. Тут не то, что от майора Грома, тут и от нескольких зданий камня на камне не останется. В своем безумии Разумовский превзошел самого себя. Мужчина, на чьей черной форме Игорь замечает нашивку с крылатым мечом, присвистывает, глядя на все это великолепие, а потом, совершенно неожиданно, переходит к насвистыванию мелодии из «Ну, погоди!». – Что, волк, будешь освобождать зайчика? СОБРовец резко вскидывает голову. Из-за маски, скрывающей пол-лица, Игорь видит только светлые глаза, недоверчиво смотрящие на него в ответ. Затем тот опускает ткань маски, открывая скалящиеся в улыбке зубы: – Ну если ты и зайчик, то только шахматист, с твоим-то ростом. Он снова переводит взгляд на многочисленные разноцветные провода, переплетающиеся в хаотичном порядке. – Сколько тут сидишь? – А сколько сейчас? – Вот-вот разведут Дворцовый. Игорь пытается сообразить, сколько было времени, когда его вырубили в проулке недалеко от дома, куда он возвращался с ночной смены. – Долго, – коротко сообщает он, решая не заниматься бесполезным сейчас подсчетом точного времени. Мужчина аккуратно берет его руку за правое запястье, чуть приподнимая, чтобы посмотреть на шнуры, которые тянутся к детонатору. – Аккуратнее, – просит Игорь, сильнее сжимая кулак. Теперь под угрозой не только его жизнь, но и жизнь неизвестного бойца. Тот, кивнув сам себе, заботливо пристраивает руку Игоря на подлокотнике и хлопает майора по бедру. – Ну-с, приступим. Он наклоняется ниже, между разведенных ног Игоря, ближе к месту наибольшего переплетения проводов, потом выпрямляется и расстегивает ремешок, держащий шлем. – Настолько плохо? – Ну не то чтобы плохо, но так дышится легче, – признается его собеседник, взлохмачивая темные волосы. Наклоняет голову вправо-влево, разминая шею, и поводит плечами, явно готовый заняться серьезным делом. – Пока не начал, водички не найдется? – наудачу спрашивает Игорь, потому что во рту пересохло от вынужденной длительной обездвиженности. –Как не найтись? – отзывается тот и достает небольшую бутылку. В два движения раскрывает крышку и подносит к губам Игоря. Когда Гром делает несколько глотков прохладной воды, мужчина чуть отводит бутылку, чтобы тот мог продышаться, а потом снова подносит ближе. – Спасибо, – говорит Игорь, когда противная сухость во рту пропадает. – Говорю же, ангел-хранитель, – усмехается СОБРовец. Игорь вздыхает, откидываясь на стуле, и прикрывает глаза. Детонатор в руке влажный, а большой палец так и норовит отпустить зажатую кнопку. СОБРовец шуршит молнией замка, слышно, как достает какие-то предметы и с тихим стуком распределяет по деревянным поверхностям. Игорю любопытно, но усталость берет свое. – Знаешь какую-нибудь считалочку? – голос с хрипотцой выбивает из полудремы, и Гром распахивает глаза, упираясь взглядом в наполовину отвалившуюся с потолка лепнину. Если приглядеться можно увидеть ангелов или купидонов. В комнате не слишком много света, так что точнее не разобрать. – Майор? – Да как-то все из головы вылетели, – вспоминая вопрос, отвечает Игорь. – Вот и у меня тоже, – вздыхает мужчина. – Хочешь, стишок расскажу? –Хочу, чтобы ты уже работой занялся. – О, эт мы быстро, – снова белозубая улыбка. – Так вот, стишок. Пароход – пизда, капитан – звезда!... Игорь посмеивается, слыша что-то знакомое, кажется еще со школы. Но как-то не так, что и спешит озвучить: – Не, неправильно. – Что именно? – уточняет тот, держа в руках металлические кусачки. – Стишок твой, не так там было. На корабле «Звезда», капитан – пизда, – начинает Игорь, но оказывается перебит. – Если я говорю, что капитан – звезда, значит, капитан – звезда. Понял, майор? В голове что-то щелкает, и Игорь кивает: – Понял, товарищ капитан. – Вооот, так бы сразу, – радуется мужчина, снова ныряя между разведенных ног. – Ты там только не спи, – раздается приглушенное. – Да как я могу уснуть, когда ты тут трудишься у меня между ног. – Шутник нашелся, – хмыкает тот, а потом спрашивает: – Пальцы на левой руке как? Заметил лонгету, значит. Внимательный. – Нормально, – Игорь на пробу сгибает пальцы другой руки. – Фонарик подержишь, а то нихуя не видно, – командует тот и сует цилиндр фонарика в руку. Теперь оба кулака Игоря сжаты, и главное не забыть, какой из кулаков можно разжать в случае чего, а который ни в коем случае нельзя. За несколько часов одиночества в пустой комнате заброшенного особняка – по многочисленной лепнине, попадающей в поле зрения однорукой кариатиде и не до конца уничтоженному паркету не сложно было сделать такой вывод – Игорь прикидывал разные сценарии собственного спасения. От вламывающихся в двери полицейских под предводительством Дубина или Прокопенко, до совсем бредового со спускающейся с потолка Пчелкиной в каком-нибудь латексном костюме в духе супергеройских фильмов, которые были просмотрены в компании друзей. Но у него даже мысли не возникло, что спасать его будет сыплющий остротами Волк, со свой щетиной, шрамом от ожога на левом виске и татуировкой на запястье, больше похожий на какого-то супер-крутого наемника, чем на представителя спецслужбы. И вот ему – Игорь готов это признать! – латексный костюм подошел бы куда больше Юли. Впрочем, если боец опытный и действительно знает толк во взрывчатке, Игорь, пожалуй, выберет его, а не журналистку или вчерашнего стажера, будь он даже голым. (К тому же, пусть уж лучше его друзья будут подальше и от него, и от этой заброшки – так для них безопаснее). – Ну кто так провода крутит? – между тем ругается капитан Звезда. – Оторвать бы этому ху... художнику руки. Видео-уроки для чайников, чтоб их!.. Тихие ругательства меж тем снова усыпляют Игоря, и его веки сами собой закрываются. – Кот, блять, ты можешь светить ровно, а? – раздается резкое, и Игорь быстро вскидывает голову, часто-часто моргает и старается сесть на стуле ровнее. Ногой задевает чужое плечо, в ответ крепкие пальцы стискивают его лодыжку. –Ты хоть скажи, куда светить: левее, правее? – Прямее, блять. Игорь меняет направление луча света, надеясь, что тот попадает куда надо. – Отцепил три звена, тридцать три осталось. – Тридцать три? – Может – меньше, может – больше. Нахуевертили тут знатно, конечно, – отзывается капитан. – Как ты докатился до жизни такой? – Мне было двенадцать, когда папа умер, – выдает Игорь. – Не с сотворения мира начал и не с рождения, уже хорошо. Доверившись, Игорь рассказывает про отца, про Федора Ивановича (и где-то на краю сознания мелькает мысль, что, если б на его месте оказался дядь Федя, то он бы не пережил), про ребят из участка, про Чумного-Разумовского (правда, тут Игорь уверен, что СОБРовец хотя бы об этом должен быть в курсе). Невольно Игорь отмечает сосредоточенный взгляд и отточенность действий, то как капитану идет форма (да и сам капитан в неплохой форме, стоит признать). Тот при этом перемещается между ящиков, подходя-подползая то дальше, то ближе, иногда похлопывает его по бедру, или хватает за ногу, когда нужно сдвинуть фонарик, для лучшего обзора. Как было бы просто, если бы все решалось простым "Перерезать к херам синий кабель". Или красный, Игорь не особо помнит по фильмам, а в делах отряд быстрого реагирования всегда оказывался на подхвате. Примерно как сейчас. Капитан снова оказывается у Игоревых ног, чуть ли не с головой под стулом, когда у Грома громко урчит в животе. Раздается тихий смешок, а затем вопрос: – Голодный? – Есть такое. – Щас здесь закончим, и накормлю тебя. У меня там щи в контейнерочке. Все по красоте будет. – Если по красоте будет, я и отсосу тебе, – вырывается у Игоря. – А вы умеете мотивировать, майор Гром. Спецкурсы? Темноволосая голова прижимается к бедру слева, и Игорь уверен, что, будь он не настолько измотан (и не обмотан детонирующим шнуром), у него бы встало от одного взгляда, что бросил на него СОБРовец. – Долго еще? – интересуется Игорь, облизывая губы. – Тридцать три звена отсоединил, три осталось, – улыбается капитан Звезда. – Дел на три минуты, – зеркалит его улыбку Гром. – Ты главное кулачки держи. И Игорь послушно держит (даже Федор Иванович бы удивился такому послушанию). Мысли летят вперед. Гром планирует свои дальнейшие действия, начиная от выхода из этой комнаты и заканчивая шагами, которые нужно предпринять, чтобы поймать разыгравшегося Разумовского. Он почему-то твердо уверен, что у СОБРовца все получится, и они не взлетят на воздух, и потому пропускает момент, когда рука в кожаной перчатке с обрезанными пальцами похлопывает его по щеке. – Ну что, родной, пора идти отсюда. Кнопку наконец-то можно отпустить, но пальцы отказываются разгибаться. Из левой руки забирают фонарик и аккуратно убирают его в поясную сумку; из правой убирают бесполезный теперь детонатор, который тут же летит куда-то на пол. – Сами колбы еще представляют опасность, но дистанционно их не подорвать. И я все же хотел бы уйти отсюда, – сообщает капитан, помогая Игорю встать. Гром чувствует судорогу в онемевших конечностях, но все же пытается сделать шаг и тут же заваливается вправо. Мужчина сразу подхватывает его, закидывает руку на плечо и, придерживая за талию, помогает спуститься с возвышения. – Наверно странно спрашивать об этом сейчас, но все-таки. Как тебя зовут? – Капитан Олег Волков, – отвечает тот и, усмехнувшись, добавляет: – Мы уже полгода работаем в одном здании, неужели не замечал? Игорь качает головой, а потом добавляет невпопад: – Я вспомнил подходящую считалочку. – Ммм? – заинтересованно тянет Волк... Волков, не торопясь прерывать их вынужденные объятия. – Раз, два, три, четыре, пять, Негде зайчику скакать: Всюду ходит волк, волк. Он зубами щелк, щелк. А мы спрячемся в кусты. Прячься, заинька, и ты. Ты, волчище, погоди, Как попрячемся – иди! – с чувством декламирует Гром, волнуясь больше, чем на уроках литературы в школе. К сожалению, реакцию капитана он заметить не успевает – не дают резко распахнувшиеся двери, пропускающие пяток бойцов. Первый из них делает другим знак остановиться и говорит: – Волков, а ты не ахуел? "Ах, у ели, ах, у елки, ах, у ели злые волки" всплывает в голове Игоря. День сегодня похоже такой... фольклорный. Он снова опирается на Олега и делает шаг к выходу. Чужая рука держит крепко. Нет, этот Волк не ахуел, и совсем не злой, приходит к выводу Гром. И если Олег напомнит о спонтанном предложении, то Игорь от своих слов отказываться не будет.