История на двоих

Антон добрался до дома на автопилоте. В голове каша из мыслей. Что произошло? Почему Арс сказал, что виноват он, а не Антон? Живой ли Валера, в конце концов? Они же так и оставили его в подворотне, даже скорую не вызвали. Хоть он и последняя сволочь, но смерти Антон ему никогда не желал, да и не хочется, чтобы Арсения из-за него посадили. Воскресенье прошло как в тумане: Шаст совершенно не помнит, что делал весь день, но точно знает, что ни разу не сомкнул глаз и не ел, ему кусок в горло не лезет. Серёжа дома не появился, так что некому было читать парню нотации по поводу голодания. В понедельник Антон пришёл в универ, как обычно, за пятнадцать минут до начала занятий и столкнулся в курилке с Пашей и Серым, которые сразу обратили внимание на его апатичное состояние. — Тох, у тебя всё в порядке? — первым забеспокоился Матвиенко. — Да, всё ок, просто не выспался, — лениво отмахнулся Антон. — Выглядишь кошмарно, Шастун, — констатировал Паша, оглядев парня. — Да, ребятки, у вас замена. Славы пару дней не будет, вместо его пар будут пары с Арсом, передайте всей группе. Антон поёжился от упоминания Арсения, но ничего не сказал, а Серёжа достал телефон и написал в чат группы. Воля пожелал парням хорошего дня и вышел из курилки. — Так, Антон, а теперь серьёзно, что у тебя случилось? Ты поговорил с Арсом тогда? — начал расспрашивать Серый, как только Паша скрылся. — Я бы не назвал это разговором, — тяжело вздохнув, ответил Шаст. — Он сначала всё так же заливал про «много работы», а потом просто сказал, что я не виноват и так будет лучше, — Антон потёр глаза, которые слипались, и ощущение было, будто в них песок. — А за пару минут до этого он избил Валеру до полусмерти. — Что? Там и этот гондон был? — воскликнул Матвиенко. – Да, я у кафе стоял, думал, заходить или нет, и тут он ко мне подошёл, в подворотню увёл, и только я приготовился прощаться с миром, как Арс на него набросился, — он сел на пол, опустив голову между коленей. — У нас первая пара должна была быть у Сенатора? Я не пойду, — пробубнил он. — Тох, избегать встреч с Арсом — не решение. Тебе надо учиться, а ещё диплом писать, — Серёжа попытался его вразумить. — Диплом, блять, Арс же мой руководитель, пиздец, — отчаянно воскликнул парень. — Как я его писать буду, если он меня избегает и отменил все дополнительные занятия? — Придумаем что-нибудь, мы с Надей тебе поможем, Пашу ещё попросить можно, — Матвиенко сел на корточки рядом с Антоном. — Скоро начнётся пара, нам надо идти. — А, в пизду всё, — Шаст встал на ноги. — Пошёл он в жопу, этот Арсений Сергеевич. — Вот, правильно, — Серый сразу повеселел. Парни зашли в аудиторию, и Антон сел на своё привычное место, а Серёжа — к Наде, как обычно. Арсений зашёл с началом пары. Антон всё занятие не отрывал взгляда от тетради, увлечённо черкая в ней что-то ручкой.

***

С момента последнего разговора между Арсением и Антоном прошло уже несколько дней, и мужчина всё так же старательно пытался избегать встреч с Шастуном. Не сказать, что это давалось ему легко. Он тосковал по этому проблемному пареньку, к которому так успел привязаться и проникнуться чувствами, давно уже забытыми, но Арс не мог позволить самому себе находиться рядом с ним. Более того, встала новая проблема: руководство Попова над дипломом Антона. Он с таким энтузиазмом согласился забрать у Сенатора лишнего дипломника, но сейчас и не представлял, как продолжать с ним работу. Надо будет обсудить эту ситуацию со Славой, когда тот вернётся, может быть, он согласится принять Шастуна обратно, пускай это и лишняя волокита с документацией. С Сенатором они договорились встретится после окончания всех пар на первом этаже в холле университета, но Арсений ждал уже минут десять, а коллега так и не появлялся, поэтому было принято волевое решение ему позвонить. «Продолжается попытка дозвониться до абонента, который пока не может ответить,» — проговорил механический голос в трубке телефона. — Убить Александра Второго было проще, чем дозвониться до Славы-мать-его-Сенатора! — в сердцах вскрикнул преподаватель и тут же обернулся в надежде, что его никто не услышал. Было бы неловко. Арсений уже думал подняться на кафедру, где мог находиться Сенатор, как вдруг его телефон ожил, вспыхнув надписью «Гигант Мысли Отец Русской Демократии»: Вячеслав Александрович перезванивал. — Да? — прозвучал в трубке бодрый голос. — Слав, боюсь узнать, ты где? — слегка раздражённо спросил Арсений. — А ты где? — всё так же бодро, но уже более растерянно проговорил Сенатор. — Я в холле. Жду тебя уже минут пятнадцать! — А я на улице, подхожу к своей машине, — немного задумчиво ответил Слава. — Ага... Потрудишься объяснить, что ты там делаешь? Мы с тобой пару дней назад договорились встретиться, чтобы поговорить насчёт диплома Шастуна, — уже закипая, процедил Попов. — Бля-я-я, — в сердцах протянул преподаватель, — Арс, я забыл... Тут Арсений не выдержал, и его прорвало на истеричный смех. — Ну и что ты ржёшь? — спустя несколько секунд послышался недовольный голос Сенатора из телефона. — Боже! Два дня! Два дня назад мы договорились с тобой о встрече, а ты, — Арсений то и дело прерывался на смех, — ты просто взял и забыл про неё! — не в силах успокоиться выдавил из себя слова Попов. — Ничего не знаю, два дня назад было очень давно! И вообще, я не обязан ничего помнить, вот так, — тоже развеселившись, наигранно обиженно ответил мужчина. — Слава, ты историк! У тебя должна быть хорошая память! — уже немного успокоившись, сказал Арс. — Ничего не должна! — повторил преподаватель. — Ладно, сейчас вернусь в институт, повезло тебе, что я решил покурить, перед тем как уехать. — Жду, — ответил Арсений и сбросил вызов. Арса искренне повеселила эта ситуация: Слава как всегда в своём репертуаре. Это единственный человек, встречавшийся Арсению за всю его жизнь, у которого были такие проблемы с общением вне реальной жизни. Как только Арсений устроился в СПбГУ, ему нужно было заверить расписание пар у Сенатора, как у зав. кафедрой. Он не мог добиться от него ответа почти две недели, потому что сам Слава ещё был в отпуске и в институте его не было, а на сообщения и звонки он просто не отвечал. Как впоследствии объяснил Паша, это его стиль... Он не отвечает на сообщения и звонки, но, несмотря на эту его «особенность», от которой страдают все, от студентов до его друзей, Слава классный и как преподаватель, и как человек. После этого рассказа Арсу и пришла в голову мысль записать Сенатора как «Гигант Мысли Отец Русской Демократии», потому что никому другому не подходило это определение так, как ему. Арсений, погруженный в мысли и воспоминания, не заметил, как в холл института влетел взъерошенный преподаватель и, поздоровавшись с охранником, подошёл к Попову. Такой вид коллеги вновь пробил Арса на лёгкий смешок, но он тут же вернул себе мину серьёзного и чуть обиженного человека. — Боже, Арс, серьёзно, прости, — лицо Сенатора озарила слегка виноватая улыбка. — Я в последнее время какой-то рассеянный. — В последнее время? Ну-ну, — скептически поднял бровь Арсений, но в итоге тоже улыбнулся. — Ладно, мы уже все привыкли. Обсудим вопрос касаемо Шастуна? — Да, давай только присядем, иначе, видит бог, я откинусь прямо здесь, — мужчина с громким выдохом опустился на стоящий в холле диван, Арсений приземлился рядом. — Я так понимаю, у тебя появились какие-то проблемы с новоявленным дипломником? — Не совсем... Я бы хотел попросить тебя забрать Антона себе, — чуть помедлив ответил Попов. — Так сложились обстоятельства, не спрашивай. Слава несколько секунд молчал, видимо, прикидывая варианты возможных обстоятельств. — Господи, что за детский сад?! Арс, я не знаю и знать не хочу, что у вас там произошло с Шастуном, но давайте личное останется личным и мы не будем проецировать это на работу? Это во-первых, — поймав нерадостный взгляд собеседника, мужчина продолжил. — А во-вторых, документацию переписывать уже поздно, все подписано деканом, — после этих слов Арсений окончательно поник. — Я тебя понял. — Арс, так будет лучше... Боже, как же тяжело. — Да что ты всё заладил: «Господи да Боже»? — вдруг сказал Попов, выходя из ступора. — Ты же атеист! И вообще, не упоминай имя Господа в суе! — Я не в суе, я по делу, — абсолютно невозмутимо выдал Сенатор, но в следующую секунду его прорвало на смех. Вслед за ним рассмеялся и Арсений. Он решил, что что-нибудь придумает, может, обратится к Паше за помощью, но это уже будет потом.

***

До конца ноября Шаст открывал диплом всего пару раз и даже дописал введение, а вот дальше дело не шло. Парень не знал, с какой стороны подступиться: в голове было совершенно пусто, он даже не представлял, какая литература ему нужна. Было принято решение попросить помощи или совета, именно поэтому Антон постучал в аудиторию Сенатора. — Войдите, — раздался голос за дверью. — Вячеслав Александрович, здравствуйте, можно вас побеспокоить? — заглянув в аудиторию, спросил Антон. — А, Шастун, заходи, — Слава прикрыл ноутбук, за которым работал и повернулся на парня. — Я хотел спросить, не могли бы вы помочь мне с дипломом? — немного тушуясь, задал вопрос парень. — И ты туда же, — на выдохе произнёс преподаватель. — Я не знаю, что вы там с Арсением Сергеевичем не поделили, но у меня и своих дипломников хватает, у меня нет времени заниматься всеми, — он говорил мягко, но в то же время слегка раздражённо. — Я думал, может, вы сможете мне хотя бы список литературы дать? — теребя пальцы и смотря в пол, продолжил Шаст. — Антон, извини, но нет, даже список литературы тебе составить у меня времени нет, это не минутное дело, вообще-то, — он открыл ноутбук. — А теперь прошу меня простить, но мне нужно работать, — Сенатор перевёл всё своё внимание на монитор. Антон покинул аудиторию и направился в курилку. Сейчас он напряжённо думал, идти ли к Арсению, как-никак он его руководитель и должен помогать Антону с дипломом. Но не отказ или игнор больше беспокоил Антона, а то, что придётся с ним разговаривать. После той встречи в кафе они ни разу не оставались наедине, не разговаривали на занятиях, иногда Шаст даже не ходил на его пары. Парень всё же не решился идти сейчас к Попову, но так как помощь ему действительно была нужна, у него хватило сил написать тому. Номера телефона Арса у него по-прежнему не было, и он открыл инстаграм.

anton.shastoon:

Арсений Сергеевич, мне нужна помощь с дипломом, а вы, насколько мне известно, всё ещё мой диплом.рук.

Убрав телефон в карман, Шаст направился домой. Весь вечер Антон сидел, ожидая ответа, проверял инсту каждые пятнадцать-двадцать минут, но сообщение даже не было прочитано. Серёжи дома опять не было — он всё чаще оставался у Нади, — так что даже поговорить было не с кем. Это молчание со стороны преподавателя давило всё сильнее.

***

— Чего уставился в телефон? — окликнул Паша Арса. — Пять минут уже с него взгляда не сводишь, — слегка недовольным голосом констатировал он. — М? — Попов поднял голову на друга. — А, да Антон написал по поводу диплома, — мужчина обречённо выдохнул. — Не знаю, как быть. Слава отказался его забирать, а Антону нужна помощь, меньше полугода до предзащиты. — Арс, хватит уже этого детского сада. Вам не по пятнадцать лет, а ты всё ещё преподаватель Антона и его дипломный руководитель. Научись разделять личную жизнь с работой, а ещё лучше, — Паша повернулся к Арсению всем корпусом, схватил руками за плечи и внимательно посмотрел на него, — поговори ты, блять, уже с ним, — чётко и слегка повысив голос, выдал он. — Расскажи Антону всё как есть. Я почти уверен, что он поймёт и простит тебя. — Я не знаю, Паш, мне кажется, он возненавидит меня, — Попов сделал большой глоток огненного напитка и понуро опустил голову. — Ты не узнаешь этого, если не поговоришь с Шастом. Поверь, Арс, если ты этого не сделаешь, всю жизнь будешь жалеть и думать: «А вдруг…» — Воля подбадривающе погладил друга по спине. — И советую затевать этот разговор не в стенах универа: слишком много лишних ушей и глаз. Мужчины разговаривали и выпивали ещё пару часов. Попутно разговор перешёл от обсуждения проблемы Арсения к тому, что Паша скоро станет отцом и какие проблемы начнутся уже у него. Он жаловался Арсу на то, как тяжело готовиться к появлению ребёнка, сколько всего нужно покупать, как часто приходиться посещать врачей, что Ляйсан ведёт себя как те стереотипные беременные: постоянно ест необычные сочетания продуктов, души не чает в маслинах и оливках, хотя раньше не переносила их, а запах жжёной резины стал для неё самым прекрасным запахом. — Но я выполняю все её прихоти, ведь понимаю, что ей сейчас гораздо тяжелее, а ещё она носит моего ребёнка, — с мягкой улыбкой добавил он. — Я очень боюсь, что буду плохим отцом, что ребёнок будет непослушным. — Ты будешь прекрасным отцом, Паштет, — Арсений грустно усмехнулся. — А ты будешь самым лучшим дядей, — Воля слабо толкнул друга в плечо. — Будешь в тайне от нас разрешать ему то, что мы запрещаем, водить в клубы и давать выпивать, — они оба повеселели. Они сидели минут десять молча, погрузившись в свои мысли. Арс обдумывал слова Паши по поводу разговора с Антоном. А Паша просто думал о предстоящем отцовстве. — Пойду я домой, Арс, — Воля встал с дивана, потянувшись. Арсений проводил друга и вернулся в гостиную. Ещё минут через пятнадцать он всё же открыл инстаграм и написал Антону.

arseniyspopov:

Да, ты прав, Антон. Думаю, нам в целом надо поговорить.

***

Время уже близилось к полуночи, и Антон задремал на компьютерном столе перед открытым дипломом. Разбудила парня вибрация телефона. Шаст лениво приоткрыл один глаз и увидел светящееся на экране телефона уведомление из инсты. Он резко проснулся и вскочил, беря в руки телефон. Пару минут Антон смотрел на сообщение — внутри всё сжалось. С одной стороны, Шастун был рад, что наконец сможет разобраться, в чём дело, но с другой — предчувствие было не из добрых. Набравшись сил и решимости, он закрыл инстаграм и открыл ЯндексGo. Вызвав такси до дома Арсения, парень побежал одеваться. Уже через двенадцать минут Антон был у парадной. Уверенность вновь улетучилась, и он закурил вторую сигарету, сидя на лавочке и поглядывая на окна четвёртого этажа. Выкинув недокуренную сигарету, он встал и решительно направился к двери. Если он протянет ещё хоть немного, то точно уйдёт. В этот момент выходила женщина с собакой, и Шаст немного обрадовался, что не придётся звонить в домофон. Поднявшись на нужный этаж, он ещё немного помялся у входной двери и несмело нажал на звонок. Через полминуты послышался звук поворота замка и скрип двери. — Антон? — Арсений удивлённо осмотрел парня. — Вы… ты написал, что нам надо поговорить. И вот, — Антон слегка раскинул руки, — я тут. — Проходи, — мужчина открыл дверь шире и сделал пару шагов назад. Антон зашёл в квартиру и, сняв верхнюю одежду, прошёл вслед за преподавателем в гостиную. Они сели на диван и просто молчали какое-то время. — Чаю? — первым нарушил тишину Попов. — Нет, спасибо, — не поднимая на него взгляд, ответил Антон. — Но я бы не отказался от чего покрепче, — неуверенно добавил он. — Момент, — Арсений встал и ушёл на кухню. Он вернулся через несколько секунд с двумя стаканами и начатой бутылкой виски. Вновь воцарилась тишина, разрываемая лишь редким стуком стаканов о стол. Арс не знал, как начать разговор, и он уже жалел о том, что вообще написал Антону по этому поводу. Всё больше и больше думая о реакции парня, он мрачнел. — Арс, пожалуйста, не тяни. Чем больше ты молчишь, тем больше я накручиваю себя и жалею о том, что приехал, — почти прошептал Шаст. — Я… Прости, Тош, это очень сложно. Я не знаю, с чего начать, — он допил содержимое стакана и наполнил его снова. — Всё дело в той аварии, — неуверенно начал Арс, Антон напрягся. — Это очень тяжёлое и травмирующее для тебя событие, ты потерял сразу обоих родителей, — мужчина ходил вокруг да около. — Скажи, ты знаешь что-нибудь о втором водителе? — Нет, — дрожащим голосом ответил Антон, опасливо посмотрев на Попова. — Антош, я знаю, кто был за рулём машины, которая врезалась в твоих родителей, — Арсений говорил всё тише, опустив голову вниз и крутя в руках стакан. — Кто? — резко воскликнул Шаст, подскакивая на месте. Начавшая заживать рана была грубо потревожена, эмоции переполняли парня; он был уверен, что ему всё равно, кто это был, но, как только появилась возможность узнать, всё изменилось. Внутри всё закипало, гнев начал заполнять Антона. Арс кротко посмотрел на него — в его глазах виднелась боль. Он сделал ещё один глоток виски. — Я, — едва слышно сказал он.