Полюби меня

Антон решил уйти домой. Без разницы, что родители его там не ждали. Было всё равно, что подумают друзья. Но в голове так и крутилось: «Тоша, что же ты, чёрт побери, делаешь?!» Быстрым шагом Шаст пришёл к знакомой металической двери, проверил замок и направился в душ. Ему было безразлично даже, есть ли дома родители. Но слава Питеру шагов слышно не было, и отчим в субботу сто процентов ушёл спиваться. Холодный душ бодрит, но не так, как у Арса дома. Антон резко поворачивает ручку, отвечающую за температуру воды. Резкий кипяток. Тело обожгло. Снова холодный напор. Как только кожа отдохнула, последовал жар. Нет ничего хуже, чем долго бороться с селфхармом, и найти новый способ причинять себе боль. Найти новую причину. Стук в дверь. Антон быстро сообразил — дело дрянь. Вылез неохотно из ванны, на лице испуг. Быстро вытерся, оделся и приготовился бежать. — Тоша, — начала ласково мама. Антон не верил ушам, это ложь. — Тоша, выметайся из квартиры, сейчас же! — прокричал отчим. Шаст улыбнулся и побежал в комнату быстро собирать необходимые вещи. Бежать было некуда. К Арсу? Но ведь он только что оттуда? А как же друзья? Точно… Дима! Антон настолько зациклилься на учителе, что оглянуться не успел, как кроме него перестал видеть других. *** В это время Арсений всё ещё был дома. Пока что поход в кино был немного отложен: ему было не до веселья. Он был в замешательстве. Что же ему делать? Как быть? Не найдя ответы на все эти вопросы, он решил позвонить Паше. Возможно, это была не лучшая идея, ведь Добровольский — директор школы, а после этого разговора вполне могли бы отчислить Шастуна, что явно не устраивало учителя. — Привет, Паш. Мне нужно посоветоваться с тобой, — сказал учитель, как только его друг взял трубку и сонным голосом пробурчал «алло». — Арс, ты вообще спишь? Выходные же: можно поспать до часу. Ей богу, сам не спишь, так ещё и меня разбудил, — сказал Добровольский. — Ой, не ворчи, — с полной серьёзностью сказал Арсений. — Так, ладно. Что ты там хотел? Или я зря проснулся? — посмеялся Паша. — В общем и целом, ты же знаешь Антона Шастуна? Да? Мне нужно узнать побольше о его родителях. — Хм, Шастун значит. А что это тебе резко стало интересно? — с непониманием спросил друг. -Давай потом как-нибудь. Просто ответь мне на вопросы. — А-а-а, нет, Поповский, так не пойдёт! Либо говори что случилось, либо никакой информации ты не получишь, — хитро подметил приятель. — Ну Па-а-аш, ты чего? Старому другу ещё и коллеге, так сложно помочь? — грустно задал вопрос учитель. — Мне-то несложно, но зная тебя… Ты бы не стал просто так что-то спрашивать, тем более — про учеников. Извини, Сенька, но просто так я ничего не расскажу. — сказал Павел. — Хорошо, ладно. Только я это не хочу обсуждать по телефону, приедешь? — предложил Попов. — Эх, Арсений, чего не сделаешь ради тебя. Конечно приеду! Куда я денусь-то? Ты ж меня потом съешь, если я тебе не расскажу ничего. *** — Алло, Димка? Можно я у тебя переконтуюсь? Ситуация SOS. — выбежав из подъезда сказал Шастун. — Да конечно, жду тебя, — ответил Позов. К счастью, Антону повезло с другом и его родителями, ведь Шастуна там любили и всегда принимали с теплом. «Хоть где-то любят хах», — всегда думал юноша. *** — Арсений, ты же понимаешь, если кто-то из родителей учеников узнает, то нам прийдется отчислить не только Шастуна, но и уволить тебя? — спросил Добровольский. — Вполне, — коротко и ясно ответил географ. — Родители Шастуна несколько раз приходили в школу, и, как раз на следующий день после их прихода, я частенько замечал синяки на руках или лице Антона. Я много раз пытался его разговорить, но ничего не выходило. Я думаю вряд-ли его за это погладят по головке. Да и не думаю, что они станут искать того самого мужика, — рассказал Паша. — Ладно, я пока придумаю, что делать с его родителями. Но я считаю, что им всё-таки не стоит об этом знать. Ты же понимаешь, есть огромный шанс того, что этот мужик снова что-то с ним сделает? А может и не только с ним, — после этих слов он замолчал. — Да, мне кажется, он только по клубам шляется. Его вряд-ли интересуют люди в трезвом состоянии, — сказал Добровольский. — А что, если нет? Вдруг он ему что-то сделает? Снова напичкает этой хренотенью?! — нервно спрашивает мужчина. — Арс, никто из нас не застрахован от этого. Такое может сделать любой прохожий. Пойми, что Шастун был в нетрезвом состоянии, и вряд-ли он что-то помнит. — Надо будет поговорить с ним. Тут у Добровольского зазвонил телефон. — Алло? Да-Да, хорошо, — говорил Паша, — Так, мне пора. Ты тут это, не кисни, всё будет окей, — встал из-за стола и попрощался мужчина. *** Медленно наступал первый зимний месяц, важно ходил по холодным улицам Питера и собирал людишек вместе ночью греться у высоких фонарей. Горожане мельтешились — это свойственно для них, Антон прекрасно знал. Но за окном школы не было видно ни одного прохожего — было немного одиноко. Сейчас урок географии. Разве он не должен радоваться ему? Разве это не свойственно для ученика, если наступил любимый предмет? Почему-то украдкой смотря на Арсения, становилось тоскливо. Парню занятие было всё равно. Кажется, ему безразличен даже он сам. Шаст провел большим пальцем руки по шрамам. Хотелось чувствовать себя живым. Боль… Именно она даёт нам почувствовать себя чем-то живым, чем-то более значимым и нужным? Разве нет другого выхода? Спустя время, Антону удалось вспомнить одну деталь. А именно — разочарованный взгляд Арсения. Было грустно видеть его таким опустошённым. Антон старался вспомнить что-то ещё, будто пазл был собран не до конца, а картина уже всплывала в воображении; какой-то детали не хватало. Самому найти ответ Шасту не удалось даже к концу урока. Напротив, он запутался ещё сильнее. В запасе было два часа, дальше дешёвый перекус в столовой, чтобы отвлечься. Экзамены — именно это должно волновать прилежного ученика, но Антон никогда себя таким не считал. — Блять, — прошипел сквозь зубы Шаст. — Антон Андреевич, прошу ко мне подойти, — строгим тоном произнес Арсений. Антон потерялся: он даже не заметил, как остался в классе наедине с учителем. Парень направился к рабочему столу. На нём расположились тетради, журнал и другие бумаги. Ничто из этого не интересовало его внимание. — Итак, уважаемый, прошу больше нецензурно не выражаться… В пределах школы, разумеется. Я надеюсь, ты готов к последствиям и учтёшь это в следующий раз, — сказал Попов. — Я не хотел, извините, — Антон покраснел и опустил свой взгляд в пол. Покинув кабинет, парень радостно подпрыгнул и пошёл дальше по коридору. Подумать только, Антон нашёл ту самую деталь, тот самый недостоящий кусочек! Разглядывая школьный линолеум, он вспомнил, как раньше ему было стыдно посмотреть в голубые глаза из-за внезапного смущения. Он вспомнил радостный смех учителя и его заботливые прикосновения. Звонок на урок. Антон немного расстроился, но теперь окно так не манило его посмотреть на улицу. Физика, а за ней алгебра прошли намного быстрее, чем география. Еда, наконец-то! У Шаста остались накопленные карманные на абрикосовую булочку. Пока сладкий вкус наливных оранжевых плодов распространялся во рту, Антон вспомнил кое-что ещё. «Арсений Сергеевич обычно покупает их», — пронеслось в голове. Парень ещё раз посмотрел на выпечку в руках, проверяя её наличие, и смутился. «Просто совпадение, ничего более», — убеждал себя мысленно Шаст. Он прекрасно знал, он врёт. Даже латте на миндальном молоке обрело иной вкус, после встречи в кафе. Антону не очень нравилось кофе, но нравилось, что Арсений им угощает. Также и с абрикосовой начинкой — было забавно вспоминать то, с каким видом Арсений обсуждал что-то с другими учителями, попутно поглощая булку. Стало веселее. Может и Антону стоит подарить что-нибудь? Не из еды конечно, а то Арсений его обжорой считать будет, ха-ха! После уроков Шаст решил заскочить в кабинет географа. Его там не оказалось. Ну и пусть, так даже лучше: не будет так неловко. Антон снял браслет и положил на учительский стол, оставив записку. *Арсению Сергеевичу, от Тоши*