Неоконченная история

Александра Трудовой подвиг как-то плавно перешел в трудовую рутину. Но я, сцепив зубы, решительно настроена уничтожить все дедлайны за сегодняшний вечер, чтобы немного привести в порядок ураган мыслей в голове. А мне это всегда удавалось путем глубокого погружения в работу - просто беспроигрышное лекарство. Где-то на подходе к третьей куче бумаг в голове начинает что-то проясняться. А чего ты, собственно, от него требуешь? Нормальный человеческий мужчина. Яркий представитель сильной половины человечества. Идущий своим путем и по ходу дела удовлетворяющий свои собственные желания и достигающий своих целей, о которых не обязан никого ставить в известность. Ну, вот и с тобой та же история. Скажи спасибо, что он обратил благосклонное внимание на твою скромную персону. Зайди в тот день за кофе ...к примеру, Катерина, быть бы не тебе, а ей сейчас по уши в работе с намерением утихомирить бурю в голове и сердце. Так что радуйся этим нескольким вашим встречам. Ну и еще тому. что сердце твоё хоть и задето, но взрослый и сильный человек с такой чепухой должен справиться. Обязан. А там... Уйдет он, и всё вернётся на круги своя. Должно вернуться... Эти вроде бы здравые мысли вместо того, чтобы умиротворить, заставляют закипеть и с удвоенной силой вдарить по клавиатуре. Тем более, что на стол ложится новая кипа бумаг от нашего менеджера по инвестициям. Правда, делает он это с робкой извиняющейся улыбкой и что-то там лепечет, что я - единственный сотрудник в нашей компании, кто не подведет и спасет его от увольнения. Сверху на кипу бумаг ложится увесистая шоколадина размером едва ли не с ноутбук. Подавив горячее желание пульнуть этой плиткой, нет, плитой шоколада вслед улепетывающему коллеге, со вздохом придвигаю к себе очередной ворох работы и погружаюсь в размышления. Нет, я, конечно, хотела отвлечься и успокоиться, и да, работа - лучшее лекарство, но, уважаемые Небеси, не настолько уж я удручена последними событиями, чтобы так загонять меня работой. Может, как-то... снизить накал исполнения моих желаний? Ведь помереть на работе в список моих желаний вообще не входило. Небеси недоуменно молчат: дескать, а что не так? Все сделали, как изложено в челобитной: загрузка по-полной, чтобы ни охнуть, ни вздохнуть. Работа поглядывает на меня с издевательской ухмылкой. Ничего не поделаешь, буду трудиться. Придет время, и мне может понадобиться помощь того самого доброхота, чьё шоколадное подношение я запихиваю в верхний ящик стола. Завтра непременно насладимся с Катериной за чашкой кофе, а то от этой "плиты" место в ящике кончилось. Глаз цепляется за моргающий колокольчик в правом нижнем углу экрана. Ну, уж нет! Небеси так постарались завалить меня успокоительным. Потому ни на какие чаты я отвлекаться не стану. Но предательский палец быстро жмет на мышку, а она в свою очередь - на колокольчик. Разочарованию нет предела. Это сообщение не из Того Самого Чата, а вовсе даже из рабочего, где наша главная организаторша всех и всяческих мероприятий сообщает, что выезд на ежегодный весенний тим-билдинг состоится по плану. Тематика, как обычно, объявлена сюрпризом. Уж что они там могут придумать, даже боюсь представить. После прошлогоднего сплава на плотах от наших организаторов можно ожидать чего угодно. В том году я спаслась тем, что была в отпуске, и избежала комариного нашествия и растяжения ноги на соревнованиях между отделами. Именно это всё я выслушивала пару месяцев от Катьки, которая поклялась - никогда больше! Правда, я больше чем уверена: после нынешнего объявления о выезде она первая помчится собирать чемодан. Да кстати: Тот Самый Чат молчит, как рыба об лед. Ну, понятно. После моего финального сумбурного сообщения Брик скорее всего засомневался, а надо ли продолжать общение с такой язвительной и неприятной девицей. Ну и ладно! Ну и пусть! Ну и всё! Сердито закрываю оба чата и погружаюсь с головой в работу. *************** - Александра, стесняюсь спросить: вы прям серьезно решили бросить родную подругу на произвол судьбы этим вечером? Я подпрыгиваю от неожиданности и укоризненно оборачиваюсь: за моей спиной, подбоченившись, стоит Катерина и сурово взирает на меня. - Кать, камон! Ты же видишь эти бескрайние необозримые барханы работы, - морщась, киваю на заваленный бумагами стол. - Это ты камон, Алекс! - всплескивает она руками. - Руководство давно уже свинтило, а ты всё играешь в передовика производства! Спорим, твою срочную работу затребуют к концу недели, если вообще затребуют. Чего греха таить, такая мысль и мне приходила в голову. Сто раз уж такое было, что крики "срочно-судорожно" и "позавчера" оборачивались недоуменным "да можно было не торопиться вообще-то". Но размер шоколадного подношения вроде заявлял о серьезных намерениях нашего инвестиционного менеджера. Так что я не позволяю сбить меня с настроя и сердито отвечаю: - Кать, не мешай мне, ради всего святого! Я сейчас мысль потеряю и буду искать её еще лишние полчаса. - Господи, - вздыхает Катерина, - послал же бог подругу. - Завтра я вся ваша, миледи, - бормочу я, лихорадочно перечитывая последний абзац, - но сейчас не до вас. - Ладно, - сдается Катя. - Может, хоть кофе принести? Сил нет смотреть на столь беспредельные усилия. - Буду признательна, - машинально отвечаю я, вновь погружаясь в работу. Кофе, ошеломляюще благоухая, возникает возле левого локтя через несколько минут, и я, не отрываясь от экрана, киваю: - Спасибо, Кать, ты настоящий верный друг. - Пожалуйста. Только это не Катя. Я подскакиваю на кресле и, развернувшись, таращусь на стоящего возле моего стола Дружникова. Он улыбается своей извиняющейся улыбкой. И почему она у него постоянно извиняющаяся? Неужели нельзя быть чуть более уверенным в себе? Хотя... программист, что я от него хочу. Ставит на край стола чашку с кофе, который пахнет просто одуряюще, и, запинаясь, бормочет: - Я зашел узнать, не возникло ли проблем с сетью. В других отделах... были эмм... некоторые трабблы. Если что-то ...не так... я исправить могу. - Нет, Сергей, спасибо, всё хорошо, - улыбаюсь я, но меня вдруг озаряет. - Кстати, да! Можешь оказать услугу? Счастью Дружникова нет предела. Как бы его не разорвало от радости на тысячу фейерверков. Прошу настроить ограничение доступа к моему компьютеру и сбивчиво объясняю, зачем. Хотя пояснение довольно туманно, Сергею оно кажется вполне понятным. Он немедленно становится серьезным, выгоняет меня с моего места и начинает священнодействовать. Я же усаживаюсь рядом и с наслаждением делаю первый глоток. Потом второй. Третий едва не встаёт попрек горла. Потому что мой рьяный помощник открывает окошко с чатами. От моего вопля он отшатывается от компьютера и испуганно таращится на меня. Жестко заявляю, что доступ в чатах настроен верно, нужно скорректировать общие сетевые настройки. Дружников покорно пожимает плечами и делает, что велено. Я, машинально отхлебывая из кружки, наклоняюсь ближе и пристально слежу за его руками, чтобы они еще куда-нибудь не залезли. Мы оба настолько погружены в работу, что забываем об окружающем. Только окружающее помнит о нас и врывается в наше уединение деликатным покашливанием. Мы с Дружниковым дружно подскакиваем на своих местах и, обернувшись, замираем. Позади нас с непередаваемым выражением лица стоит мистер Внезапное Вторжение. Бровь привычно изогнута. Правда, сейчас в этом изгибе, кажется, полным-полно обсценной лексики. Отчего-то горло заливает противное чувство вины. Хотя с чего бы? Задираю подбородок и светским тоном интересуюсь: - Добрый вечер. Чем могу помочь? Мне кажется, я даже слышу, как с дикой скоростью вращаются шестеренки в мозгах моего визави. Обличающим взглядом он объединяет нас с Дружниковым и, склонив голову, холодно интересуется: - Я оставлял бумаги. Они готовы? - потом сам же себе и отвечает. - Похоже, что нет. Вы, кажется, заняты более интересными вещами. С этими словами он разворачивается и уходит. Я даже слова не успеваю пискнуть в ответ. Дружников переводит на меня ничего не понимающий взгляд, потом, видя моё несчастное лицо, успокаивающе говорит: - Саша, не огорчайтесь. Мне тоже сегодня досталось. - Сергей, вы долго ещё? - уныло бормочу я. Держать лицо нет никаких сил. День получился битком набитым всякими малоприятными событиями. Визит Брика стал последней каплей, и я еле удерживаюсь, чтобы не разреветься. Дружников смотрит на меня и порывается что-то сказать, но потом, передумав, разворачивается к монитору, что-то там быстро доделывает и закрывает все окна. После набирает в грудь воздуха и предлагает: - А может... тут за углом... пиццерия... или..., - и, кажется, сам пугается своей смелости. Я трясу головой и, скривившись, отвечаю: - Вы извините, Сергей, мне сегодня как-то не до пиццы. До дому бы добраться к полуночи. Видите, сколько всего. - Могу я ещё чем-нибудь помочь? - в его голосе столько дружеского участия, что я шмыгаю носом. Он немедля пугается, а я выпроваживаю его прочь, потом допиваю остывший кофе, горечь которого соревнуется с горьким вкусом от этого мерзкого дня. Причем кофе проигрывает. Так фигово мне не было давно. Часы на стене укоризненно тычут обеими стрелками на цифру "восемь". Да, ясно, ясно! Выключаю комп и бреду к выходу. Офис пуст, тих. Хотя нет. Слышно, как кто-то фальшиво напевает "Я ждала тебя, так ждала. Ты был мечтою моей хрустальноюууу!", и в дверях возникает наша уборщица, побрякивая ключами. Я приветственно киваю. Она при виде меня сдергивает наушники и сетует: - Саша, ну вы сегодня что-то совсем задержались. Все ж разошлись. Только еще у юристов кто-то вроде есть. Не бережете себя. На танцульки надо бегать да на свидания. Эх, молодежь! Я в ваши годы... Она досадливо отмахивается, втыкает в уши наушники и, шурша мусорным пакетом, направляется в наш опен-спейс. Вообще-то она всегда ко мне хорошо и участливо относится. И я в ответ улыбаюсь, пусть она этого и не видит: хоть что-то доброе в этом мрачном конце рабочего дня. Шагаю по лестнице и, дойдя до площадки между первым и вторым этажами, слышу стремительные шаги: кто-то быстро спускается сверху. Сомнений, кто это может быть, нет никаких, и я быстро ныряю в нишу слева от лестничного пролета. Мимо меня проносится Брик, зажав в руке телефон. Значит, я не ошиблась, и "кто-то у юристов" - это самый главный юрист. Уже сбежав на полпролета вниз, он замирает, стоит долгую тягучую секунду, потом медленно разворачивается и упирается в меня взглядом. Дмитрий. Арбитражная битва вышла хоть и долгой, но, без ложной скромности, великолепной. Моя воля, непременно включил бы её в программу изучения на юрфаке нашего университета. Хотя... почему бы и нет. Я иногда читаю там лекции, так что можно обдумать. Разгром оппонента был настолько беспощадным, а его капитуляция - безоговорочной, что меня это несколько разочаровало: ожидал от них более изощренных и хитрых действий. Но, видимо, наши противники просто устали отбиваться и изворачиваться. Вердикт вынесен, даже в бОльших масштабах, чем планировалось. Ну, вот и отлично. Не придется оставлять Крюкову незакрытый "хвост". Еще одно дело отправляется в архив. Потому что, судя по унылому виду их юриста, они даже на апелляцию не пойдут. Кажется, сегодня вечером будет, что отметить. И, надеюсь, отмечать я буду не один. В офисе уже конец рабочего дня. Крюков, заслышав, что я вернулся, просит подробностей. Охотно рассказываю, что было на заседании. Слово за слово, и я совершенно забываю о времени. Да и Олег тоже тот еще трудоголик. В чувство нас приводит Дина, заглядывая в двери и осторожно интересуясь, не надо ли чего. Только тогда мы с моим заместителем приходим в себя. Отпускаю и его, и Дину и стремительно подхожу к окну. На почти пустой стоянке сиротливо маячит черно-красный знакомый Мини-Купер Саши. Облегченно выдыхаю: еще не ушла. Не придется вас отлавливать по городу, мадемуазель Веснина Стремительно сбегаю вниз. В офисе у них еще горит свет. Отлично! Сворачиваю к её столу и... Так. А это еще что такое? В груди неконтролируемо вскипает ревность. И я даже несколько, эм-м, теряюсь от такого проявления собственнических инстинктов. Там два голубка сидят голова к голове, укрывшись за монитором, что-то там разглядывают и, похоже, ничего вокруг не видят и не слышат. Приходится привлечь их внимание. Они вздрагивают так, что едва не переворачивают стол, и таращатся на меня с совершенно обалдевшим видом. Задаю какой-то идиотский вопрос, ну, чтобы просто не торчать тут соляным столбом, и быстро ретируюсь. Уже в кабинете прихожу в себя и с недоумением зависаю. Что за чушь. Почему я вдруг ушел? Почему не выставил этого Керубино... кстати, это вообще кто? Кажется, из компьютерного отдела, судя по длинным волосам и неопределенного цвета толстовке. Да какая разница! Что он вообще там делает, возле Саши?! Сгребаю телефон, гашу свет и вылетаю из кабинета. Ключи застревают в замочной скважине, но я с ними успешно справляюсь и спускаюсь в опен-спейс. Там напевая какую-то дурацкую песню священнодействует наша уборщица. От входа вижу, что Саши за её столом уже нет, разворачиваюсь и сбегаю по лестнице. Не доходя до первого этажа, неожиданно останавливаюсь, почувствовав какое-то движение справа. Разворачиваюсь: так и есть! Вжавшись в нишу, стоит Александра и испуганно смотрит своими огромными очами цвета штормового прибоя. - От меня прячетесь? Напрасно. Не имею привычки охотиться за теми, кто избегает моего общества. - Я не прячусь, просто... стою, - лепечет она, но виноватый взгляд говорит сам за себя. О, да, конечно, просто торчу тут, на лестнице, вжавшись в закуток. Небось сейчас внизу топчется в ожидании этот давешний Керубино. Сам удивлен той злости, что выплескивается откуда-то. Странно вы на меня действуете, Александра. Да какого черта, в конце концов! Подхожу к ней ближе и извлекаю из её убежища, потом делаю то, что целый долгий бесконечный день хотел сделать: прижимаю её к себе и целую так крепко, чтобы все мысли о каких бы то ни было посторонних персонах испарились из её хорошенькой головки без следа.