Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

— Что вы имеете в виду, говоря, что мой Вермеер украден? — спрашивал барон в третий раз, с каждым разом повышая голос всё сильнее и сильнее. Штольман, сжав челюсти, в очередной раз ответил: — Господин Баумхауэр, сядьте пожалуйста! Я имею в виду то, что говорю. Сегодня ночью или рано утром «Девушку, разливающую молоко» подменили на подделку. Оригинал похищен. И теперь будет произведено дознание с целью найти похитителя. Барон открывал и закрывал рот, не в силах сказать ни слова. Его рыжевато-соломенные усы топорщились во все стороны. — Я знал, знал! Говорил же, что нельзя связываться с женщиной! Да это вы! Вы сами не захотели отдавать мне мою картину, и припрятали её! — заорал Герхард, тыча в Ирму толстым пальцем. Штольман вышел из себя. Гастон возмущенно приподнялся на стуле. Босолей и вовсе встал, готовясь вступиться за хозяйку дома. Пётр Иванович опередил их всех. — Вы в край обнаглели, Баумхауэр! — процедил он. — Немедленно извинитесь перед моей женой и впредь придержите ваш язык! Я не знаю, диктует ли ваше немецкое баронство, как следует вести себя в приличном обществе, но моё русское дворянское происхождение требует немедля вызвать вас на дуэль и прострелить вам что-либо с особенным удовлетворением! Барон опешил. Он не ожидал, что всегда доброжелательный, обходительный и хлебосольный Миронов в одну секунду превратится в бешено сверкающего глазами мужчину, у которого слова с делом не расходятся. Жену свою к себе прижал, поглаживает успокаивающе! Можно подумать, он так уж её оскорбил! И этот, Штольман, одобрительно на своего родственника посматривает. Ещё и в самом деле бросят вызов, сумасшедшие русские! Даром, что у сыщика фамилия немецкая, видно, что от германского менталитета ничего не осталось! Баумхауэр вновь стал раздуваться, как рыба-иглобрюх. Алекс даже рот открыл от изумления — ну точь-в-точь, как на картинке в книге! — Я приношу свои извинения, госпожа Бродбек! — выдавил из себя барон. — Очень уж волнительная новость вышла, погорячился! Раз Вермеера я не куплю, то мы откланиваемся незамедлительно! В вашем доме нам больше делать нечего! Пия, пойдём! Женщина немедленно вскочила, сжимая в руках ридикюль, готовая сию секунду следовать за мужем туда, куда он прикажет. — Нет, господин барон! — догнал мужчину стальной голос Штольмана. — До тех пор, пока расследование не будет закончено, никто не покинет замок. Барон замер, его жена тоже застыла как суслик, переводя взгляд с мужа на Якова. — Никто? — переспросил Гийом Босолей — Никто, — подтвердил Штольман. — В замке никого постороннего не было, кроме присутствующих здесь, поэтому, к моему великому сожалению, опрошен будет каждый. — На каком основании вы будете это делать? — вдруг спросил Рамон Фернандес. — Я попросила господина Штольмана расследовать это дело. Как частное лицо. Если кто-то считает, что это неправильное решение, то мы можем напрямую сразу обратиться в полицию! - отчеканила взволнованная Ирма. — Не стоит! — тут же замотал головой гонщик. — Без огласки будет лучше. Штольман отметил этот факт, но ничем этого не показал. — Сейчас, дамы и господа, я опрошу каждого из вас по отдельности о том, что вы делали вчера с момента ухода оценщика и до восьми утра сегодняшнего дня. Сейчас я прошу разойтись вас по комнатам и вспомнить события этого временного отрезка. Вас вызовут сюда. Яков внимательно смотрел по сторонам, отмечая, как гости Ирмы и Петра Ивановича реагируют на его слова. Барон неверяще смотрел на него, краснея и задыхаясь. Жена его была безучастна, лишь глядела на мужа, пытаясь уловить его реакцию. Фанни Дитер тоже покраснела, прикусила губу и смотрела в сторону. Гийом Босолей с силой сжал рукоять трости, сурово посматривая на гонщика и барона. Сам Рамон, казалось, колебался, не понимая, что ему следует делать. Взгляд его бродил по комнате, не в силах остановиться на чём-либо. — Первым я опрошу господина Баумхауэра! — сказал Штольман, указывая мужчине на диван. Жена его тоже дёрнулась, чтобы сесть рядом с мужем, но Яков покачал головой. — Вас, фрау, опросят отдельно! Благодарю вас! Все разошлись по своим комнатам. Штольман сел напротив барона. Пришло время получить первые сведения по делу!