Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Обед прошёл довольно спокойно, если не считать очередного опуса барона, который никак не мог успокоиться и оставить в покое тему женского труда и всё увеличивающегося влияния слабого пола во многих сферах. Гастон смотрел на него с таким выражением лица, что Штольман был вынужден призвать его к порядку движением глаз. Юноша пожал плечами и ответил так же жестом. «Это что ещё за персонаж? Какая чушь!» Яков был солидарен с воспитанником, но ничего не сказал. — Вы читали последнюю статью в Фигаро? Женщина-врач спасла пожилого господина, оказав ему помощь прямо на улице. А где же были врачи-мужчины? И как он допустил такой конфуз — дать к себе прикоснуться незнакомой женщине? — Разумеется, ему следовало умереть прямо на мостовой от удара, но не позволить доктору женского пола дотронуться до себя! Тогда всем стало бы гораздо легче! — невозмутимо сказал Штольман, отрезав кусочек спаржи и положив его себе рот. Пётр Иванович засмеялся, но замаскировал смех под кашель. За столом улыбнулись все. — Это была мама! — серьёзно проговорила Сонечка, глядя на барона. — Это она спасла того господина. Про неё даже в газете написали! И родные этого человека были благодарны. — Твоя мама? — вдруг спросила Пия Баумхауэр. — Твоя мама — доктор? — Да, — кивнул жизнерадостный Алекс, держа в одной руке кусок хлеба, а в другой нож с маслом и травами. — Очень хороший доктор! Пётр Иванович довольно оглядывал покрасневшую племянницу. Какая она умница! — Женщине не стоит иметь профессию, моя дорогая! — важно произнёс барон. — Почему? — удивилась Сонечка. — Я точно буду её иметь! Я стану полицейским. Барон поперхнулся форелью. Боже, что за семейка! Яков, Гастон и Пётр Иванович прятали ухмылки за стаканами с минеральной водой и божоле. Сейчас господин Баумхауэр столкнётся с настоящей Сонечкой Штольман. Той, которая точно знает, чего хочет, и не отступит от выбранного пути. — Девочка, ты не знаешь, что говоришь! — продышался наконец барон. — Женщин нельзя допускать к таким призваниям! — Извините, — ответила вежливая Соня, — но это вы не знаете, о чём говорите! Женщинам можно всё! Барон, уже серьёзно выходя из себя, процедил: — Твой муж, я уверен, будет против таких увлечений! — А зачем мне тогда такой муж? — искренне удивилась Сонечка. Штольмана распирало от гордости. — Так его, дорогая! — засмеялась Ирма. — Я говорила вам, Баумхауэр, что ваши взгляды нелепы и ретроградны! А вы мне не верили! Посмотрите, растёт новое поколение. Оно уже не будет мириться с той ролью, которую вы отводите женщинам! Покрасневший барон обвёл улыбающихся мужчин и несколько возмущённых женщин глазами, понял, что в меньшинстве, и принялся с остервенением кромсать форель со спаржей. После обеда приехал оценщик, составил необходимые документы и подтвердил подлинность картины. Гийом Босолей с несколько виноватым лицом подошёл к Штольманам и, улыбаясь, будто он не делал этого очень давно, и ему непривычно, сказал: — У вас чудесные дети! Они невероятно талантливы! Яков и Анна поблагодарили его. Они были согласны с этим целиком и полностью. Мужчина сказал, чуть наклонясь вперёд: — Я очень сожалею, мадам, что показал им, как вязать морские узлы! — Отчего же? — удивилась Аня. Моряк указал на пояс за спиной женщины, завязанный двойным боцманским узлом. Штольман помог ей его развязать под руководством Гийома, а Анна вспоминала, как Алекс долго обнимал её после того, как вышел из-за стола. Видимо его жгло неутолимое желание применить новые знания на практике. День пролетел незаметно. Рамон Фернандес тренировался три раза в день, видно было, что он жаждет поставить новый рекорд по скорости, и его работоспособность вызывала уважение. Фанни ни с кем не разговаривала, но весь вечер вязала в гостиной. Барон потирал руки от предвкушения, ведь завтра Вермеер поедет к нему. Жена его безучастно сидела на диване рядом с ним. Моряк, воодушевленный сегодняшним днём, строчил новую статью для журнала. Штольманы и хозяева замка заняли личную гостиную Петра Ивановича и Ирмы. Яков, Миронов и дети расположились на ковре и азартно играли в карты. Младшие проигрывали мужчинам и с громкими криками пытались уличить старших в жульничестве. Штольман и Анин дядя посмеивались, но секретов своих не выдавали. Аня и Ирма говорили о живописи и разрушенном приюте. Анна изъявила желание тоже помочь детям и внести посильную лепту в покупку здания для ребят. Разошлись все ближе к десяти. Вечер выдался удачным. В свои права вступала ночь.