Я (не) стану таким

      …С детства каждый из нас наблюдает за теми, кто прикладывает руку к нашему воспитанию: бабушками, дедушками, старшими братьями и сёстрами, педагогами и, конечно же, родителями. Мы смотрим на маму или папу (а, если повезёт, и они совместно принимают участие в нашем взрослении), то сразу на двоих. Перенимаем их повадки, черты, обороты речи и мировоззрение. Мы видим, как они справляются с непростыми ситуациями, как находят подход к людям, решают важные дела, – и думаем… «Я буду таким же, как ты!» либо «Я никогда не пойду по твоему пути!». Исхода лишь два: копия на зеркальной глади или абсолютная противоположность.       Кто-то справляется с задачей, поставленной в детстве, а кто-то отрекается, не сумев пройти до конца, а то и вовсе разуверившись в своих убеждениях…       – Непризнанная! Эй, Непризнанная! – пытается достучаться до сидящей под магическим деревом девушки Люцифер. – Не знаю, что ты там так активно строчишь в своём пергаменте, но нам надо идти. Старый дурак опять поставил нас в пару.       – Ммм… – не сразу реагирует Виктория, с трудом выходя из своих мыслей. – Чего?       – Вставай и пошли! Я не собираюсь тащить твою тощую задницу на руках! Ну, если, конечно, ты сама этого не попросишь, – ухмыляется демон, играя бровями.       – Катись-ка ты… Домой к себе катись! – парирует девушка, понимая, что земная присказка здесь утратила свой смысл. – Я вообще-то пишу сочинение, которое задала Мисселина ещё на прошлой неделе, и…       – И… Ты, как и всегда, вспомнила о дедлайне только тогда, когда он уже почти истёк? – посмеивается Люцифер, рывком поднимая Вики с земли.       Она вскрикивает и, недовольно пиная его в бок испачканным в чернилах кулачком, произносит:       – Я больше, чем уверена, что ты ещё даже не садился за него.       – Мне и не надо. Больше тебе скажу: я даже тему не знаю. – разворачиваясь на пятках, отвечает демон, после чего удаляется к водовороту, зная, что Непризнанная последует за ним.       – «Становление ребёнка по примеру родителя…» Так, стоп! – компенсируя его широкий шаг быстрыми перебежками, и, наконец, догоняя, возмущается Вики. – Как это не надо? Или будущий правитель Ада пренебрегает заданиями? Папочка не отругает?       Люцифер пропускает мимо ушей её острую фразочку, спокойно объясняя:       – У меня иные приоритеты. А ещё я обладатель не только сногсшибательной красоты, но и кучи чеканных монет, до которых вы, смертные, так падки. Вон, даже песни о них сочиняете: «Ведьмаку-у-у-узаплати-и-и-и-те…», – запевает он, явно находясь в приподнятом настроении.       – Я приятно удивлена твоим знанием фольклорного творчества и саги Сапковского, но ты так и не дал мне внятного ответа, – закатывает глаза студентка. – Или в Преисподней принято говорить полунамёками, чтобы сбивать с толку?       – Именно, Виктория Ребекковна, именно! С самого Змия-искусителя пошло, – заталкивая девушку в водоворот, продолжает парень. – А теперь простым языком для тех, кого в детстве об пол приложили: у меня есть деньги, у вас, Непризнанных, – умение их тратить, предварительно выступив хорошими исполнителями.       – То есть, грубо говоря, ты нанимаешь себе литературных рабов?       – Ага. Я и Олечка Бузова. – смеётся он, складывая руки на груди, пока водоворот приближает их к точке выполнения задания. – Ей нужно петь песни и записывать сотни историй в инстаграм, а мне периодически разбираться с её неприятелями. Вот и приходится чем-то жертвовать, – на его лице появляется притворно грустная мина, и Виктория, не выдержав, начинает хохотать.       – Я восхищена твоей самоотдачей. И зла. Мне тоже нужны монеты!       – Боюсь, ты не так хороша, как Энди. Да и на что тебе тратиться? Кажется, Мими и так снабжает тебя честно украденными шмотками с Земли.       – Восприму твоё сравнение как личное оскорбление. И мало ли на что… Может замок в Аду хочу отгрохать.       – Не смей! – пресекает её юмор Люцифер. – Ещё пара замков и нам с отцом придётся отстраивать квартиры-студии. В центре. По 8 квадратов. Доступное жильё, так сказать…       Ответить Виктория не успела, потому что водоворот, как крайне неучтивый юноша, выбросил их у двери какой-то квартиры, даже не оставив денег на такси. Мгновение спустя там же возник и Дино, у которого ушло пару секунд на размышление о том, где это он оказался.       – Э, Белокрылый, а ты не потерялся часом? – вопрошает Люцифер. – Это наше с Непризнанной задание, а тебя папаша, кажется, на показ мод отправил: помогать восходящей модели не встать на путь прохождения по головам и головкам, – он начинает смеяться, на что Вики и Дино с шипением синхронно выпускают из лёгких воздух.       – Ты прав, – говорит ангел, – вот только и вы, насколько я помню, должны сейчас совместно с юной вдовой под шумок переделывать завещание её покойного старика-супруга в её пользу, оставляя его многочисленных детей ни с чем, – он ещё раз озирается по сторонам, наконец, указывая на обшарпанные стены здания, в котором они находились. – Только это место не очень-то похоже на обитель миллиардера.       – Возможно, он был очень скуп, и… И не тратился на удобства, вкладывая деньги в бизнес. М? – произносит Виктория, прекрасно понимая, насколько абсурдно это звучит.       Люцифер делает глубокий вдох и зажмуривается. Поразмышляв несколько секунд, он всё же говорит:       – Что ж. У меня есть два варианта: либо Кроули вконец зажмотился и не выделил средства на починку водоворота, который, в свою очередь, решил сломаться окончательно, выбрасывая учеников куда попало, либо… Это то самое Задание Судьбы.       Виктория вопросительно взглянула сначала на демона, а после на ангела, в поисках ответов. Но Дино, на её удивление, поменял снисходительное к юмору Люци выражение лица на полное умиротворение, кивнув его словам.       – Задание Судьбы? – не выдержала девушка. – Звучит как смесь глупого блокбастера и мелодрамы. О чём ты вообще?       – Эх, Непризнанная, вот про это я говорил, рассуждая с тобой о приоритетах. Ты находишь время на нелепые сочинения и препирания со мной, но так и ни разу не открыла главный справочник школы. Нельзя так! – он надменно возвёл палец в небо. Ответом послужил кусок штукатурки, сорвавшийся с потолка, и упавший ему на плечо.       Демон спокойно, словно бы ничего не произошло, отряхнулся от грязи, продолжая:       – Задание Судьбы – это задание от Мироздания, которое выпадает обучающимся всего раз за время пребывания в Академии. Оно помогает определить то, на своём ли месте ты находишься, или следует сделать упор на нечто другое.       – Тебе очень повезло получить его так рано, Вики, – продолжает слова демона ангел. – Это значит, что ты совсем скоро выпустишься из школы, начиная новый этап своей жиз…       – Или умрёшь,– усмехается Люцифер, но завидев взгляд Дино, цокает языком. – Ну а что? Небытие – это тоже своего рода новый этап…       – Так, хватит! – встряхивает волосами девушка, пытаясь отделаться от пугающих её мыслей. – Чем быстрее начнём, тем скорее закончим!       – Все мы когда-то закончим… – уже откровенно насмехается демон, получая смачный подзатыльник от своей спутницы. – Да ну вас! Стучи уже.       Девушка разворачивается на каблуках, направляясь к двери, но та вдруг отпирается сама, пропуская внутрь прибывших. Они проходят в квартиру и сначала не видят абсолютно ничего. Хотя на Земле ещё должен быть день, окна, заклеенные газетами, едва пропускают свет. А дверь, оставшаяся позади, захлопывается, отделяя их от внешнего мира. В комнате ужасно душно, повышена влажность, и студенты начинают покрываться испариной, а дышать становится всё тяжелее: горячий воздух проникает прямо в лёгкие, обжигая гортань.Каждый из присутствующих начинает ощущать липкую панику, отдающую в солнечное сплетение. Первым из оцепенения выходит Люцифер. Он протягивает руку Виктории, а та, в свою очередь, вкладывает вторую в ладонь Дино. Так, мелкими шагами они ступают почти наугад. Наконец, распахивается шторка, отделяющая комнаты, и они проходят в соседнюю. Здесь ещё хуже: к прежним факторам добавляется запах плесени и гнили.       Им удаётся рассмотреть небольшой обветшалый столик, припорошенный пылью. На нём лежит обыкновенная толстая тетрадь в пятнах от чернил, пота, слёз, крови… По телу каждого пробегает холодок. Даже Люцифер чувствует себя здесь как не в своей тарелке. У Виктории появляется мысль о том, что всё это похоже на недоделанный хоррор-квест или фильм ужасов. Вот только его нельзя поставить на паузу. Нужно что-то делать. Наконец, Дино протягивает свободную ладонь к тетради и та, стоит лишь прикоснуться, распахивается. На столике откуда ни возьмись загорается свеча, хоть все присутствующие и могут поклясться, что минуту назад её не было.       Ангел видит, как начинают проявляться строчки почерком его отца: Семья или власть? И следом перед его глазами начинают мелькать воспоминания…       Маленький мальчик ходит за папой по пятам, но тот слишком занят: переговорами, земными заданиями, ведением бумаг, попыткой возвыситься и стать сильнее и значимее. «Я делаю это для тебя, мальчик! Для нашей семьи. Твоя мать бы гордилась мной…»       Дино вырывается из этого плена, порывисто вздыхая. Пальцы нащупывают столь непривычную автоматическую ручку, местную альтернативу пера, с дрожью выводя всего одно слово: Семья. Страх отпускает, уступая привычному умиротворению. Парень знает, что у него всё будет иначе.       Следом ручка перемещается в тоненькие пальцы Непризнанной, а страница переворачивается. На ней уже подготовлен всё тот же вопрос, но другим, давно позабытым почерком. Мама… Серафим. Теперь уже просто Серафим.       Виктория не привыкла долго размышлять, как правило решая вопросы быстро. И вот уже на помятой странице красуется совершенно неожиданное для её спутников слово: Власть. В сознание запоздало пробиваются картины прошлого: Пятилетняя девочка, только пришедшая с похорон, находит в подвале прекрасные яркие картины, написанные маслом. Перед её взором предстают пурпурные гвоздики. Впоследствии она узнает, что они символизируют своенравие. Но сейчас отец, спустившийся за девочкой, объясняет ей, что это творчество её покойной матери, отказавшейся от приглашения в одну из лучших школ живописи Европы во имя семьи.       И вот сама Виктория погибает и оказывается на небесах. Какой-то нудный архангел продолжает вести лекцию, которую она почти не слушает, рисуя всё те же цветы, ставшие, как и живопись, её страстью. До её слуха доносится обрывок фразы: «… Ребекка Уокер учредила художественный институт в столице для желающих продолжить образование после выпуска из Академии…». Виктория вздрагивает, выпадая из воспоминаний. Она знает, что поступила правильно.       Тем временем Люцифер раздумывает всё над тем же вопросом, написанным на следующей странице, как и положено, столь нелюбимым им, но узнаваемым, размашистым почерком Сатаны. Он не помнит маму. Не помнит и доброты отца, но видит плоды его работы. Ад до сих пор не побеждён Раем лишь его стараниями. Ужасный семьянин, но хороший правитель. Отвратная личность, но великий король… Наконец, парень медленно по буквам выводит слово: Н и ч е г о. Он не готов дать ответ прямо сейчас, но он придёт к нему позже.       Сознание меркнет. Виктория пытается сделать вдох, но не может, и…       – Непризнанная! Эй, Непризнанная! – пытается достучаться до сидящей под магическим деревом девушки Люцифер. – Не знаю, что ты там так активно строчишь в своём пергаменте, но нам надо идти. Старый дурак опять поставил нас в пару.       Прохладный воздух наполняет лёгкие. На поляне светло, но крона дерева дарует желанную тень. В мыслях бьётся фраза: «Так это лишь сон? Или…»       – Люцифер, а что бы ты выбрал: семью или власть? – стараясь унять дрожь в голосе, спрашивает девушка.       – Ты на солнышке перегрелась? – недоумевает демон. – Нам нужно идти, пофилософствуем как-нибудь в другой раз.       Виктория кивает и наспех дописывает что-то, известное лишь ей одной, в надежде, что Мисселина оценит работу на высший балл.