Вопреки страху

      Драко нервно поправлял ворот рубашки, немного ослабляя галстук. По спине его стекал пот, моча тончайший шёлк, а над губой выступала испарина, которую приходилось вытирать чуть ли не каждую минуту.       То ли в зале было слишком душно, то ли после танцев тело окутала жара плотным коконом, но лёгкие с трудом пропускали воздух, тяжело раздуваясь.       Шатаясь, Драко подошёл к окну, дрожащими пальцами пытаясь незаметно расстегнуть жилет хотя бы на одну пуговку. Перед глазами всё плыло, и он с испугом оглядывал залу, надеясь, что никто не увидит эту мимолётную слабость.       Хотя, судя по тому, как болезненно начинало покручивать живот, предвещая скорую тошноту, слабость была далеко не мимолётной.       Драко вспыхнул, прижимая ладонь ко рту и обдумывая, как осторожно выскользнуть в коридор так, чтобы никто не заметил.       Его родители устраивали благотворительные вечера уже третий год после Войны. Отец настаивал, что это поможет им хоть немного вернуть своё положение в обществе, но Драко знал, что тот лишь хочет помочь, просто не знает как, а то и вовсе стыдится этого чувства.       Благотворительный вечер позволял Малфоям потратить их последние деньги во благо тех, кому повезло куда меньше, а потому на такие мероприятия были приглашены все известные личности, также желающие помочь. Поэтому краем глаза Драко видел семейство Уизли, Поттера с подружкой, Невилла Лонгботтома под руку с Ханной Аббот, министра Магии и ещё пару влиятельных лиц.       Оттого было волнительнее. Опозориться на глазах у школьных недругов Драко вовсе не желал, но ещё больше боялся, что кто-то захочет ему отомстить.       То, что началась течка, стало понятно по первым симптомам, и, хоть Драко и пытался придумать оправдания внезапному ухудшению самочувствия, но в глубине души он точно знал, что именно происходит. — Дракоша, ты куда? Ты обещал мне один танец, — игриво настроенная Панси цепко сжала его локоть, но, заметив страдальческое выражение лица, сразу стала серьёзной: — Что случилось? Нормально себя чувствуешь? — Кажется, отравился рыбой. Извини, потанцуешь с Тео, ладно? — еле слышно просипел Драко, нервно переступая с ноги на ногу.       Времени на побег у него оставалось всё меньше. Смазка уже начала просачиваться сквозь крепко сжатое колечко мышц, пачкая боксеры и размазываясь по внутренней стороне брюк. — Тебе помочь? Или позвать кого-то из мальчиков? — разумеется, Панси не отстала бы от него сразу, доставая своей излишней заботливостью. — Прости, Панс, меня сейчас вырвет, — Драко развернулся, выбегая вон из залы.       Тошнота плескалась в горле, так и норовя прыснуть желчью сквозь зубы, а пот ручьём стекал по гладко выбритым вискам.       Сердце колотилось, как бешеное, когда Драко бежал по коридору, поглаживая живот и буквально вдавливая ладонь в рот. Казалось, что из памяти стёрлось расположение всех ванных комнат особняка, в котором он жил двадцать лет лет, а потому приходилось тыкаться в каждую дверь, как слепой котёнок.       Кислый запах лимонов и яблок заполонил пространство, удушающей волной обхватывая горло, и Драко, находясь на грани слёз, наконец влетел в нужную комнату.       Забыв про все правила приличия, он даже не закрыл дверь, падая на колени и склоняясь над унитазом.       Голова кружилась так сильно, что происходящее сливалось в одно громадное смазанное пятно, а звуки долетали до ушей куда медленнее обычного, словно на Драко вдруг опустился звукоизоляционный полог.       Вцепившись дрожащими пальцами в ободок унитаза и выворачивая из себя весь съеденный ужин, он нервно плакал, моля Мерлина, чтобы никто не зашёл и не увидел его в таком состоянии.       Эта течка была первой, а потому Драко был напуган, не зная, как именно будут проявляться симптомы, обещанные семейным целителем. Самым страшным в происходящем было то, что отец часто предупреждал о том, что в «омежьи дни» Драко должен находиться в своей комнате и не позволять никому постороннему входить.       Родители переживали, что незнакомые альфы причинят сыну вред, будучи не в силах контролировать свои дикие сущности.       Семейный колдомедик их полностью поддерживал, рассказав Драко пару случаев, когда омеги оказывались в не самых благоприятных ситуациях, из которых в большинстве своём выходили пострадавшими.       Именно сейчас, когда в паре метров от ванной комнаты проходило самое крупное мероприятие года, Драко обо всём этом вспомнил, с трудом сдерживая нарастающее возбуждение.       Страх перемешался со сладкой истомой, зародившейся внизу живота. Надо было всего лишь прополоскать рот, дойти до комнаты, а там… Там можно будет достать из нижнего ящика комода громоздкое магическое приспособление, способное доставить удовольствие за пару минут, и наконец испытать его в деле.       Сплюнув, Драко прикрыл глаза, старательно настраиваясь на последний рывок, и уже хотел было встать, когда услышал, как открылась и закрылась за его спиной дверь.       В наступившей тишине щёлкнул замок.

*****

      Медленно-медленно Драко вытер испачканные губы и повернулся, морщась от соприкосновения насквозь промокших брюк с разгорячённой кожей. Он надеялся, что пришёл отец или мама, но на пороге застыл Энтони Голдштейн, облизывая губы и разглядывая Драко затуманенным взглядом.       Он не выглядел угрожающим, но что-то в его позе заставило напрячься. — Так и думал, что найду тебя здесь, Малфой. Так давно не виделись… — Н-не знал, что ты приглашён, — хрипло прошептал Драко, ощущая, как меж ягодиц стекает тёплая струйка смазки.       От страха и стыда он с трудом соображал, чувствуя, как в помещении сгущается воздух. — Поттер пригласил весь Отряд Дамблдора. Видимо, надеялся, что мы разрешим твоему грязному папаше запустить свои лапы в наши кошельки, — Энтони по-прежнему говорил спокойно, смакуя каждое ругательство и не отводя взгляда от паха Драко, где болезненно зрело возбуждение. — Не смей так говорить! — голос дрожал и подводил, слетая.       Драко понимал, что проигрывает и, что Энтони куда сильнее и ловчее его, особенно сейчас, когда внутри него мечется плохо сдерживаемый альфа.       В носу защипало, пальцы похолодели, хотя вся кожа горела огнём, а сердце билось в рёбра с такой силой, словно хотело их пробить и вылететь наружу. Теперь Драко жалел, что не попросил Теда или Блейза с собой пойти. Наверняка они бы смогли сдержаться и защитить его, и тогда такой ситуации бы не случилось. — Ты течёшь, Малфой. Удивительно, всегда так странно пах, что тяжело было понять, что на деле ты всего лишь течная сука, из которой надо выбить всю дурь, — Энтони сделал шаг вперёд и осклабился, обнажая ровные зубы.       Драко весь сжался и всхлипнул, потеряно смотря на дверь. Отчего-то он не мог закричать, будто горло сдавила чужая рука, и оставалось лишь тихонько шмыгать носом и сипло стонать, ощущая, как тело предательски трясётся от возбуждения.       От Энтони тяжело пахло мускусом и гранатом. Тягучий запах проникал в ноздри и оседал где-то внутри, раздражая слизистую. — Знаешь, как долго я об этом мечтал? Отомстить тебе за все годы унижений, а тут такой чудесный подарок. Это к Рождеству, да? Твой папаша подложил тебя под ёлочку, правда? Или ты сам захотел? Пришёл с течкой, потому что тебе нравится прогибаться и быть оттраханным?       Драко качнул головой, с трудом сосредотачиваясь на словах Энтони. Живот тянуло, сознание плыло — ему становилось всё хуже, и связь с окружающим миром таяла, грозясь оставить тело на произвол судьбы.       Слёзы бежали по щекам горячими ручейками, и даже не было сил, чтобы их вытереть. Хотелось лишь, чтобы всё поскорее кончилось.       Энтони уже подошёл почти вплотную, шаря грубыми пальцами по брюкам Драко, поддевая перламутровые пуговицы изумрудного жилета и дёргая на себя кожаный ремень. — Ты пиздец какой грязный. Лежишь тут открытый и готовый, ну как по-твоему я должен сдержаться? Уйти и оставить такую сладость не опробованной? — в его голосе сквозила неприкрытая насмешка, и Драко прикрыл горящее лицо ладонями, чувствуя тошноту.       От тяжёлого аромата альфы кружилась голова, а горло сжималось, обжигаемое кислотой. — Малфой, ты же хочешь меня, правда? Ты готов подставить свою дырку всякому, кто согласится её наполнить, — чужие пальцы сжали вставший член, заставляя Драко униженно застонать.       Он понимал, что изнасилование случится, а потому лишь надеялся, что Энтони в порыве страсти не порвёт болезненно вспухший анус. Хуже этого понимания, наверное, было только осознание, что будущий насильник прав — Драко действительно вело лишь от одной мысли о распирании внутри и сексе, но в мечтах стойко находился другой человек… — Вставай на колени, давай! — приказным тоном велел Энтони, грубо шлёпая оттопыренную задницу. — Ты же всегда об этом мечтал? Скажи Малфой, как ещё в школе надеялся, что кто-нибудь выебет тебя так, как ты того заслуживаешь! Ну же!       Очередной хлёсткий удар болезненно растёкся по ягодице, ощутимо раня кожу даже сквозь влажную ткань брюк. Драко всхлипнул и из последних сил замотал головой, слабо цепляясь пальцами за унитаз.       Он уже лежал на полу на животе, придавливаемый мощным телом Энтони, когда за спиной его чуть ли не сорвалась с петель дверь, и раздался хлопок заклинания.       Всё произошло слишком быстро. Драко даже не успел ничего понять, как Энтони мешком свалился куда-то вбок, разваливаясь у стены. — Чёрт, Малфой, ты в порядке? Осторожно, давай руку, — нервный шёпот коснулся уха, и тёплые пальцы помогли подняться, обхватывая его вокруг талии.       Даже не успев взглянуть на своего спасителя, Драко понял, кто именно стоит рядом. Рон Уизли — его вечный враг и больная любовь, поселившаяся в уголке подсознания. Ноздри окутал лёгкий аромат грейпфрута и солнца, заставляя на пару мгновений провалиться в воспоминания. — Как ты себя чувствуешь? Он…он что-то сделал? — Рон неловко топтался на месте, касаясь Драко почти невесомо, словно боясь причинить боль.       От облегчения и ощущения внезапной защиты из глаз брызнули слёзы, и Драко покачнулся, тут же оказываясь в осторожных объятиях. Он весь трясся, плача и прижимаясь к Рону, совершенно наплевав на собственное унизительное состояние.       Страх, что Энтони вот-вот поднимется и продолжит начатое, был слишком силён, наполняя каждую клеточку тела. — Тише, давай…я провожу тебя в комнату, хорошо? — Рон всё ещё говорил полушёпотом, поглаживая Драко по спине и волосам. — Мне позвать кого-нибудь? Извини, я просто увидел, как ты выбежал, а потом...потом он за тобой пошёл, и я напрягся.       Вместо ответа изо рта выплеснулась горькая желчь, заставляющая Драко склониться и окончательно разрыдаться.       Никогда в жизни он не чувствовал себя так опозоренно, как сейчас, понимая, что даже малейшая возможность того, что Рон хоть раз ещё с ним заговорит, окончательно потеряна.       На удивление, никакой бурной реакции в ответ не последовало. Тёплые пальцы лишь помогли ему вновь склониться над унитазом и убрали от лица волосы, а успокаивающий шёпот обжёг ухо горячим дыханием.       Рон не злился, не орал и не выглядел брезгливым. Он спокойно опустился рядом с Драко и почему-то нежно улыбнулся, касаясь губами мокрого от пота плеча: — У тебя есть таблетки? Давай я принесу. — Эт-то…это первая т-т-течка. Н-ничего нет, — голос ужасно дрожал, постоянно слетая. — Я понял, хорошо, позвать твоих родителей? Или Блейза с Тео?       При одной лишь мысли о том, что будет, когда отец или друзья увидят его в таком состоянии, Драко стало ещё хуже. Резко замотав головой, он всхлипнул, склоняясь ещё ниже.       Хотелось как можно скорее оказаться в своей спальне, чтобы больше не смотреть на обездвиженное тело Голдштейна, так и норовившего очнуться с минуты на минуту. — Ну как? Стало немного получше? Если да, то, думаю, нам лучше уйти. Я не уверен, что вырубил его надолго, — Рон неловко улыбнулся, помогая Драко встать и подойти к раковине. — Не переживай, я к тебе приставать не буду. Просто провожу до спальни и уйду. — М-мерзко, да? — Что именно? Ты? — Рон недоумённо вскинул брови, мокрой ладонью вытирая Драко испачканные губы. — Вовсе нет. Даже не думай об этом. Тебе надо прилечь и пережить эту жуткую недельку, а потом станет лучше.       Было ужасно странно видеть Рона таким заботливым и мягким. Казалось, что он искренне взволнован из-за ситуации и переживает за Драко и его самочувствие.       После Войны, преодолев многочисленные стадии извинений и последующей ненависти, повторяющиеся каждый год друг за другом, Драко пообещал себе, что больше не будет строить ложных надежд.       Общество не примет его и не начнёт жалеть, не смотря ни на что. Министр не перестанет бросать на него и его родителей косые взгляды, сколько бы званных ужинов и благотворительных вечеров они не проводили. Рон Уизли никогда его не полюбит, пусть и ведёт себя неожиданно ласково.

*****

      До комнаты Драко они шли в тишине. Издалека доносились громкие голоса, звон бокалов, — мероприятие было в самом разгаре — и Драко каждый раз вздрагивал, слыша чьи-то шаги. Отчего-то казалось, что Энтони преследует их, что бежит, почти нагоняя, что вот-вот его грубые руки вновь сомкнутся на талии Драко, и Рон исчезнет, словно его никогда и не было. — Осторожно, садись. Тебе надо в душ или переодеться? Я могу помочь, чтобы ты…чтобы ты меньше нервничал.       Драко хотел было ответить, но стоило ему опуститься на кровать, как боль вернулась с новой силой, заставляя желудок сжаться, а сознание помутнеть. — Я понял. Ложись. Сейчас сам тебя переодену, ладно? Касаться там не буду, обещаю.       Как во сне он ощущал, как пальцы Рона расстёгивают ему рубашку и брюки, укладывая разгорячённое тело на свежие простыни. Негромкий шёпот бормотал успокаивающие слова, пока Рон подкладывал под нижнюю часть тела полотенце и касался губами разгорячённого лба в ласковом поцелуе.       Не будь Драко так слаб, он бы обязательно спросил, почему Рон так удивительно нежен, но с губ срывались лишь болезненные стоны. — Ну вот, я посижу тут, пока ты поспишь, хорошо? Чтобы никто не зашёл и…и не сделал того, что мог бы сделать Энтони, — щёки коснулись тёплые пальцы, и Драко застонал, выгибаясь от неприятного возбуждения.       Ему было жутко стыдно, но мысль о том, как Рон трогает этими самыми руками его член, ярко горела в сознании, заставляя влажный шар возбуждения набухать внизу живота. — А ты…ты можешь… — произнести свою просьбу вслух было слишком стыдно.       Драко всхлипнул и сжал запястье Рона, ведя его руку к своему паху. Объятый болью, он с трудом соображал, хныкая и слабо моля потрогать его. — Точно? Ты уверен, что я могу? — негромко переспросил Рон, и его большой палец как бы невзначай задел истекающую смазкой головку. — П-пожалуйста. — Хорошо, хорошо, только не плачь. Ты же скажешь, если будет больно, ладно? — голос у Рона стал твёрже, а ладонь скользнула к члену Драко, накрывая его и начиная медленно подрачивать. — Расслабься и чуть раздвинь ножки.       Драко послушно выгнулся, краснея и наблюдая за Роном из-под полуприкрытых век.       Только сейчас он смог его хорошенько рассмотреть. Рыжие волосы чуть взмокли, завиваясь на висках, на рубашке зияло мокрое пятно, — очевидно, последствие замывания Малфоевской рвоты — а голубые глаза мягко светились в полутьме комнаты.       Он удивительно хорошо себя сдерживал, хоть ширинка его брюк и была сильно натянута, но все действия были спокойными и мерными, не позволяя Драко и на секунду испугаться возможного срыва. — Дракоша, ещё пошире. Не бойся, я могу себя контролировать, если захочешь остановиться — мы остановимся, — словно в ответ его мыслям Рон ласково улыбнулся, выстраивая дорожку из поцелуев от ключиц и медленно спускаясь к груди. — Прости меня…за то…за то, что я говорил в школе, — Драко вдруг сжал чужое запястье, стыдливо хлопая мокрыми глазами. — Я вовсе не… — Тише, малыш, расслабься и не думай о школе и прочей ерунде. Сейчас я сделаю кое-что очень приятное, договорились? — Рон скользнул языком к животу, рисуя на нём запутанные узоры. — Давай, Дракоша, прикрой глазки.       Такой нежный и вместе с тем чуть приказной тон возбуждал ещё сильнее. Драко закусил губу и кивнул, послушно закрывая глаза. Он весь дрожал под крепкими пальцами Рона, с трудом удерживаясь, чтобы не постанывать на каждое влажное касание.       Тем временем язык уже спустился к лобку и теперь кружил возле него, то и дело поднимаясь по стволу и ненароком задевая головку. — Р-рон, пожалуйста, — не вытерпев, выдохнул Драко, умоляюще выгибаясь и поглядывая из-под полуопущенных ресниц.       Его потрясывало, а возбуждение было настолько сильным, что сдерживать себя никак не получалось. — Хорошо, солнышко, — Рон лукаво улыбнулся и вобрал член в рот, начиная осторожно набирать темп.       Только от одного его ласкового, с лёгкой хрипотцой голоса можно было кончить. Драко никогда не чувствовал такого горячего и сладкого желания внизу живота, как сейчас. Ему одновременно хотелось поскорее излиться и, чтобы эта нежная пытка никогда не прекращалась.       Рон же ускорялся, выписывая на стволе узоры и перебирая прохладными пальцами яйца. Даже в полумраке было видно, как расширились его зрачки, почти полностью затопляя радужку.       Огненный шарик становился всё больше, так и норовя вырваться наружу, и Драко попытался убрать лицо Рона от своего члена, но тот еле заметно мотнул головой, поощряя продолжать.       Секунда-другая и в голове взорвался фонтан наслаждения, гигантской волной перекрывающий все остальные чувства. Драко вздрогнул и кончил, проваливаясь в сладостную бездну.       Как в бреду он ощущал ласковые поцелуи на своей шее и мягкое касание ягодиц. Палец Рона проникал всё глубже, разминая чувствительные стеночки и заставляя Драко даже в полузабытьи насаживаться на него, тихонько постанывая. — Стало немного получше? — лицо Рона вдруг стало серьёзным, а меж бровей пролегла складочка. — Будем продолжать или остановимся? — Тебе…тебе не понравилось? — Драко моргнул, обиженно закусывая губу. — Понравилось. Ты так же прекрасен, как и в тот день, когда мы последний раз виделись. Почти три года назад, — Рон улыбнулся, покрывая поцелуями подрагивающую коленку. — Я просто за тебя переживаю. Первая течка — самая сложная и бесконтрольная, а потому я не хочу давить или заставлять тебя. — Рон.., — Драко глубоко вздохнул и покраснел, прижимая влажные ладони к щекам, — ты мог бы…мог бы продолжить? — Хорошо, как скажешь.       Палец вновь задвигался, и вскоре к нему присоединилась ещё парочка. Впрочем, благодаря течке колечко мышц и так было достаточно растянуто, а потому, скинув с себя брюки, Рон осторожно коснулся его головкой, медленно входя.       Уверенный, что первый раз принесёт излишне болезненные ощущения, Драко крепко сжал пальцы, обхватывая чужое запястье, и зажмурился. Вопреки его страхам, внутри появилась лишь приятная наполненность, притупляющая отголоски боли и начинающая нарастать. — В порядке? Нормально себя чувствуешь? — Рон коснулся губами мочки уха и ласково прикусил её, заглядывая Драко в глаза. — П-пожалуйста, — казалось бы только-только взорвавшийся шарик возбуждения вновь образовался в животе, в этот раз увеличиваясь куда быстрее.       Драко уже сам подмахивал бёдрами, теряясь в новых, невероятных ощущениях. Сознание плыло, размазываясь и сливаясь в одно неразборчивое пятно, а кровь бурлила, ускоряя биение сердца.       Рон ускорился, покрывая поцелуями бледную шею и наконец поцеловал Драко, проводя языком по передним зубам.       От переполнявших чувств сдерживаться было сложно, и Драко застонал, вздрагивая и изливаясь себе на живот. Рон кончил через пару секунд, не прерывая поцелуя и впиваясь пальцами в нежную кожу бедра.       Сладкая сонливость пеленой накрыла уставший разум, заставляя Драко буквально на секунду прикрыть глаза.

*****

      Драко уже почти заснул, ощущая на своей шее горячее дыхание, когда странное ощущение в районе живота вырвало его из дрёмы. Рон так и оставался внутри, что означало, что произошла сцепка. — Эй, эй, нет, выйди! — волнение захлестнуло горло, и Драко оттолкнул партнёра от себя, всхлипывая и дрожа всем телом. — Тише, тише, что такое? — Рон нахмурился и сел на кровати, убирая светлые пряди от вспотевшего лица. — Кошмар? — Сцепка, ты…у нас…ребёнок, — невнятно пробормотал Драко и заплакал, пряча раскрасневшееся лицо в ладонях. — Успокойся, никаких детей и никаких сцепок, обещаю, — Рон мягко улыбнулся, прижимая Драко к себе и поглаживая его по волосам. — Я дал тебе зелье, когда ты начал засыпать и сразу же вышел. Это специальный вибратор, чтобы ночью ты не просыпался от боли. Не плачь, пожалуйста, ты просто устал и переутомился.       Драко нервно коснулся ягодиц, явственно ощущая прохладный материал устройства, и стыдливо покраснел, шмыгая носом.       Сегодня всё шло не так, а потому ужас оттого, что Рон им просто воспользовался, накатил неожиданно, не позволяя здраво взглянуть на ситуацию. — Прости, я… — Не хочешь детей, я понимаю и не настаиваю. Это же твой выбор. Подыши и давай попробуем поспать, ладно? Тебе надо отдохнуть, чтобы завтра чувствовать себя лучше, — Рон спокойно лёг обратно, позволяя Драко улечься себе на грудь. — Спокойной ночи, Дракоша. — Спокойной ночи, — свернувшись калачиком, Драко чуть тревожно сжал широкую ладонь, пытаясь выровнять дыхание.       Рон был прав, ему требовалось выспаться, так как завтра предполагался не самый лёгкий день. И помимо ситуации с Голдштейном, ему надо будет объяснить родителям, что один из Уизли делает в его кровати и почему называет его странными прозвищами.