Я покажу тебе рай

      В ушах слышится монотонный шум из-за прилившей крови. Вместо неё по венам течёт чистая, ничем не разбавленная, ярость, что заставляет организм полыхать. Санзу круто разворачивается на месте, пряча себе за спину охреневшего от происходящего Риндо. Парень прямо перед Харучиё расслаблено ухмыляется, он крупнее и выше Санзу и, явно, уверен в своем превосходстве, поэтому даже не пытается хоть как-то прикрыться от возможных атак. Взгляд мутных от алкоголя глаз направлен за спину Харучиё, прямо на Хайтани, который на мгновение сжимает пальцы Санзу в ладони, а потом отпускает.       Риндо лучше всех известна неукротимая слепая ярость и ревность Харучиё, что уже убил одного из их подчинённых, что активно проявлял знаки внимания к Хайтани. Недооценивать Санзу — рыть могилу себе самостоятельно. Возможно, Риндо следовало бы погасить этот конфликт, уведя Харучиё куда-нибудь в лес и дать ему там, вот только Хайтани не собирается этого делать — пусть Санзу выплеснет наружу свой гнев, а там кто знает, может удасться вывести Харучиё на нужный настрой и выяснить их отношения?       Риндо скучающе смотрит на парня, что расплывается в улыбке, принимая взгляд Хайтани за заигрывание, вот только он не видит, как Хайтани мягко поглаживает Санзу по пояснице, не пытаясь успокоить, а поощряя.       — Не хочешь присоединиться? — спрашивает парень, игнорируя Санзу, и это становится для него самой большой ошибкой. Харучиё переговоров не ведёт.       В челюсть парня прилетает сжатый кулак. Санзу отменный профессиональный боец, и сила его ударов может быть фатальной. Челюсть он вывихнул парню с первого удара; изо рта выплеснулась струя крови вместе со слюной и одним из зубов. Неудавшийся ухажёр, полностью потерявший ориентацию из-за оглушения, также не сумел блокировать и следующих ударов Харучиё. А Санзу сдерживать себя не хотел и не умел, особенно тогда, когда дело касалось посягательств на Риндо. Один из ударов пришёлся в солнечное сплетение, потом в живот и снова в челюсть, ломая её окончательно. Дальше Санзу нанёс ещё несколько ударов по лицу, ломая нос и выбивая ещё парочку зубов. Скорее всего, этот нерадивый олух всю оставшуюся жизнь будет есть через трубочку.       Бесчувственное тело с кровавым месивом вместо лица валится на дощатый пол, это не занимает больше пары минут, но у парня были здесь дружки, которые решили отстоять честь павшего война. Они повскакивали со своих мест, направляясь к Харучиё и Риндо.       Санзу повернул к ним голову, стирая с лица кровь и сплёвывая прямо под ноги идущим к нему парням слюну. Страха он не испытывал совсем, зная, что вряд ли здесь найдётся хоть кто-то равный ему. Да и в силу своего опыта, парню не раз приходилось драться с большим числом противников в одиночку. Харучиё не проиграл ни разу. Он ухмыляется, и ухмылка эта пробирает до самых костей — страшная, как у самого настоящего зверя.       Парни чуть тормозят, нервно переглядываясь, но их, вроде как, больше, правда? Не может же этот розоволосовый псих одолеть всех разом, тем более, его дружок в драке участия не принимает вовсе! Компания решает наступать, окружая Санзу и Риндо.       Хайтани улыбается, чувствуя, как азарт разносится по организму вместе с возбуждением от предстоящей драки. Удивительно, но в тандеме с Санзу Риндо дрался так же эффективно, как и с Раном. Он хрустит шеей, вставая спиной к Харучиё, и смотрит на своих оппонентов. Те вскидывают вверх кулаки, становясь в оборонительную позицию.       — Нас больше, — решает подать один из них голос. — Зря стараетесь!       — Если у вас такая же скорость реакции, как у этого уебана, — лениво произносит Риндо, ощущая, как напрягается от его голоса Санзу. — То бояться надо вам.       — У тебя слишком ревнивый парень, — Харучиё прикрывает глаза. Мысль о том, что эти ушлёпки решили, что они с Риндо пара — приятно согревает нутро, добавляя к ослепляющей ярости эйфорию. — Канао вряд ли хотел подкатить к тебе.       Харучиё фыркает, потому что это стопроцентный пиздеж. Этот кусок мяса валяющийся сейчас под их ногами, подошел к Риндо с вполне конкретной целью — склеить Хайтани.       — Вряд ли мы теперь точно узнаем, чего же он хотел, — Риндо беспечно пожимает плечами, смотря на говорившего. — Лучше не начинайте то, что планируете — отправитесь в больницу вслед за своим дружком.       — Ты нам ещё и угрожаешь?       — Предупреждаю.       Звучит раскатистый смех, который тут же обрывается булькающим звуком — Харучиё зарядил парню ногой в живот, и тот скорчился от боли, заваливаясь на бок. Дальше всё заняло не больше пяти минут: двое из руководящего состава Бонтен не просто так получили свои места, и драться для них было таким же привычным делом, как дышать.       — Ты в порядке? — Риндо касается плеча Харучиё, и тот разворачивается к нему лицом, слизывая с губы кровь — мазнули кулаком.       «Я тебя люблю», — невпопад думает Санзу, а потом притягивает Хайтани к себе, целуя. Он не хочет ждать, он хочет ощутить вкус Риндо прямо сейчас в собственном рту. Харучиё целует жадно, вылизывая небо, щеки и всё до чего может дотянуться. Санзу прижимает Риндо к себе, сжимая его ягодицы ладонями. Он готов отпиздить бесчисленное количество людей, чтобы ни у кого даже мысли не возникало смотреть на младшего Хайтани.       — Пойдём, Хару, — ласково говорит Хайтани. — Ты разбил руки в кровь, надо обработать.       По дороге к домику Хайтани звонит брату и просит прислать кого-нибудь, кто зачистит место драки. Ран картинно молчит, а потом коротко смеётся, говоря: «Из-за тебя подрался? Блять, Риндо, признайся уже первым!»       Хайтани отключается, хмыкает, а потом заводит своего злобного ревнивого недо-парня в домик. Они разуваются и идут на кухню. Риндо усаживает Санзу за стол, попутно стаскивая с него футболку. Харучиё непонимающе приподнимает брови, но покорно позволяет оголить себя.       — Она в крови, — поясняет Риндо, кидая вещь на пол. Он достаёт аптечку с полки и опускается на колени перед Санзу, старательно делая вид, что не замечает того, что такими действиями провоцирует Харучиё. Вокруг них сгущается напряжение: жгучее, сладкое, до дрожи приятное. — Хару.       — Да, сладкий? — мыслить трезво получалось с трудом, лицезрея Риндо между своих ног. Казалось, что сейчас может воплотиться одна из фантазий Санзу, о которой он так старательно запрещал себе думать.       «И как я раньше этого не замечал?» — Риндо хочется дать себе хороший подзатыльник. Он был знаком с Харучиё достаточное количество времени и примерно знал, как тот обращался с теми, кого просто трахал. Во-первых, это всегда были «одноразки», Санзу ни разу не возвращался к тем, кого один раз поимел, во-вторых, Харучиё никогда не называл их ласково, даже когда шла стадия активного подкатывания, и, в-третьих, номер два Бонтен никогда не убивал и не калечил, если кто-то посягал на его пассию на одну ночь. Картина, которая вдруг отчётливо предстала перед Риндо, заставила его самого знатно охренеть от того, каким слепым он был!       Харучиё был непростым человеком, с кучей проблем, комплексов и тараканов в голове. С таким багажом его вряд ли примут с распростертыми объятиями, но младший Хайтани был исключением — он отчаянно желал быть вместе с Санзу, принимая его таким, какой он есть. Единственное, что не устраивало Риндо — наркотики, но он отметил одну странность: когда они с Харучиё были вместе, тот не употреблял вообще, даже на забивах, куда они до сих пор ездили вместе. Не значит ли это, что Хайтани сам являлся отличным заменителем наркоты для Санзу?       Тогда почему же Харучиё не предлагал Риндо встречаться? Всё просто — боялся отказа. Санзу, по мнению Хайтани, искренне верил в то, что Риндо откажет ему, заявляя, что находится с ним рядом исключительно из-за охуенного секса. Что уж лукавить — секс был отменным, полностью удовлетворяющим все потребности младшего Хайтани, но он всегда хотел большего: всего Харучиё одному себе, чтобы и сердце, и тело, и душа принадлежали только ему.       Риндо смачивает в перекиси ватный диск и осторожно стирает запёкшуюся кровь с полностью сбитых костяшек Санзу. Хайтани любил его руки с длинными фактурными пальцами, что творили с его телом настоящее волшебство. Риндо сглатывает, поднимает взгляд, натыкаясь на полыхающие страстью ледяные голубые глаза. Харучиё хочет его, в джинсах тесно, плотная ткань не может скрыть четкий контур члена, уже готового и истекающего смазкой.       — Что ты хотел, сладкий? — ещё раз спрашивает Санзу, отчаянно желая притянуть Хайтани к себе и поцеловать; усадить на свои колени и тереться друг о друга, Риндо нравились подобные игры, особенно, когда Харучиё ловил его в коридорах офиса и заталкивал в тёмные углы, где нагло лапал, вылизывая шею.       Хайтани закусывает губу, продолжая стирать кровь с кожи, ему отчаянно хочется признаться в своих чувствах, особенно теперь, но вдруг его видение ситуации выдаёт желаемое за действительное? В голове сам собой возникает голос Рана, советующий признаться, а брат никогда не давал ему плохих советов.       Риндо откладывает в сторону ненужный испачканный диск, а потом подносит ладонь Санзу к своему лицу, ласково потираясь щекой и целуя. Над головой раздаётся шумный тяжелый вздох.       — Хару, — снова говорит Хайтани, а потом, не отрывая глаз от лица Санзу, берет в рот два его пальца и начинает посасывать их, ласкать своим гибким языком, чем напрочь сносит все тормоза Харучиё.       — Иди ко мне, малыш, — горячий шёпот обжигает, когда Риндо оказывается на коленях Санзу, седлая его. Они целуются, жарко лаская языки друг друга. Тёплые ладони сжимают ягодицы Хайтани, пока он сам нежно обнимает руками лицо Харучиё, поглаживая большими пальцами острые красивые скулы.       — Хару, — Риндо отрывается от сладких губ Санзу, касается пальцами шрамов, и видит, как от этого действия, Харучиё запрокидывает голову назад, будто Хайтани скверну трогает. Парень сжимает руки, фиксируя лицо Санзу в своих ладонях. — Я тебя люблю.       Харучиё застывает, замирает, будто кто-то остановил время по щелчку пальцев. Он продолжает смотреть на Риндо, но зрение от чего-то затуманивается, делая картинку расплывчатой и нечёткой, а потом Санзу чувствует, как пальцы Риндо что-то стирают с его щёк.       Слёзы. Горячие и солёные, которых уже много лет никто не видел на лице Харучиё, с момента появления шрамов.       — Ч-что? — голос сел, и вопрос вышел почти неслышным, но Хайтани ласково улыбнулся, а потом опустил голову ниже, почти касаясь губ Харучиё своими.       — Я тебя люблю, бешеный, — Риндо усмехается, вдруг чувствуя небывалую легкость от сказанных слов. Возможно, это всё влияние адреналина, и парню до сих пор страшно, но сделанного в любом случае не воротишь.       Руки Харучиё перемещаются с зада Хайтани ему на талию, крепко обнимая и прижимая к торсу Санзу. Парень чувствует, как внутри разрастается целый благоухающий сад с цветами исключительно сиреневых оттенков, как глаза Риндо. Сердце заходится в стремительном ритме, потому что Харучиё всё ещё думает, что ему это снится. Он счастлив, он безумен, он любит.       — Ну же, Хару, отомри наконец, — со смехом говорит Риндо, чувствуя, что начинает нервничать, а потом он глухо стонет, когда Санзу целует его, так яростно и дико, что весь кислород из лёгких будто выжигает за мгновение. Харучиё не может остановиться, оглаживая обожаемое тело на своих коленях, запах Риндо забивается глубоко в глотку, заставляя все рецепторы сходить с ума.       Риндо любит его! Его мальчик всё это время испытывал те же муки, боясь признаться в своих чувствах. Но почему?       — Риндо, — Санзу обхватывает любимое лицо ладонями, проводя пальцем по распухшим от поцелуев губам. — Почему ты раньше не сказал?       Хайтани хмыкает, ёрзая и устраиваясь поудобнее. Харучиё закусывает щеку изнутри, потому что этот поганец дразнится.       — Ты сам-то почему не признался? — Риндо кладёт пальцы на рот Санзу, не дав ответить. — Я всегда был вторым, а в наш первый раз, как только ты оказался во мне, помнишь, как назвал меня?       Харучиё хмурится, не понимая почему Хайтани спрашивает об этом. Он тогда, хоть и был обдолбанный, но запомнил всё в деталях — это была одна из лучших ночей, впрочем, все лучшие ночи в его жизни были связаны с Риндо.       — Помню. Мой король, — как ещё Санзу было назвать того, кого он боготворил и любил до дрожи в сердце?       — Все знают, кто для тебя является королём, — Риндо с горькой улыбкой смотрит в глаза Харучиё, и Санзу хочется стереть эту горечь своей любовью. — Майки. Я считал, что рядом со мной ты только потому, что Сано тебя не воспринимает, как что-то большее, чем просто своего заместителя. Ты нашёл во мне своеобразную замену и снимал сексуальное напряжен…       — Заткнись, — перебивает его Санзу, поднимаясь со стула с Хайтани на руках. Он пересекает коридор и с пинка открывает дверь в спальню, прямиком заваливаясь с Риндо в кровать. Харучиё нависает над Хайтани, чувствуя, как вместе со злостью от предположений Риндо, внутри него растёт желание заняться с ним любовью. — Я жить без тебя не могу, дышать не могу, если тебя нет рядом. Слово «люблю» не покажет и малой доли того, что я испытываю к тебе, Риндо. Ты — мой единственный король, который владеет мной. Ты — моё сердце.       Хайтани чувствует, что ещё немного, и он взорвётся от накативших на него чувств. Взгляд Харучиё сейчас слишком интимен, проникает в самую душу, выворачивая её и сшивая со своей в одно целое. Риндо страшно от той силы любви, что он чувствует сейчас к Харучиё. Он сойдёт с ума, если Санзу когда-нибудь оставит его.       — Я люблю тебя, малыш, — нет сил больше терпеть. Харучиё целует Риндо, сплетаясь с ним языками. Сознание окутывает слепящим белым светом, больше ничего не имеет значения, кроме любимых губ, к которым Санзу присасывается, словно пиявка. Он сжимает Хайтани в своих объятиях, чувствуя животом твёрдый горячий член Риндо, и желание отсосать своему мальчику вытесняет все остальные мысли. Харучиё оставляет широкий мокрый след своим языком на смуглой шее, а потом кусает это место, вышибая из груди Хайтани новый жаркий стон. От него по загривку идут мурашки, и электрический разряд бьёт по организму, разнося по телу очередную волну возбуждения.       Харучиё привстаёт над Риндо, медленно ведя ладонями по обожаемому телу, нежно оглаживая и лаская. Хайтани тяжело шумно дышит, не разрывая зрительного контакта с ледяными глазами Санзу. Парень ухмыляется — пьяно и безумно, — подносит к лицу ладонь Риндо, по очереди касаясь гибким языком каждого пальца по отдельности; Харучиё посасывает их, будто это изысканное лакомство, продолжая смотреть на Хайтани.       — Я так долго мечтал просыпаться с тобой в одной постели утром, — говорит Санзу, нежно целуя запястья Риндо. — Открывать глаза и видеть тебя рядом, полностью принадлежащего мне. Хотел, чтобы весь чёртов Токио знал, чей ты.       — Теперь узнает, — усмехается Хайтани и садится, обнимая Харучиё за талию. — Хотя, ты и до этого момента успешно показывал, чей я.       — Малыш, если бы ты только мог представить, сколько раз я демонстрировал это, — Санзу снова касается губами ладони Риндо, смотря в самые красивые аметистовые глаза. — Я хочу, чтобы ты всегда был со мной.       — Я буду, Хару, — в этом их желания совпадали на сто процентов, и уж теперь Харучиё, получивший такой подарок свыше, никому не позволит встать между ним и младшим Хайтани.       — Чего ты сейчас хочешь? — голос охрип от накатившего желания и хитрой соблазнительной улыбки, появившейся на лице Риндо. Хайтани протянул руки вперёд, обнимая Санзу, а потом поменял их позу, оказываясь сидящим сверху.       — Отсосать тебе, — Хайтани не даёт Харучиё шанса ответить что-то, он опускает голову, целуя свою безумную дикую любовь, что уже сжимает его задницу в своих ладонях, крепче прижимая их тела друг к другу, сладко потираясь своим пахом о пах Риндо.       Хайтани спускается поцелуями по бледной коже, оставляя свои следы на теле Харучиё, что изгибается под ним, стонет, прижимая голову Риндо ближе к себе. Горячий язык обводит ореолы бледно-розовых сосков, а потом Хайтани берёт один в рот, заставляя Санзу захныкать от наслаждения, что струится по его телу.       — Сладкий, подожди, я сам хочу поласкать тебя, — Санзу порывается оказаться сверху, но Риндо придавливать его к кровати, ёрзая задницей по паху Харучиё.       — Нет, — нагло ухмыляется Хайтани, кладя пальцы на ширинку джинсов Санзу. — На правах твоего парня, я хочу тебе отсосать наконец-то. Лежи и получай удовольствие.       — Для меня нет большего удовольствия, чем ласкать тебя, малыш, — упрямится Харучиё, но стоит тёплой нежной ладони обхватить его член, как все мысли и связные слова оставляют Санзу. Он стонет, толкаясь бёдрами в руку Риндо, что ухмыляется, надрачивая Харучиё. Хайтани на мгновение оставляет в покое член парня, чтобы снять с него джинсы и боксеры, и возвращается обратно, устраиваясь между узких красивых бёдер, согревая чувствительную головку своим дыханием.       — Вот чего я хотел так долго, — по соблазнительным опухшим губам растекается хитрая улыбка, а потом Риндо обводит языком красную головку, лаская отверстие уретры. Над головой раздаётся рёв, и ему на макушку опускается тяжёлая ладонь. Хайтани открывает рот, обволакивая член Харучиё влажной теплотой. Санзу безумно вкусный, и Риндо получает искреннее наслаждение от того, что делает сейчас. Он втягивает щеки, создавая вакуум вокруг упругого горячего ствола, и начинает двигать головой, послушно подстраиваясь под глубокие движения бёдер Харучиё, что трахал его в рот. — Блять, малыш, так хорошо. Чёрт, ещё, пожалуйста!       Хайтани довольно жмурится, касаясь ладонью мошонки Харучиё, нежно массируя её, продолжая сосать. Он сам теряется в удовольствии, а собственный член болит от прилившей крови и дикого необузданного возбуждения. Хочется наконец слиться с Санзу в одно целое, насаживаясь на него как можно глубже и чаще, чтобы Харучиё с ума от этого сходил, зверея.       Санзу и представить себе не мог в самых ярких фантазиях, что минет в исполнении Риндо будет настолько охуенным. Всё тело звенело от наслаждения, а вместо крови по венам текло сиреневое марево возбуждения, требующее ещё больше. Тёплая глотка так правильно обхватывала член Харучиё, что он не мог контролировать себя, а гибкий язык надавливал на все чувствительные точки, заставляя сходить с ума.       — Блять, Риндо, остановись, — молит Санзу, натурально скуля. — Я так быстро кончу, малыш, стой!       Но Хайтани и не думает останавливаться; он расслабляет глотку, беря глубже и утыкаясь носом в лобок Санзу. Замирает так на пару секунд, а потом выпускает мокрый от слюны член из своего рта, и снова глубоко берет. Два повторения, и над головой слышится громкий стон наслаждения, а потом в глотку ударяет струя горячей спермы. Риндо послушно принимает всё и проглатывает, довольно облизываясь.       — Какой же ты вкусный, Харучиё, — блаженно делиться Риндо, а потом вскрикивает от неожиданности, когда Санзу опрокидывает его на спину, сдирая лишнюю одежду.       — Люблю тебя, — на губы обрушиваются жадные голодные поцелуи, а изнывающий член обхватывают ладони Харучиё, лаская. — Я хочу вылизать тебя, малыш, хочу залезть в твою жадную дырку и пальцами, и языком. На четвереньки, Риндо.       Хайтани не успевает толком оказать хоть какое-то показное сопротивление, мгновенно оказываясь на четвереньках с оттопыренной кверху задницей. Санзу стягивает с Риндо лишнюю ненужную одежду, что прятала такое сокровище; ласково проводит рукой по красивой спине, пояснице и наконец шлёпает по упругой ягодице. Хайтани слабо стонет, и Харучиё улыбается — его мальчик тот ещё извращенец, любящий лёгкую боль.       Санзу потирается членом о задницу Риндо, дразниться, думая, что себя изводит куда больше самого Хайтани, что начал выгибаться, ложась грудью на кровать. Харучиё кладёт ладони на ягодицы, мягко разводя их, а потом опускает голову, касаясь языком тугого колечка мышц, пробуя. Он жмурится, чувствуя приятные мурашки, возникшие на коже из-за очередного стона и вкуса своего мальчика. Хайтани везде был сладким. Харучиё ещё раз обводит сфинктер языком, а потом проникает внутрь, лаская гладкие шёлковые стенки, трахая Риндо. Одну руку он просовывает между ног Хайтани, обхватывая член и надрачивая парню, а второй помогает себе, мягко и осторожно добавляя к языку указательный палец.       Риндо изгибается, закрывая глаза и сжимая в пальцах покрывало, чувствуя, как внизу живота сладко ёкает каждый раз, как он ощущает внутри себя язык Харучиё и умелые пальцы, которых стало больше. Риндо неосознанно начинает вскидывать бёдра навстречу желанным движениям, тело требовало разрядки, и только Санзу мог удовлетворить Хайтани полностью.       — Хару, ещё, я хочу ещё, — шепчет Риндо, сходя с ума от наслаждения, что разливается по телу, окутывая золотистым теплом каждую клетку. Санзу играет с ним, умело надавливая на самые чувствительные точки, распаляя всё больше и больше, трахая своим гибким горячим языком. — Блять!       Харучиё жмурится, точно кот, лежащий на подоконнике, что облит солнечным светом. Отзывчивость и податливость тела Риндо наполняют Санзу эйфорией, абсолютным счастьем и безграничной безумной любовью, что без остатка принадлежит младшему Хайтани, как и сам Харучиё. Он жадно вылизывает задницу Риндо, получая не меньшее удовольствие, чем Хайтани, что уже извивается под Санзу, требуя ещё.       — Какой жадный, — шепчет Харучиё, прокладывая череду поцелуев вниз, к мошонке Риндо и снова возвращаясь к анусу. — Ты такой узкий, малыш, хочу тебя.       Санзу тянет Хайтани на себя, целуя широкие плечи и лаская пальцами твёрдые соски.       — Я хочу, чтобы ты объездил меня, — как помешанный произносит Харучиё и отпускает Риндо, ложась на кровать. — Иди ко мне, малыш.       Хайтани с готовностью седлает его бёдра, потираясь задницей о твёрдый истекающий смазкой член. Между ягодицами скользят скользкие от смазки пальцы, разнося по комнате сладкий запах кокоса. Риндо, игриво улыбаясь, насаживается на них, заставляя Харучиё в который раз сойти с ума от всепоглощающей похоти, которую в нём будил младший Хайтани. Он двигает бёдрами, закидывает назад голову, гладит руками член Санзу и стонет. Блядский боже, это самые прекрасные звуки, которые довелось слышать Харучиё.       — Давай же, малыш, прокатись на мне, — пальцы заменяются членом, и Харучиё выгибается, когда ощущает горячий узкий плен тела Риндо, что захватывает его жаркой ловушкой, из которой не хочется выбираться. Санзу распахивает глаза, смотря на лицо Хайтани, сведённое судорогой экстаза, пока он двигается. Харучиё кладёт ладонь на член Риндо, мягко поглаживая головку и размазывая смазку, чтобы облегчить себе скольжение по горячему стволу. Хайтани двигается медленно, растягивая их обоюдное удовольствие, будто они угли, тлеющие в камине — слишком приятно и сладко, но Санзу не меняет темп, позволяя своему мальчику трахать себя. Он отчаянно жаждет быть использованным Риндо в качестве секс-игрушки, что удовлетворит все его желания, какими бы сумасшедшими они не были.       — Мне нравится твоя покорность, — усмехается Хайтани, царапая ногтями грудь Санзу. Тот улыбается, поглаживая бедро Риндо.       — Я твой послушный верный пёс, который предан тебе одному, малыш, — Хайтани целует Харучиё, учащая частоту проникновений, и Санзу улыбается, переводя ладонь на задницу Риндо, чтобы сжать её, надавливая. — Глубже, хочу ещё глубже в тебя.       Хайтани делает так, как просит Харучиё, ощущая, как внизу живота всё напрягается от возбуждения и наслаждения; оно разлито вокруг них, подобно медовому морю, что обволакивает их тягучей терпкой сладостью, оседающей на коже и волосах. Комната наполнена влажными звуками секса и горячей страстной любви, которую больше не нужно было скрывать. Риндо выпрямляется, насаживаясь на член Санзу, ощущая его ловкие пальцы, ласкавшие его. Он чувствует, что тонет в происходящем, желая только одного — чтобы так было всегда. Быть рядом с Харучиё, которого Хайтани любит слишком сильно.       Риндо громко стонет, ускоряясь, долгожданный оргазм маячил перед ним, надвигаясь на измученное ласками тело огромной лавиной, что укроет парня с головой. Санзу под ним легко подстраивается под быстрый ритм своего парня, и жалея только об одном, что недостаточно гибок для того, чтобы облизать красную головку члена Хайтани. Харучиё ласкает его, вбиваясь в любимое тело и слушая красивые хриплые стоны Риндо.       — Давай, малыш, кончи для меня. Покажи, как тебе хорошо со мной, — просит Санзу, слизывая выражение лица Хайтани. Глаза у него пьяные и шальные, он пошло облизывается и насаживается задницей до самого основания, чем напрочь сносит Харучиё голову. — Да, вот так, сладкий! Трахай меня!       Эта фраза звучит, как выстрел, и Риндо совсем теряется в своих действиях и удовольствии, что переполняет его тело. Он откидывается назад, привставая и с силой опускаясь на твёрдый член, что при каждом проникновении задевает сладкую точку в теле Хайтани. И ещё, ещё, ещё раз, пока особенно яркое движение не приводит к оргазму.       Горячее семя попадает на пальцы, живот и грудь Санзу, что ухмыляется, поднося ладонь к своему лицу и слизывая сперму Риндо, наслаждаясь вкусом своего мальчика. Он легко переворачивает Хайтани на спину, продолжая двигаться в нём, потому что Санзу всё ещё не насытился. Риндо слабо стонет, ощущая мощные глубокие толчки внутри себя — Харучиё трахал его жадно и грубо, и от этого Хайтани снова заводился. Он обнял ногами талию Санзу, двигаясь навстречу, чтобы Харучиё мог получить максимум наслаждения от их секса.       Риндо откидывает назад голову, и в открытую шею сразу же впиваются губы Санзу, что засасывает истерзанную кожу, желая ещё больше заклеймить Хайтани. Риндо обнимает Харучиё, кладя пальцы на затылок парня, зарываясь в длинные розовые волосы. Он охвачен послеоргазменной негой, и ему чертовски хорошо, а ощущения от глубоких толчков Харучиё только добавляли остроты яркому сладкому наслаждению.       — Скажи, что любишь меня, — Санзу обхватывает длинными пальцами подбородок Хайтани, чтобы встретиться взглядом с яркими аметистовыми глазами.       — Я безумно люблю тебя, — Харучиё кончает, обрушиваясь жадным голодным поцелуем на губы Риндо, чтобы не чувствовать ничего, кроме своего возлюбленного.       Ощущение от пульсации внутри своего тела, заставляет Хайтани расплыться в дикой счастливой улыбке, потому что только из-за него Харучиё мог так кончать — много и жарко. Тяжелое горячее тело опускается сверху на Риндо, и он обнимает Санзу за талию, снова находя его губы и целуя. Харучиё перекатывается на бок, закидывая ногу Хайтани на своё бедро, поглаживая тёплую кожу. Вторую руку Санзу просовывает под плечи парня, ласково обнимая и прижимая к себе.       Они лежат в уютной тёплой тишине, в объятиях друг друга, теперь без недомолвок и тайн, и это тихое счастье греет Риндо и Харучиё, создавая вокруг них общий прочный панцирь, где не будет лишних людей.       Навсегда только они двое.