Долг.

      Вэй Усянь мерил шагами комнату вот уже почти час. Он шагал от окна к двери и обратно от двери к окну без остановки.       «Стоит ли мне спросить его об этом? Разве он скажет мне что-то? Это же Лань Чжань, в конце концов. Может напоить его как в тот раз, и тогда он будет разговорчивее? Едва ли он согласится пить сегодня после всего случившегося. Но я точно должен с ним поговорить. Нет, боже, что я ему скажу? Прости, что я был настолько слаб в этом теле, что тебе такому благородному и непорочному, образцу подражания и… пришлось сделать такое…»       Вэй Усянь затряс головой, пытаясь выкинуть из неё следующую мысль, будто та была какой-то отвлекающей безделушкой в мешочке с магическими артефактами.       «Но я точно должен что-то сделать, извиниться, и да, простят меня предки, отблагодарить. Да после такого я должен как минимум трижды спасти его от неминуемой гибели!»       Некогда великий старейшина Илин был настолько озадачен своим нескончаемым потоком мыслей, что не заметил, как Лань Чжань, закончив наставлять юных заклинателей, вошёл в комнату и сел на тахту, молча достал мешочки с бушующими конечностями лютого мертвеца и положил на стол.       В этот момент Вэй Усянь наконец опомнился:       — О, ты уже пришел, — понимая, что Лань Чжань собирается делать, он сел по другую сторону стола и достал флейту. Пока два заклинателя играли «покой», Вэй Усянь не мог оторвать взгляд от левой руки Хангуан-цзюня, которая была плотно перемотана тонкими полосками ткани, прикрывая следы укусов на пальцах. Вэй Ин не мог вспомнить, как сильно он впился тогда зубами в руку Лань Чжаня, потому ему оставалось лишь гадать, насколько серьёзна рана. Закончив «покой», он не выдержал и спросил:       — Как твоя рука?       — В порядке. Крови больше нет, — спокойно ответил Лань Чжань, аккуратно убирая гуцинь. «Крови? Я что разгрыз ему руку до крови? Зачем я вообще принялся кусать его пальцы. Чёрт…» Новая волна чувства вины захлестнула Вэй Усяня, и он непроизвольно закрыл свои глаза рукой. Сделав глубокий вдох, он произнёс:       — Спасибо. То, что ты сделал — спасло меня, и не каждый мужчина решился бы на это.       — Мгм, — как всегда неизменно ответил Лань Чжань.       — И… — Вэй Усянь неожиданно замолчал и так медленно поднял голову, будто это действие стоило ему колоссальных физических усилий, и наконец взглянул в глаза сидящего напротив человека. — Прости меня. Я должен был предвидеть это, защитить это тело заранее от подобного, и тогда тебе бы не пришлось… — он снова замолчал, подбирая слова. — Спасать меня, — он не мог видеть себя со стороны и знать, каким виноватым и удручённым выглядел сейчас. Но его собеседник видел всё и потому, как всегда ровным голосом, ответил:       — Тебе не за что извиняться. Ты бы тоже спас меня.       — Конечно! — выпалил Вэй Ин, не задумываясь. «Спас? Погоди, от этого? Я… тебя. Он же не это имел в виду». Он снова затряс головой. — Благо твои духовные силы в разы превышают мои нынешние. К тому же ты годами усердно совершенствовал силу тела и духа. Тебе наверняка намного легче удается обуздать любую энергию такого типа, нежели молодому заклинателю с небольшим запасом духовных сил, обладателем тела которого я оказался. Мы ведь уже месяцы напролет странствуем и сражаемся с тварями, ну ты понимаешь, совсем некогда заниматься такими «мирскими заботами». Вот кровь в юном теле и забурлила… — Вэй Усянь резко остановился, осознав, что в какой-то момент начал вдруг оправдываться.       — Мгм, — послышалось лишь в ответ.       Вдруг Вэй Ину пришла в голову мысль, которую он выпалил прежде, чем успел отогнать.       — Ваш орден ведь не запрещает очищать тело таким образом? — он прикусил язык, но было уже поздно. Собеседник его, хоть и казался внешне спокойным, всё же после этих слов отвернул голову и, глядя в окно, произнёс:       — У нас есть «очищение» и другие укрепляющие дух техники.       Челюсть Вэй Усяня, казалось, была готова отвалиться. Этот ответ мог означать только одно. «Он что, правда настолько невинен? Не может быть. Никогда? Годами? Даже когда все дела ордена завершены, и он у себя в покоях в Гусу в обнимку с улыбкой императора? Что правда, никогда?»       — Лань Чжань, ты когда-нибудь…       — Нет, — прозвучал молниеносный ответ раньше, чем он успел договорить.       — Вообще никогда? — Вэй Усянь хоть и корил себя за праздное любопытство, но ничего с собой поделать не мог. После долгой паузы он решил, что Лань Чжань решил не отвечать дальше на его провокационные вопросы, но тот вдруг ответил:       — Никогда.       Вэй Усянь не мог поверить своим ушам. В то же время он знал, что уже не сможет усмирить своё любопытство, не после такого.       — А думал когда-нибудь?       — Нет.       Челюсть Вэй Усяня с каждым ответом всё ниже и ниже тянулась к полу. Сначала он решил, что зашёл в тупик, но потом вдруг сообразил:       — А снилось когда-нибудь?       Снова наступила тишина. «Ну вот, теперь он точно решил игнорировать мой расспрос»       — Да, — ответил Лань Чжань, всё также глядя в окно. Что-то во взгляде его изменилось. Кто-нибудь другой мог подумать, что так на беспристрастном выражении лица великого Хангуан-цзюня выглядит смущение, но не Вэй Ин. Он наблюдал за лишь едва уловимыми тенями эмоций на этом прекрасном лице слишком долго и внимательно. И сейчас это была тень печали или, вернее, тоски по чему-то прекрасному. Вэй Усяню казалось, что невозможно испытывать к своему спутнику ещё большее уважение, чем он уже питал, но он в очередной раз проникся к тому самым беспорядочным комом чувств. Уже заранее зная ответ, он спросил:       — Тебе нравятся те сны?       — Да, — Ванцзи закрыл глаза, всё так же направляя уже невидящий взор в окно.       «Этот Лань Чжань, просто невероятно, как можно оставаться таким неизменно честным. Сны, которые он не может контролировать, будь они не так безупречны и чисты, как он сам, всё же нравятся ему, и он не в силах соврать об этом. Он мог всё же промолчать, но почему то ответил»       Вэй Усянь поднялся с пола, подошёл к Лань Чжаню и сел рядом с ним на тахту.       — Ты сказал ранее, что я тоже мог бы спасти тебя. Ты более, чем в безопасности, но я всё же могу помочь, если ты мне позволишь, — Вэй Усянь коснулся рукой белых одежд на груди мужчины. Лань Чжань открыл глаза и посмотрел ему прямо в лицо. Вэй Усянь продолжал: — По всей видимости, ты не сделаешь это сам, ты слишком благопристоен для этого, но вот я могу это сделать для тебя. Не знаю, будет ли это меньше, так сказать, порочить тебя, нежели если бы ты сам это делал, — не дожидаясь ответа, Вэй Усянь скользнул пальцем вовнутрь белых одежд. Но рука Лань Чжаня крепко схватила его за запястье, не давая пошевелиться. Заклинатель вдруг опомнился.       «Что я делаю? Даже согласись он, я правда смогу? Хоть бывший владелец тела и был обрезанным рукавом, и ему бы пришлось такое по вкусу, но всё же…»       — Тем более, я тебе своего рода должен. Ты помог мне тогда.       — Ты мне ничего не должен, — оборвал его на полуслове Лань Чжань. Вэй Усянь снова заглянул в его глаза и увидел в них ещё большую тень тоски. Этот взгляд как-то почти магически воздействовал на него, и он вдруг понял, что пути назад нет.       — Пусть, не должен. Я просто хочу помочь тебе. Сам хочу. Хочу, чтобы ты не тосковал так по тем снам, — после его слов железная хватка Лань Чжаня неуверенно разжалась.       — Хочешь?       — Да, хочу, чтобы ты жил здесь и сейчас, со мной, — Вей Ин не знал, что крылось за тем «хочешь?» И что значит его собственный ответ для Ванцзи, но белоснежные пальцы окончательно разжались и освободили его запястье.       Он пробрался уже всей рукой внутрь белых одежд, а второй потянул за пояс цвета небесной глади. Теперь перед его взором открылась грудь Лань Чжаня с, казалось, ещё более бледной кожей. Взгляд Вэй Усяня ненадолго остановился на шраме, но затем устремился вниз к животу. Внушительные изгибы мышц торса заклинателя не могли не привлекать внимание. Вэй Усянь хотел было восхититься, но вовремя себя остановил, ведь любая шутка или даже искренний комплемент могли «спугнуть» нефритовое сокровище Гусу, доверие которого он чудом добился. Вэй Усянь не удержался и пробежался пальцами по торсу мужчины и, слегка помедлив, спустился ниже к дополнительному слою одежд в области паха.       Он аккуратно положил свою руку поверх одежд и, едва не вскрикнув, тут же отнял её. Дело в том, что как только он коснулся, орган под его рукой за секунду от полностью спокойного состояния пришёл в полную «готовность». Вэй Ин попытался припомнить, так ли быстро реагировало его собственное тело ещё в той прошлой жизни, но не смог дать себе точного ответа. В конце концов, может он удивился лишь потому, что впервые был в таком положении. Мгновенно затвердевший, словно камень, орган с силой натягивал тонкий слой нижних одежд так сильно, что, казалось, вот-вот их разорвёт, а сквозь тонкую ткань можно было разглядеть выступающие очертания вен. «Ничего себе» подумал Вэй Усянь, восхищаясь размерами сия орудия. При таком зрелище его собственное тело начало реагировать, кровь прилила к вискам, губы пересохли, а мышцы живота напряглись. В конце концов, он обладал телом обрезанного рукава, не удивительно, что оно отзывалось.       Он поднял взгляд на Лань Чжаня. Тот сидел, словно дышащая статуя, закрыв глаза и плотно сжав губы. Вэй Усянь поймал себя на мысли, что это выражающее полное доверие и волнение одновременно лицо едва ли не такое же очаровательное зрелище, какое он видел ранее.       Руки мужчины наконец снова коснулись нижних одежд и на этот раз развязали очередной пояс, обнажая из без того прекрасную картину. Ткань чуть ли не со скрипом соскользнула с члена. Вэй Усянь увидел, как небольшая капля почти прозрачной жидкости появилась на кончике слегка покачнувшегося от недавнего движения ткани органа.       «Я ничего даже ещё не сделал, а Лань Чжань уже так возбуждён. Вот что значит годы воздержания».       Вэй Усянь обхватил рукой член, на фоне которого габариты его руки несомненно меркли. Он прислонился губами к груди мужчины и одновременно с плавным движением руки по члену поцеловал белоснежную кожу. И в этот момент слух Вэй Усяня разразил звук, который он никогда и представить не мог, что услышит. Глухой короткий стон Лань Чжаня прям над его ухом пронёсся словно гром. Он сделал ещё всего пару движений рукой и вдруг почувствовал знакомую пульсацию под пальцами. Раздался ещё один глухой стон, и Вэй Ин увидел, как по пальцам его потекла горячая густая жидкость.       «Не может быть…»       Он поднял взгляд на Лань Чжаня. Глаза мужчины были по-прежнему закрыты, но вот губы уже были не в силах сжиматься. Они жадно хватали воздух и слегка тряслись. Вэй Усянь не мог поверить тому, что видит. Он коснулся второй рукой груди заклинателя и ощутил бешенный стук сердца под ней. Член же во второй руке оставался всё таким же твёрдым от возбуждения.       Стук его сердца. Горячая сперма на пальцах. Эти нежные губы, что так отчаянно глотают воздух. Всё это пронеслось оглушительным звоном в голове Вэй Усяня. Его собственное тело захватил поток возбуждения, и он, словно в тумане, оглушённый и ослеплённый этим звоном, потерял контроль над своими движениями и опустился головой прямо к члену Лань Чжаня, заключая его меж губ. Ноги непослушно обмякли, и он плавно скатился с тахты, оказавшись на полу между ног Ванзци.       «Что я делаю?!»       Глаза Вэй Усяня широко распахнулись, он отпрянул губами от члена и поднял взгляд. Лань Чжань смотрел на него такими же широко раскрытыми глазами. Но помимо удивления в них читалось беспомощность перед охватившим его впервые в жизни возбуждением. Губы и даже челюсть его едва заметно тряслись, а сам мужчина тяжело дышал. Кисти рук впились в тахту с такой силой, что кое-где деревянное основание мебели треснуло. Если до этого Вэй Усянь ждал от Лань Чжаня такого же вопроса «что ты делаешь», то теперь понял, тот просто не мог, великий, непобедимый, решительный и безупречно холодный Лань Чжань сейчас не в силах был его остановить.       Вэй Усянь снова коснулся губами возбуждённого члена и теперь лишь поцеловал его. Затем он провёл языком по головке, ощущая лёгкий сладко-солоноватый привкус всё ещё стекающей по члену жидкости. Он облизнулся и, раскрыв губы, вновь обвил ими горячий орган. Вэй Усянь слегка наклонил голову и попытался взять в рот как можно больше, но едва ли поместил в себя одну треть члена. Вскоре он немного освоился и немного ускорил движения головой, а вместе с ней и рук у основания члена.

***

      — Если я говорю, что слышал крик, значит я слышал крик, — настаивал Цзинь Лин. Лань Сычжуй в ответ посмотрел на него, как на упрямого ребенка. Двое юных заклинателей препирались прямо под дверью в комнату старших.       — Я не говорил, что ты врёшь, будто слышал что-то. Но я не могу поверить, что с Хангуан-цзюнем могло что-то случиться, к тому же учитель Мо тоже искусный заклинатель.       — Ты забыл, что они только что сражались в туманом городе? К тому же рука того мертвеца могла разбушеваться.       Адепт ордена Лань промедлил с ответом, но потом всё же выложил то, о чём думал:       — Если случилось что-то, с чем Хангуан-цзюнь не справился… уверен, что мы сможем помочь?       Цзинь Лин фыркнул в ответ:       — Ты что, просто трусишь? Так вас обучают в вашем ордене? Что ты скажешь, когда вернёшься? Что не попытался спасти своего наставника, потому что сбежал?       Лицо Лань Сычжуй залилось краской от гнева.       — Я не говорил, что мы должны бежать. Я имел в виду, что мы должны быть осторожны.       Рука Цзинь Лина в этот момент уже легла на ручку двери.       — Погоди, — Лань Сычжуй достал свой меч из ножен, а во вторую руку вложил мешочек-ловушку для озлобленных мертвецов. — Можешь открывать.       После его слов Цзинь Лин тихо, но резко дёрнул за ручку двери, и перед глазами юных адептов предстала картина, из-за которой оба мгновенно пожалели, что не слепы с рождения.       В комнате старших заклинателей царила бы кромешная тьма, если бы не свет луны. Свечи давно потухли, но голубое мягкое сияние пробивалось сквозь окно и озаряло центральную часть помещения. Из-за лунного света обыкновенно светлая кожа Хангуан-цзюня, казалось, отливала голубоватым оттенком. Он сидел на тахте для сна, откинувшись назад и оперившись на руки. Голова заклинателя была тоже запрокинута назад. Сквозь раскрытые губы раздавались громкие глухие звуки прерывистого дыхания. Один из концов его лобной ленты, влажный от пота, вместе с локоном его длинных волос прилип к коже на обнажённом плече. Белые одежды мужчины были распахнуты и лишь малая часть их покоилась на кистях рук и бёдрах, обнажая его плечи, торс, большую часть рук и ноги. Мышцы рук и пресса были напряжены до предела, грудь быстро вздымалась от учащённого дыхания. Широко расставленные ноги заклинателя слегка зависли над полом. А меж ними юные адепты увидели то, что больше всего им хотелось забыть из этой ночи — голову учителя Мо. Она с необыкновенной прытью двигалась вверх вниз по направлению к бёдрам Хангуан-цзюня. В такт движениям головы слышались тихие, но отчётливые хлюпающие звуки.       Дверь комнаты закрылась мгновенно сразу же после открытия, но этой доли секунды хватило, чтобы Цзинь Лин всерьёз захотел выколоть себе глаза. Юноши с усилием воли остались стоять на ногах и кое-как спустились со ступеней. Не обмениваясь и словом, они, шатаясь, пошагали в свои покои, и ни один из них не смог сомкнуть глаз той ночью.

***

      Даже если бы война кланов вновь разразилась прямо под окнами их покоев, вряд ли это было способно отвлечь двух мужчин от процесса, которому они отдались целиком. Вэй Усянь после мог бы поклясться, что дверь в их комнату никогда не открывалась. Сейчас он был не силах соединить воедино свои мысли, действия и чувства, не то что заметить происходящее вокруг.       Вот снова, не отрываясь от процесса, поддавшись ускользающей от него мысли, он вдруг поднял взгляд на Лань Чжана. Тот, будто почувствовав его взгляд, посмотрел вниз. Вэй Усянь увидел очередное поразительное зрелище. Сверху вниз на него смотрел самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел в своих двух жизнях. Щёки его покрывал небольшой румянец, а влажные от слёз глаза были наполнены теплотой. Вэй Усянь остановился и попытался будто запечатлить эту картину в памяти навсегда. Он, не отрывая взгляд, медленно выпустил член изо рта. Действие это наградило его очередным звуком глухого стона.       «Этот взгляд. Он так смотрит на меня. Он так… Я хочу сделать всё, что в моих силах для него.»       Эту мысль Вэй Усянь тоже ухватил уже после того, как произнёс следующее:       — Как было в твоих снах? — он задумался на секунду, а затем добавил. — Что ещё я могу сделать?       Лань Чжань попытался проглотить несуществующую слюну в его пересохшем рту и произнёс:       — Во снах я стою на кровати на коленях, а… — он вдруг замолчал и оглянулся на тахту.       — А партнёр лежит между твоих ног на спине, облокотившись на стену. Я прав? — одновременно с этими словами Вэй Усянь проворно поднялся и также быстро забрался на кровать, располагаясь в позе, которую он не раз видел, но никогда еще не бывал в ней в свете таких событий. Лёгкая улыбка скользнула по его лицу.       «Ах, Лань Чжань, ты всё-таки успел краем глаза рассмотреть рисунки, что я так отчаянно пытался тебе преподнести»       Ванзци не двигался с места, тогда Вэй Усянь коснулся его руки и ласково почти пропел:       — Давай же, иди ко мне, — он нежно потянул мужчину за руку, и тот наконец послушно двинулся навстречу.       Вэй Усянь оказался в полусидячем положении на кровати в «ловушке» между ногами Лань Чжаня, который возвышался на ним. Голова одного мужчины и бёдра другого были снова на одном уровне. Вэй Усянь коснулся пальцами свободной от одежд кожи ног Ванзци, а головой потянулся навстречу неизменно возбуждённому органу. Он игриво облизнул член и, как бы держа тот на языке, не совсем внятно спросил:       — Теперь ты в точности, как в твоём сне?       — Да. И ты тоже, — прозвучал ответ.       «Я? В его сне? Что имел в виду?»       Он не успел задать эти вопросы вслух, так как в его податливо отрытый рот скользнул влажный возбуждённый член Лань Чжаня. От этого неожиданно резкого движения голова Вэй Усяна еле слышно стукнулась о стену. В следующий миг рука Ванцзи заботливо нырнула между стеной и головой мужчины, создавая своего рода подушку. Вскоре уже обе ладони Лань Чжаня обвивали голову заклинателя, пробираясь пальцами меж длинных чёрных прядей.       Тем временем бёдра Ванцзи с каждым движением набирали скорость и всё глубже погружали член в горло Вэй Усяня. Тот в свою очередь, совершенно не готовый к таким глубоким приёмам, широко раскрыл глаза, из которых покатились слёзы. Он уже собирался предпринять какие-то попытки остановить Лань Чжаня, как вдруг почувствовал, что и без того каменный член мужчины стал ещё твёрже. Над головой же его зазвучали уже несдерживаемые частые громкие стоны. От этих звуков сознание Вэй Усяня окончательно затуманилось. Его рука, что вот-вот уже собиралась постучать по бедру Лань Чжаня, стремительно опустилась вниз к его собственному вот уже долгое время возбуждённому члену и задвигалась с бешеной скоростью.       Лань Чжань, задыхаясь от стонов, двигался всё быстрее и быстрее, буквально вдалбливал голову Вэй Усяня в свои ладони. В одно из таких движений он вошёл так глубоко, что губы заклинателя оказались плотно прижатыми к коже возле основания члена. В этот момент Вэй Усянь почувствовал, как орган у него во рту задрожал, а по стенкам горла потекла густая струя.       — Мг… м…ааа… аааах…       Одновременно с этим волна оргазма захлестнула и его самого. Дрожь пробежала по всему его телу, и он излился удовольствием себе на живот. В миг, когда Вэй Усяню показалось, что Лань Чжань уже вечность кончает в него, и он непременно сейчас задохнётся, его наконец освободили из железной хватки. Ванцзи медленно отодвинулся. Кашель, глоток, глубокий вдох, снова кашель, ещё глоток, выдох, вдох.       Всё, что было после, Вэй Усянь почти не помнил. Единственное, что он знал наверняка, это то, что его аккуратно уложили на кровать, а дальше он вероятно провалился в глубокий сон.

***

      Позже, во время трапезы с юными адептами, когда Вэй Усянь потянулся рукой к своей ноющей челюсти, чтобы размять её, двое юношей страшно прыснули водой и чуть не захлебнулись. По непонятным ему причинам, Цзинь Лин больше не упрекал того в приставаниях к адептам его орденов.