Erebētā de

— Придурок, из-за тебя мы снова опоздаем, — Накахара ворчит, подходя к лифту и пропуская горе-напарника вперёд. — Почему это из-за меня? — Дазай удивленно вскидывает брови и чуть хмурится. — Хочешь сказать, это я полчаса не мог выбрать блядский кофе? Что ж, ответа на это не находится, поэтому Дазай лишь пожимает плечами и давит на кнопку, отправляя лифт на верхний этаж. Когда железные двери закрываются, руки, обтянутые черной тканью перчаток, скрещиваются на груди. Накахара откидывает голову назад и прикрывает глаза, чувствуя теплое дыхание возле уха. — Что ты дел—, — Дазай не дает договорить, наваливается всем телом, буквально вдавливая напарника в стенку, и требовательно прижимает их губы друг к другу. Чуя на это лишь хмыкает и шумно выдыхает через нос.  Руки взлетают к каштановым волосам, зарываются в них и тянут в немой просьбе приоткрыть рот. Накахара сжимает зубы на нижней губе, тут же проводя языком по месту укуса и проникая им в чужой рот. Дазай довольно мурчит в поцелуй, пока ладони скользят вниз по животу в поисках пряжки ремня. Когда рука ложится на пах, а пальцы слегка сжимаются, Накахара раздраженно мычит, отстраняясь и облизывая припухшие губы. — Ты в курсе, что мы в лифте? Дазай прижимает мокрые поцелуи к чужой шее, игнорируя вопрос. Языком выводит дорожку до ключиц, пальцами пробираясь под ткань белья. Ладонью обхватывает член, размазывая капли предэякулята по головке и вырывая из Накахары неконтролируемый полувсхлип-полустон. Трение настолько приятно, что потрахаться прямо сейчас уже не кажется такой уж плохой идеей. Он бьет кулаком в стенку, посылая к черту гордость и все свои принципы, откидывает голову и позволяет кареглазому демону делать все, что вздумается. Дазай сейчас выглядит, как довольный кот, ведь он именно этого и добивался. Видеть голубые глаза, покрытые пеленой возбуждения, так приятно, что, кажется, он может кончить только от этого. — Милый, я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — он шепчет тихо, но этого достаточно для того, чтобы послать вибрацию по телу и приковать к себе чужой взгляд. Это раззадоривает. Играться с Накахарой, когда он так открыт, — любимое занятие Дазая, поэтому он просто не может не воспользоваться моментом. Когда, под тяжелым оценивающим взглядом, он опускается на колени и зубами расстегивает чужую ширинку, лифт останавливается. В этот же момент срабатывает аварийное освещение, но, кажется, это мало кого волнует. А точнее волнует только Чую. — Чертов лифт, мы же и так опаздываем. — Чиби такой правильный и пунктуальный, — с ноткой наигранного ехидства протягивает Дазай, стягивая чужие брюки вместе с бельем до колен, — С твоим характером только воспитателем в детском саду работать. — Может ты наконец заткнешься, — Накахара почти рычит, зарываясь пальцами в каштановые волосы и дергая на себя, — И займешь свой рот чем-то другим. — Чуе нравится, как я работаю ртом, — шестеренки в голове Дазая активно крутятся, запуская поток мыслей, а когда встают на места, по лицу растекается хитрая ухмылка, — Что же ты хочешь, чтобы я сделал? — Я хочу, чтобы ты отсосал мне, как последняя шлюха, Осаму. Нет нужды повторять дважды, поэтому, не разрывая зрительного контакта, Дазай делает несколько коротких движений рукой, проводя вверх и вниз по чужому члену, после чего проходится языком по всей длине, оглаживая каждую венку. Движения настолько медленные, что Накахаре хочется сильнее сжать пряди волос на затылке и надавить, заставляя насадиться до самого горла. Мысли вылетают из сознания, когда Дазай делает это самостоятельно и начинает двигать головой в несколько раз активнее. Он выпускает член изо рта с пошлым причмокиванием, проводит языком по головке и снова заглатывает, практически утыкаясь носом в рыжие завитки волос. Накахара не может не оторваться от коньячно-карих глаз, когда его собственные закатываются от удовольствия. Чудовщиных усилий стоит собраться с мыслями, чтобы произнести хоть слово. — Ты чертовски хорош, но у меня нет смазки. Я не смогу трахнуть тебя сейчас. Язык последний раз прижимается под уздечкой. Дазай оставляет легкий поцелуй на головке и отстраняется, выуживая из кармана тюбик лубриканта. Видя ошарашенный взгляд сверху, он лишь ухмыляется и хватает чужое запястье, чтобы зубами аккуратно стянуть перчатку и положить в руку смазку. — Позаботься обо мне, — хитрый прищур не сходит с лица Дазая, — Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, что все, что я смогу делать, когда мои колени будут дрожать от удовольствия, это выкрикивать твое имя. Прижать этого наглеца с таким грязным ртом к стенке и стянуть его брюки с бельем до колен занимает у Накахары всего несколько секунд. Он выдавливает смазку на ладонь, растирая ее между пальцев, и откидывает тюбик куда-то в сторону. Потом поднимет, сейчас у него есть дела поважнее. Проникая сразу двумя пальцами и не встречая сопротивления, Накахара приподнимает уголки губ. — Неужели принцесса уже играла с собой сегодня, м, Дазай, — Чуя давит ладонью на поясницу, — Прогнись и подними задницу. Глухой стон вырывается из горла, когда Дазай чувствует, как в него медленно входят до упора. Через пару неспешных толчков Накахара срывается на бешено быстрый темп, буквально втрахивая Осаму в стенку. Кабина лифта заполняется резкими шлепками кожи о кожу, тихими всхлипами и тяжелым дыханием. Через несколько минут Дазай изливается, тут же обмякая и чувствуя, как сильно он сжимается вокруг члена Чуи. Пальцы на ногах подгибаются от сверхстимуляции, когда он в очередной раз попадает по простате. Толкаясь еще пару раз, Накахара кончает следом, пачкая семенем чужие бедра и прижимаясь ленивым поцелуем к затылку. — Ты испачкался, — мурчит Чуя, проводя языком по мочке уха, тут же слегка прикусывая ее. — Мы снова опоздали, — Дазай закатывает глаза, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Блядский лифт.