Забота, дружба и...

1.

      Ники привык, что в этом доме абсолютно у каждого дрянные часы бодрствования. И поэтому он вовсе не удивлен, когда обнаруживает, что субботним утром из кухни уже доносится шум. Он широко зевает, расчесывает спутавшиеся за ночь волосы и под изобретательные маты Аарона на немецком спускается вниз.       Открывшаяся картина вызывает у него громкий смех, который парень под грозным взглядом кузена безуспешно пытается подавить. Честно-честно. Но без улыбки смотреть на всклокоченного Аарона, с ног до головы покрытого мукой и воюющего с духовкой, просто невозможно. — Либо помогай, либо уходи, — ворчит тот, пытаясь стряхнуть с волос разноцветные кондитерские сердечки. Их Ники купил на прошлый День Святого Валентина, когда тоска по Эрику была удушающей, а хоть немного заглушить ее был способен лишь здоровущий десерт с невообразимым количеством украшений и тремя видами крема. — Можно спросить, — давя улыбку, Ники подбирается ближе и изучает масштаб катастрофы, — что именно мы тут делаем?       Аарон, признавший поражение в неравной войне с кондитерской посыпкой, устало облокачивается на стол и вздыхает: — Ты, очевидно, веселишься за мой счет, а я, — воет он с абсолютно несчастным видом, — пытаюсь испечь черничные кексы. Но чертов рецепт явно неправильный, потому что… вот, — только когда Аарон отодвигается, Ники замечает на стойке неаккуратную кучу чего-то, перегоревшего и чудовищно неаппетитного. Чего-то, что по всей видимости должно было быть черничными кексами.       Со всей возможной деликатностью Ники похлопывает Аарона по плечу: — Для первого раза довольно неплохо. — Это моя пятая попытка.       Все, кто когда-либо называл Ники несдержанным, сейчас должны прикусить свои языки, потому что он невероятными усилиями удерживает внутри себя и смех, и подколки, и ненужные сейчас комментарии. Вроде: какого черта, Аарон? Или: как можно за пять попыток не понять, что где-то в пропорциях затерялась ошибка? Он осторожно подхватывает противень и лопаткой счищает так называемые кексы в мусорное ведро. После с ловкостью бывшего официанта протирает поверхность стола, аккуратно танцуя вокруг замершего в поражении кузена.       Закончив, он вытирает руки о кухонное полотенце с лисьими мордочками, купленное на прошлых выходных под недовольным взглядом Эндрю, и встает напротив Аарона. — Хорошо, теперь, когда наша кухня не похожа на декорации кулинарного хоррора, ты расскажешь, почему именно ты занимаешься выпечкой в семь утра в субботу?       Потому что Ники, конечно, привык, что к этому времени дом уже живет своей жизнью. Но обычно это Нил, возвращающийся с преступно ранней пробежки. Или Кевин, только-только отлипший от очередного увлекательного романа. Или сам Ники, мозг которого вновь мешает ему доспать положенные восемь часов. Черт, это мог быть даже Эндрю, выкуривающий на заднем дворе сигарету за сигаретой и притворяющийся, что не кошмары подняли его в такой ранний час. Но никогда не Аарон. И уж точно не Аарон, с чего-то вдруг решивший поиграть в «Великого пекаря Британии».       Так что вопрос вполне логичен, а ответ, судя по потупившему взгляд Аарону, куда интересней, чем Ники мог предполагать. Он опирается на стойку и выжидающе складывает руки на груди. — Сегодня у Кевина полгода трезвости, и я хотел его подбодрить. Это должны были быть его любимые кексы с черникой и дурацкой посыпкой, которую он притворяется, что не любит, а на самом деле всегда съедает в первую очередь. А получилось, — он машет рукой в сторону мусорного ведра, — вот это!       В очередной раз за утро Ники проявляет чудеса тактичности, потому что в этот момент ему хочется умиленно завизжать и, может, даже пару раз попрыгать на месте. Чуткость Аарона, его забота по отношению к Кевину не является чем-то новым. Не для Ники уж точно. Но до этого его кузен никому не позволял видеть себя настолько уязвимым. Не позволял себе настолько открыто проявлять эту привязанность.       Их дружба, развившаяся после кошмаров прошлого года, не стала удивительным открытием. Никто и не делал из этого большого события. Просто в один момент Кевина и Аарона можно было чаще увидеть вместе, чем поодиночке. И Ники, все еще отчаянно переживающий за своих кузенов, был так счастлив, что Аарон нашел того, кто его понимает. Кто поддерживает его желание смотреть нудные документалки, обсуждать каждую прочитанную книгу и зависать в университетской библиотеке сверх необходимого.       У Эндрю был Нил, даже если Ники все еще разбирался в природе их отношений, а у Аарона был Кевин, даже если природа их отношений была запутанной даже для них самих. Ники просто рад, что оба его кузена нашли тех, кто принимает их со всеми странностями, чудаковатостями и острыми углами. — ... этих глупых интернет-кондитеров! — взбешенный Аарон пару раз бьется головой о холодильник, и Ники очень-очень хочется его обнять и успокоить.       Но вместо этого он стаскивает с крючка фартук c мультяшным Люком Скайуокером и надписью: «Да прибудет с тобой вилка», и хлопает в ладоши. — Тебе повезло, ведь теперь у тебя есть я, а не какие-то интернет-кондитеры!       Недоверчивость во взгляде Аарона быстро сменяется облегчением и благодарностью, но вслух он произносит лишь: — Без белого сахара и на овсяном молоке.       Как будто Ники мог забыть о пищевых заскоках Кевина Дэя. Одно время на их холодильнике даже висел длинный список с пометками, о том, какие продукты и на что нужно заменить. Там была целая система цветных примечаний и разбивка по продовольственным категориям. Потом Эндрю, естественно, надоело смотреть на этот кошмар, и он сжег листок прямо на глазах у Кевина, после чего вытащил из морозилки ведерко карамельного мороженого, ухмыляясь при этом чересчур самодовольно. Тогда Кевин лишь пожал плечами и принялся готовить один из своих отвратительно-полезных смузи, в котором было так много зелени, что в конце концов ради собственного здравомыслия Эндрю сбежал из кухни под смех брата.       Сейчас, наблюдая, как Аарон с новым воодушевлением принимается крутиться по кухне, Ники не может сдержать понимающую улыбку. Чем бы ни были Кевин и Аарон, это определенно одни из самых значимых отношений в жизни его кузена. Даже если Ники до мурашек под кожей хочет подтолкнуть Аарона в нужную сторону, он позволит ему двигаться в собственном темпе. — Давай сделаем нашего мальчика счастливым! — восклицает он и смеется над Аароном, который бубнит себе под нос, что-то, смутно похожее на «он не наш мальчик».       А через несколько часов Ники с умилением наблюдает, как Кевин Дэй наслаждается черничными кексами и с благоговением смотрит на смущенного Аарона. — Тебе не нужно было, — он слизывает яркие сердечки с верхушки, — но это безумно вкусно, так что, пожалуйста, продолжай делать это. Типа, вечно. — Вряд ли Ники согласится вечно печь нам кексы. — Думаю, тогда нам с тобой придется научиться делать это самостоятельно.       На этой ноте Ники решает оставить парней наедине, даже если все, что они будут делать, это объедаться выпечкой и смотреть друг на друга с трепетным обожанием. Выходя из кухни, он, не удержавшись, ласково треплет кузена по волосам и делает пометку купить побольше кондитерских украшений.

2.

      У Элисон есть ровно полчаса, чтобы пообедать, записаться на стрижку и добежать до корпуса, в котором у нее следующая лекция. В этом плане нет пункта «столкнуться с придурковатыми бывшими дружками Сета». И уж точно нет пункта «мило общаться с этими самыми дружками». А потому, только завидев дебильную ухмылку Майкла, нескладную фигуру Джима и пережженные волосы Саттон, она пытается скрыться за ближайшей колонной. В этот же момент толпа перед ней предательски расступается. — Эли-Белли! — похотливо поигрывая бровями, тянет Джим, и Элисон поводит плечами, смахивая нахлынувшую ледяную дрожь. — Как дела? Сто лет тебя не видели! — прокуренным голосом хрипит Майкл.       Спасибо хоть Саттон молчит, как обычно ограничиваясь презрительным взглядом из-под ресниц. — Все отлично, извините, я спешу, — Элисон пытается обойти троицу, но те явно настроены на разговор и прикрывают ей путь. — Куда ты? — подбирается поближе Джим. — Проводить?       Элисон игнорирует его поползновения и издевательскую ухмылку Саттон. — Нет, не надо. Приятно было встретиться.       Последнее даже для ее ушей звучит чересчур наигранно и неправдоподобно, но у нее нет ни времени, ни желания играть в любезности и притворяться, что эти отбросы не вызывают у нее отвращения. Она и общалась-то с ними лишь по прихоти Сета. Они всегда доставали травку и таблетки, всегда знали, где и когда будет очередная тусовка, всегда были готовы предоставить Сету легкое расслабление. И вот к чему это привело!       Она смаргивает наваждение и быстро оглядывается. Кампус стремительно заполняется народом, утренние занятия закончились, и теперь на улицу вываливается толпа голодных, замученных студентов. — Знаешь, Сет был так в тебя влюблен, — ни с того ни с сего говорит Майкл, так неожиданно, что Элисон на мгновенье теряется. — Дурь, правда, он любил сильнее, — даже не пытаясь говорить тише, комментирует Саттон, и это становится последней каплей.       Элисон отталкивает вновь прилипшего к ней Джима, от которого воняет травкой, по́том и дешевым дезодорантом, и поправляет сумку на плече. — Мне пора, — отрезает она и двигается вперед. На этот раз ее никто не останавливает.       Только, оказавшись за углом центра искусств, она позволяет себе расслабиться, делает глубокий вдох и откидывается спиной на бетонную стену. За закрытыми веками уже ждет знакомое лицо.       Сет улыбается, задорно и немного дерзко, впервые приглашая ее на свидание.       Сет с помутневшим взглядом и красными-красными губами после их первого поцелуя.       Сет, говорящий «я тебя люблю, моя Эл» в самый первый раз.       Блядство!       Элисон распахивает глаза и смаргивает набегающие слезы. У нее нет времени на это. У нее нет на это сил. Не сегодня.       Внезапно со стороны аллеи, где частенько отдыхают студенты, звучит знакомый голос. — Элисон!       Спешно проверив, не поплыла ли тушь, она осматривается и быстро находит Кевина Дэя. Тот сидит на пледе, стащенном явно из общежития, и приглашающе машет рукой. Их отношения за последние месяцы стали если не дружескими, то точно приятельскими, потому что очевидно совместное прохождение того дерьма, с которым «Лисы» столкнулись в прошлом году, сближает людей. — Надеюсь, ты постираешь этот плед до следующей ночи кино, — прищуривается она, на что Кев лишь легкомысленно отмахивается и похлопывает рядом с собой.       Усевшись, Элисон утыкается подбородком в колени и смотрит вдаль. Отсюда не видно бывших дружков Сета, но воспоминание о встрече с ними заставляют ее поморщиться. — Что случилось?       В голосе Кевина неподдельное беспокойство, но это уже не так удивляет, как в начале сезона. Каким-то образом за последние несколько месяцев Кевин Дэй превратился из экси-маньяка с нулевым эмоциональным диапазоном в чуткого товарища, готового выслушать и прийти на помощь. А может, он всегда таким был, просто остальные не смотрели дальше его тщательно созданного медиа-фасада. — Столкнулась с прошлым, — честно отвечает Элисон и чуть поворачивает голову, встречаясь с искренним встревоженным взглядом парня. — Друзья Сета. — То есть его дилеры?       Вместо ответа на этот раз Элисон двигается дальше по пледу и разглядывает разложенные на нем банки энергетиков, батончики мюсли и контейнеры с салатом с логотипом кафе через дорогу. Элисон знает, что у Кевина нет сегодня занятий в этой части кампуса, и он уж точно не пьет энергетики. Она кивает головой на яркую баночку и вопросительно приподнимает бровь.       На лице парня проступает очаровательный румянец, и он предпочитает смотреть куда угодно, но только не на Элисон. Она бы, может, и зацепилась за это, но, откровенно говоря, краткая встреча с Джимом, Майклом и Саттон выбила из нее все силы. Да и она прекрасно знает, для кого Кевин Дэй устроил по-киношному милый обед на природе.       Ее подозрения подтверждаются, когда на плед плюхается Аарон. Поначалу он даже не замечает Элисон, откидывает в сторону стопку учебников, хватает энергетик и, звонко пшикая «ушком», припадает к банке. Пока он с наслаждением вливает в себя холодный напиток, Кевин следит за движениями его кадыка, а Элисон — за жадным взглядом самого Кевина. О, это становится в разы интересней! — …дак! Заставил меня перепроходить тест, в котором сам же и накосячил! Эта статистика сведет меня с ума! У меня уже появились седые волосы. Не веришь, смотри!       Он тянется ближе к Кевину, практически заползая ему на колени, и тычет в лицо оттянутую прядь волос. Только, когда Элисон заливисто смеется над происходящим, Аарон обращает внимание на ее присутствие. Он дергается и резко разворачивается, не отодвигаясь, впрочем, от Кевина. — Привет, — неловко кивает он и прячет лицо за банкой энергетика. — Так значит, — нарочито медленно тянет Элисон, гадая, стоит ли поднимать эту тему. Но обед почти заканчивается, а этот разговор, даже будь парни к нему готовы, растянулся бы на долгие-долгие часы, поэтому она смотрит на Аарона и спрашивает. — Статистика?       Кевин со стоном запрокидывает голову, когда Миньярд начинает, размахивая руками, материть своего профессора, учебную программу и сокурсников. Скорее всего, эту речь он произносит уже не впервые. — Знаешь, Нил ведь в этом разбирается, — с улыбкой предлагает Элисон, — ты мог бы… — Только не это! — шипит Кевин и закатывает глаза, когда Аарон вскидывается с новым энтузиазмом и расписывает все причины, по которым он ни за что не станет просить помощи у «ебанутого на голову недотепы с незатыкающимся ртом и нелепым чувством юмора».       Под ругательства Миньярда и успокаивающее бормотанье Кевина Элисон проверяет телефон, просигналивший напоминанием позвонить в салон и записаться, черт возьми, на стрижку. — Ты сдашь этот тест, мы оба это знаем.       Расслабившийся и выговорившийся Аарон упирается своим плечом в плечо Кевина и берет протянутый салат. В этот момент Элисон вспоминает, что она так и не пообедала, но на это времени уже не остается. Блядкие дружки Сета! — Кукуруза и чили, — причмокивая, стонет Аарон и бросает на Кевина благодарный взгляд.       Будь у Элисон побольше времени, она точно осталась бы и дальше наблюдала за этим неловким шоу с сердечками в глазах, пунцовеющими щечками и якобы тайными улыбками. Ох, она так скучает по чему-то подобному! В такие моменты ей очень не хватает Сета, даже если их отношения были похожи на готовый взорваться вулкан.       Отбрасывая грустные мысли, она хлопает себя по бедрам и ловко поднимается на ноги. — Мне пора бежать, но было приятно с вами потусоваться.       Она уже отворачивается, когда раздается голос Кевина: — Элисон, — дождавшись, пока она поднимет на него взгляд, он продолжает, — ты была другом Сета. Мэтт, Дэн и Рене были. Те, с кем ты сегодня столкнулась, были кем угодно, но не его друзьями, понимаешь?       Элисон кивает, опустив голову и рассматривая травинку, прилипшую к левой туфле. Внезапно широкая ладонь оказывается прямо перед ее глазами; Кевин Дэй протягивает ей парочку мюсли-батончиков. — А мы твои друзья, Элисон, надеюсь, ты знаешь это. — Спасибо.       Уже добравшись до конца аллеи, она оборачивается. Кевин и Аарон теперь лежат плечом к плечу и о чем-то увлеченно болтают, повернув лица друг к другу и почти соприкасаясь носами. Их ноги переплетены, а поднявшийся ветер сбросил с пледа пустой контейнер из-под салата, но парни, скорее всего, даже не замечают этого, полностью потерянные в моменте.       Элисон улыбается, с хрустом откусывает батончик и продолжает свой путь.

3.

      Дэвиду сложно приспособиться к новой реальности. Казалось бы, он должен быть устойчив, морально подготовлен и эмоционально стабилен, чтобы иметь дело с самыми разными ситуациями, в которые с завидным постоянством влипают «Лисы». Черт, да у него тут мальчик-якудза, вратарь, спящий в обнимку с ножами, и двое выздоравливающих наркоманов! И все же, несмотря ни на что, он нихрена не был готов к сыну. Взрослому, сформировавшемуся сыну, у которого есть свое мнение буквально на все в этом мире.       И у этого самого сына через три дня день рождения, к которому Дэвид тоже не готов. — Ему просто нужен отец, — выслушав его, заверяет Эбби. — Дело не в том, что ты подаришь, а в том, что ты будешь рядом, — вторит ей Бэтси. — Ты не можешь облажаться, тренер, — слишком серьезно и настойчиво говорит Аарон Миньярд.       Такое предупреждение и откровенная бескомпромиссность на лице парня — новость, как, впрочем, и тот факт, что он вломился в его дом посреди ночи и теперь сидит на стойке, сложив ноги по-турецки и в наглую допивая последний вишневый йогурт. Ваймак рвется сказать, что он вообще-то берёг его на завтрак, но что-то подсказывает, что в ответ получит лишь безразличную усмешку и пожимание плечами. Давно пора начать покупать в несколько раз больше еды, учитывая, что у него постоянно объявляются вот такие незваные гости.       Поначалу, проснувшись от шума, Дэвид ожидал найти на своей кухне Эндрю, хоть тот и не появлялся с начала сезона. Но обнаружив другого близнеца, был слишком заинтригован, чтоб возмущаться. И вот теперь он сидит за столом и, вскинув голову к потолку, задает вопрос, больше вселенной, чем Миньярду, на самом деле: — Чем я заслужит все это?       Допивая йогурт и облизывая губы, Аарон ловит его взгляд и уточняет, нахмурив брови: — Ты жалеешь, что узнал о Кевине? — Нет, — не раздумывая, качает головой Дэвид, потому что это даже не обсуждается, он рад, что у него есть сын, он рад, что его сын Кевин, он просто…, — я жалею, что у меня нет опыта в отцовстве, и я нихрена не знаю, что подарить своему сыну на день рождения.       Миньярд как-то весь расслабляется, почти растекаясь по стойке, на лице расплывается улыбка, которая, если бы Дэвид все еще сомневался, точно подсказала бы, что перед ним именно Аарон, а не Эндрю. Интересно, кто-то кроме него заметил, что у Аарона появляются эти задорные ямочки, когда он улыбается? — Давай посмотрим, что у тебя есть, старик, — парень напрочь игнорирует недовольное бормотанье Дэвида - вовсе он не старый, спасибо большое! – и щелкает пальцами в нетерпении. — Идеи!       Спустя четыре выстраданных Ваймаком и отвергнутых Аароном предложения, на кухне повисает молчание. Дэвид давненько не чувствовал такого дискомфорта в присутствии кого-либо, но разочарованный, а точнее даже расстроенный взгляд Миньярда действительно заставляет мужчину ощущать себя неудачником. Да, он согласен, что все идеи, связанные с экси, как будто лежат на поверхности, но все же. — Ладно, — разорвав неуютное молчание, начинает Аарон, — всё еще хуже, чем я представлял. — Ну а что подготовил ты, мистер-идеальный-даритель-подарков?       Возможно, в другое время и в другом настроении Ваймаку стало бы стыдно за такой чисто подростковый взрыв. Боже, он даже руки сложил и губы поджал, как делал в пятнадцать, когда отец отказывался отпускать его на тусовку к лучшему другу. Или как в девятнадцать, когда Кейли продолжала уламывать его провести лишний час на поле, отрабатывая приемы, а сам Дэвид хотел лишь жирной пиццы и огромную порцию картошки-фри.       Аарон, казалось, его терзаний вовсе не замечает, он постукивает пальцами по коленке и горделиво ухмыляется: — Тур по музеям Саванны, в Джорджии. Кстати, мы пропустим тренировку в четверг.       И, черт возьми, это отличный подарок! За последние месяцы Дэвид сблизился с Кевином достаточно, чтобы знать: тот не просто помешан на экси и живет лишь им, нет, у парнишки есть куча других интересов и хобби. На их еженедельных ужинах по средам они продолжают узнавать друг друга, и Кевин, пусть неохотно и смущаясь, но приоткрывает Дэвиду дверь в свой мир. Мир, который не ограничен плексигласовыми стенами поля, и не сконцентрирован на клюшке в его руках. — Это, — впечатлено улыбается Ваймак, — продуманный подарок. — Конечно, — опускает голову Аарон, и неожиданно он - тот, кто смущается на этой кухне. Дэвид не успевает, как следует, поразмыслить над этим, потому что парень быстро берет себя в руки. Самодовольный взгляд возвращается с новой силой. — Я знаю Кевина, я знаю, что ему нравится, знаю, чего он хочет, даже если он не говорит этого прямо. Он не привык говорить о своих желаниях, ты ведь понимаешь?       И Дэвид понимает. Конечно, он понимает. За прошедший год он узнал достаточно и о Мориямах, и о «Воронах», и о прошлом Кевина в «Гнезде». Ему до сих пор иногда хочется добраться до Тэцудзи и разорвать его глотку голыми руками. Хочется посмотреть в глаза наглому Рико и лично прострелить его голову. Только вот он знает, что оба уже мертвы. И от этого, с одной стороны легче, а с другой, тошно, потому что это он должен был их убить. Он должен был отплатить им за каждую травму, физическую и моральную, Кевина. — Так ты пришел в полтретьего ночи раскритиковать мои идеи, или у тебя есть предложения?       Аарон в одно движение спрыгивает со стойки и вытаскивает из кармана толстовки сложенный листок. Дэвид только сейчас замечает, что рукава черной толстовки почти полностью закрывают пальцы парня, да и по длине она выглядит явно снятой с чужого плеча. Что-то подсказывает, что Дэвид знает, кому она принадлежит. Он не успевает продолжить мысль, потому что Аарон настойчиво трясет рукой перед его лицом.       Ваймак перехватывает бумагу и вопросительно приподнимает бровь. — Что угодно из этого будет лучше сертификата в спортивный магазин или любой другой чуши, которую ты придумаешь, старик.       Не дожидаясь ответа и отмахиваясь от вскинувшегося Ваймака, Аарон двигается к входной двери, но у самого порога останавливается и оборачивается: — Чтобы ты ни выбрал, советую добавить бонусом первый пункт.       После он уходит, растворяясь в ночи Пальметто и оставляя Дэвида растерянно пялиться ему вслед. Придя в себя, он разворачивает листок и читает составленный убористым подчерком список.       Пункт первый: отцовская любовь. — Черт побери, Миньярд, — с улыбкой качает головой Ваймак.       Через три дня он смотрит, как Кевин переводит восторженный взгляд с подарка на него, и благодарно кивает усевшемуся на подлокотнике дивана Аарону. Тот отмахивается и поглаживает счастливого Кевина по плечу. — Спасибо огромное, — шепчет Кевин и после недолгое паузы добавляет, — пап.       Дэвид отказывается плакать, но, когда парень бросается к нему через всю комнату и налетает с обезоруживающими объятиями, он не может сдержать эмоций. — С днем рождения, сынок.

4.

      Команда Юридического университета Кэмпбэлла никогда не была для «Лисов» серьезным противником. У них не было жесткого контроля «Воронов», непредсказуемости «Троянцев» и ярости «Шакалов».       Поэтому для Мэтта становится неприятным сюрпризом, когда в середине второго тайма вышедший на замену нападающий «Торнадо», здоровенный новичок с острым языком и завышенным самомнением, принимается изо всех сил набрасываться на их защитников. — В чем его проблема? — хватаясь за протянутую руку Мэтта, спрашивает Ники и поднимается на ноги. Его только что весьма ощутимо встретили на подходе к воротам, опрокидывая на поле.       Сам Мэтт уже перестал считать, сколько раз за последние минуты он столкнулся со шкафоподобным Бриггсом. Счет на табло 10:6 в пользу «Лисов», и судя по настрою, «Торнадо» очень не хочет просто так уступать победу. Только вот вместо улучшения своей игры они принимают решение агрессивно разрушать защиту соперника.       Возвращаясь на свою позицию, Мэтт слышит, как Нил и Кевин перекрикиваются на французском, и молится, чтобы у них был рабочий план, как дотянуть до конца матча без потерь, травм и драк.       Им очень-очень нельзя вступать в перепалки. У «Лисов» с репутацией и так все не совсем гладко, не стоит добавлять к этому насилие на поле. К тому же Мэтту вот вообще не хочется потом выслушивать наставления взбешенного Ваймака и видеть разочарованный взгляд Эбби.       Какое-то время все идет спокойно. Кевин с Нилом разыгрывают мяч и забивают еще два гола, и Мэтт радостно скачет, подмигивает сидящей в зоне запасных Дэн и готовится полностью разорвать эту игру. Но буквально за три минуты до конца матча случается то, из чего становится понятно, что драки не избежать. Гадство!       Мэтт перехватывает мяч у игрока «Торнадо» и с рикошета отправляет его прямо в клюшку ожидающего Аарона. Тот принимает решение за считанные секунды. Его движения отточенные и плавные, и Мэтт прекрасно знает, что это заслуга ночных тренировок, которые Миньярд стал посещать с поразительным постоянством.       Матч почти завершен, и в порыве безумного отчаянья Бриггс кидается вперед, проносится по полю на скорости, которую, отчего-то не демонстрировал в последние полчаса, и врезается в готового сделать передачу Аарона. Мэтт слышит негодование толпы, но уже мчится туда, где тело Аарона, звучно ударившись о плексиглас, валится на поле.       Когда он добирается до места, Бриггса оттаскивают в сторону члены его команды, но всё, что волнует Мэтта, это Аарон, который не поднимается. Аарон, с которого слетел шлем. Аарон, который безумно хлопает глазами и явно не совсем понимает, что произошло. — Боже! Аарон, ты в порядке? — Ники уже сидит рядом с кузеном, вскинув руки и в ужасе округлив глаза.       Где-то хлопает дверь на поле, скорее всего, Эбби уже бежит сюда с аптечкой и тревогой на лице. Мэтт склоняется над Аароном, который постепенно приходит в себя и делает попытку сесть. — Эй-эй, полегче, дружище, — Мэтт останавливает его, чуть надавливая на плечо.       Внезапно в голову приходит мысль, что здесь кого-то не хватает. Кого-то, кто точно должен переживать за Аарона. Кого-то, кто точно не оставит это просто так. Мэтт оглядывается, ожидая увидеть Эндрю поблизости, но тот в нескольких метрах от них. В эпицентре переполоха.       Ругнувшись сквозь зубы, Мэтт вклинивается в драку в тот момент, когда в лицо Бриггса, с которого уже стянули шлем, врезается кулак. С удивлением он отмечает, что бьет придурка не Эндрю, что было бы предсказуемо, а Кевин. Кевин, который на памяти Мэтта ни в одной драке на поле не участвовал. Кевин, который ворчал на них после каждой стычки с «Шакалами» в прошлом сезоне. Кевин, который бережет свои руки так, словно они национальное достояние.       Этот же самый Кевин сейчас вновь замахивается и бьет в скулу Бриггса, чьи руки надежно держит Эндрю. Капитан «Торнадо» носится вокруг, пытаясь прервать откровенное избиение, в то время как Мэтт с мрачным удовлетворением думает, что ублюдок это заслужил. Он целый тайм кидался на них, играя даже не на грани, а четко за чертой правил. Карма — та еще сука! — Прекратите! — голос подоспевшего рефери гремит на все поле, и только тогда Мэтт вмешивается.       Он кивает Эндрю и похлопывает Кевина по груди, отводя его в сторону от скрючившегося и сплевывающего кровь Бриггса. — Давай успокоимся, да, Кевин? — просит Мэтт, обхватывая щеки парня и заставляя его сосредоточиться на нем, а не на желании вновь кинуться в драку. — Дыши.       Глаза Кевина дикие, а грудь вздымается так, словно он только что пробежал один из изматывающих марафонов Ваймака. Мэтт выжидает несколько мгновений, позволяя парню отдышаться и прийти в себя. Где-то позади раздается недовольное ойканье Аарона, и именно это выводит Кевина из транса. Он вырывается из рук Мэтта и спешит вперед, расталкивая слоняющихся поблизости игроков «Торнадо» и матерясь на смеси французского и английского. — Как ты? — дрожащим голосом спрашивает он, падая на колени рядом с Аароном. — Вообще не понимаю из-за чего все так всполошились, — ворчит Миньярд, — просто царапина. — Ты потерял сознание на несколько секунд, — любезно подсказывает Эндрю, чем начинает спор между братьями. — Ты был в воротах, как ты мог видеть? — Почувствовал. — Нет такой вещи, как близнецовая связь. — Тогда как я постоянно чувствую, что ты творишь глупости?       Несмотря на пережитый за товарища страх, Мэтт смеется, слушая их болтовню, в которую вклиниваются возгласы Ники и встревоженные расспросы Кевина. — Это сотрясение? — Проведем тесты, как только выберемся отсюда, — успокаивающе улыбается Эбби и обращается к Аарону, — но только на носилках. — Я могу идти сам! — вскидывается парень, но как-то лениво и без запала.       Возможно, думает Мэтт, все дело в суровом взгляде Эндрю. Ну или в мягких уговорах Кевина, одна рука которого лежит на груди Аарона, а вторая неспешно откидывает с его вспотевшего лба светлые пряди. Мэтт не думает, что сам Кевин замечает, что делает это. Зато замечает Эндрю, и Мэтт абсолютно уверен, что видит, как на мгновенье уголки его губ подрагивают в сдерживаемом веселье. — Я могу понести его, — предлагает Кевин, но Эбби уже машет Ваймаку, показывая, что нужны носилки. — Мои ноги функционируют, — продолжает настаивать Аарон, но его никто, конечно же, не слушает.       Убедившись, что Миньярд в надежных руках, Бриггса увели с поля, и больше никаких драк не намечается, Мэтт направляется к Дэн. — Почему у нас не может быть хотя бы одного нормального матча? — измученно спрашивает она, опуская голову ему на плечо. — Тогда мы не были бы «Лисами».       Мимо проносится Ваймак, и спустя несколько мгновений Кевин аккуратно подхватывает возмущающегося Аарона и осторожно опускает на носилки. Их руки переплетаются, и плечи Кевина расслабляются, вероятно, впервые с того момента, как Аарон ударился о плексиглас. Ники щебечет, двигаясь следом, Эндрю и Нил ведут один из тех ужасающих, но вместе с тем завораживающих разговоров одними лишь взглядами, прежде чем тоже отправиться к выходу с поля. — … рок! — Мэтт улавливает ругательства проходящего мимо Кевина. — Надо было ударить его посильнее. — Судя по тому, что я успел услышать, — мягко отвечает Аарон, — ты и так неплохо его отделал. — Но на носилках с поля уносят тебя. — Только потому, что вы с Эндрю чрезмерно опекающие и переживающие идиоты.       Ответа Кевина Мэтт уже не слышит, но, судя по глупой-глупой улыбке Аарона, Кевин говорит, что-то до безумия забавное. — Элисон опять выиграла, да? — очаровательно дуется Дэн, глядя им вслед.       Мэтт смеется и целует ее в макушку: — Боюсь, что так, детка.

5.

      В «Райских сумерках» привычно шумно и суматошно. Роланд привычно подмигивает из-за барной стойки. Ники привычно болтает с бывшими коллегами. Аарон привычно хмурится. Кевин привычно… хотя нет. Здесь всё привычное и знакомое ломается, потому что Дэй, мальчик-проблема, мальчик-катастрофа, мальчик-текила, находится в трезвости больше полугода. Есть жетон и все дела. Эндрю сказал бы, что гордится им, да вот только он таких слов вслух не произносит.       Он помнит, как после огромного срыва в начале лета Кевин заперся в квартире Ваймака и выключил телефон, отказываясь говорить с кем-либо. Игнорируя даже Нила, который раз за разом уламывал его выбраться на тренировку или на пробежку. Память Эндрю — жестокая сука, а потому он прекрасно помнит и то, как пьяный в сопли Дэй звонил ему посреди ночи и рыдал в трубку, не в силах выдавить что-то, осмысленней «почему?» и «за что?».       Он помнит и то, как, вернувшись, после первой тренировки сезона, обнаружил Кевина и Аарона, безжалостно выливающими весь хранящийся у них в общежитии алкоголь в раковину. Тогда Эндрю хмыкнул себе под нос, не веря ни на мгновенье, что Кевин Дэй продержится без водки хотя бы неделю.       Сегодняшний Эндрю рад признать, что был неправ. Но только не вслух. Неа. — О чем задумался? — горячее дыхание опаляет его ухо, вырывая из мыслей.       Эндрю отмахивается, предпочитая сосредоточиться на том, как в приглушенном освещении ночного клуба еще ярче сияют голубые глаза Нила, чем на руках Дэя, вцепившихся в банку газировки. — Потанцуешь со мной? — шепчет Нил, придвигаясь еще ближе, хотя пространства между ними нет с начала ночи.       В нем, в отличие от Кевина, уже два стакана виски, что для неподготовленного организма чертовски много. Оттого щеки Нила раскрасневшиеся, а взгляд чуть расфокусированный. Его колено подпрыгивает, а рука плавно, трепетно и очень осторожно поглаживает бедро Эндрю. Действие, которое заставляет самого Эндрю желать, чтобы вся эта пьяная толпа исчезла, чтобы остались только они одни. Желательно с минимумом одежды и максимумом поцелуев. — Не танцую, — качает головой Эндрю и хватает со стола свой стакан.       Он жадно глотает ром, от которого горло неприятно жжет, а в груди разливается тепло, и старается – изо всех сил старается – не пялиться на грудь Нила. Туда, где расстегнулась лишняя пуговица, оголяя нежную кожу, тонкую полоску шрама и крохотную, едва различимую, если не знать, что искать, родинку. Он ерзает на месте, но чувствует, как возбуждение предательски поднимается от кончиков пальцев и искрами проносится по всему телу. Нил этого предсказуемо не замечает. Глупый кролик хлопает своими длинными ресницами, покачивает головой и даже подпевает какой-то нелепой попсовой песне, которую в последнее время постоянно слушает Ники.       Стараясь успокоиться, Эндрю делает глубокий вдох и отворачивается от Нила, который залпом допивает третий стакан виски и практически вибрирует на месте.       Сквозь грохот музыки и гомон голосов он немного улавливает разговор напротив. Аарон, абсолютно трезвый и счастливый, глупо улыбается размышлениям Кевина о той чудовищно огромной книге, которую они оба читают для своего личного книжного клуба. Участники: эти двое. Книги: любая самая здоровенная, самая запутанная история. Дополнительные баллы, если это исторический роман или один из героев врач. Откуда все это знает Эндрю? Да потому что идиоты не умолкают ни на секунду! Они говорят и говорят. За завтраком, по дороге на стадион, в перерыве на тренировке. Даже в чертовом ночном клубе!       Эндрю тянется за стаканом, но быстро вспоминает, что тот пуст. Чтобы пережить ночь, горящие глаза Нила и щебетание этих двоих, ему срочно необходим алкоголь. Он даже встает на ноги, когда внезапно останавливается. К их столу, к которому никто и никогда не подходит, вдруг приближается девушка. Судя по виду, она уже изрядно пьяна, а потому не переживает ни о последствиях, ни о том, как выглядит. Рядом с ним Нил, тоже поднявшийся с места, неожиданно, словно, трезвеет. Он готов защищаться, но пока выжидает. Эндрю тоже ждет.       Девчонка в это время, не думая ни о чем, подбирается ближе, опирается ладонью на стол и чуть ли не облизывается, глядя на Аарона. Что уж там она бормочет, под усилившейся музыкой не слышно, но Эндрю почти веселится, наблюдая за округлившимися глазами брата и за тем, как он спешно отпрыгивает на стуле как можно дальше. — Мы должны вмешаться? — спрашивает Нил, и первые несколько секунд все, на чем Эндрю концентрируется, это тепло от ладони там, где она поглаживает его поясницу.       Он придвигается ближе, показывая, что не против контакта, и качает головой: — Думаю, у здоровяка всё под контролем.       Нил непонимающе хмурится, пока Эндрю за подбородок не разворачивает его в нужную сторону. Туда, где в этот самый момент Кевин с серьезным видом что-то разъясняет пьяно покачивающейся девушке. Та стреляет глазами на Аарона, будто надеется, что тот спасет ее от гнева Дэя, но он с абсолютно пришибленным видом смотрит на Кевина. Это настолько обожающий взгляд, что Эндрю хочется знать, что же такого Дэй говорит настырной незнакомке. Обхватив Нила за локоть, он делает пару шагов, этого оказывается достаточно, чтоб расслышать поучающее: — …явно дал понять, что не заинтересован. — Ты не заинтересован? — заплетающимся языком уточняет девчонка и кидает на Аарона убитый взгляд.       Тот, не отрывая глаз от Кевина, качает головой. — Вот так всегда, — стонет она, а потом замечает Эндрю и уже двигается было в его сторону, но цепляется глазами за то место, где его ладонь все еще запутана в рубашке Нила, и цокает, отходя, — всегда геи. — О чем она? — хлопает глазами Нил, но у Эндрю лимит глупостей на сегодня исчерпан, потому он тянет своего идиота за руку, переплетая их пальцы. — Мне нужен еще алкоголь. — Он смотрит туда, где его недотепа-близнец пялится на губы его недотепы-друга и поправляет сам себя, — много алкоголя.       Спустя четыре стакана рома, с десяток отвратительных треков и неисчисляемое количество будоражащих прикосновений Нила, Эндрю, наконец решает, что пора заканчивать эту ночь. Он выхватывает их дрыгающейся толпы пьяного Ники, придерживает за плечи шатающегося Нила и ищет глазами остальных чудиков.       Аарон и Кевин находятся там же, где и были оставлены. Только их стулья придвинуты вплотную друг к другу, и придурки пьют на брудершафт. Глотают газировку, а после стукаются лбами и хохочут так, что Эндрю слышит это сквозь шум музыки и крики возбужденной толпы. — И это моя семья, — бормочет он под хихиканье Ники и на секунду прикрывает глаза, откидываясь на грудь обнимающего его со спины Нила.

+1

      Аарон не знает, как они сюда попали. В один момент они направляются в комнату девушек на традиционную ежемесячную ночь кино, хохочут над глупой исторической шуткой, которую Кеву рассказал профессор, и спорят, что лучше: сырный и карамельный попкорн. А уже в следующее мгновенье они целуются, бесстыдно лапая друг друга прямо в коридоре общежития. Аарон бы задумался, насколько это разумно, если бы не был так отвлечен прижимающимся к нему Кевином, который блокирует его между своим телом и первой попавшейся дверью.       Плед и закуски, которые они прихватили с собой, падают на пол, но ни один из них не уделяет этому достаточного внимания. Аарон цепляется за плечи Кевина и закрывает глаза, позволяя себе полностью упасть в эту близость. Черт, это даже лучше, чем он представлял! — Аар…, — хрипло бормочет Кевин между поцелуями, но тут же срывается и захватывает губы Аарона, будто не в силах сдерживаться.       Аарон уж точно не против. Он приподнимается на цыпочки, обхватывает шею Кевина и притягивает его ближе и ближе. Их разница в росте - и проклятье, и благословение, потому что в тот самый момент, когда Кевин хватает его за бедра и без видимых усилий поднимает в воздух, заставляя обхватить ногами талию, Аарон понимает, что у него есть чертов фетиш на эту разницу в росте. Кто знал? Явно не Аарон, у которого ушло почти четыре месяца, просто чтобы понять, что он хочет глупо и бессмысленно целовать своего друга.       Поначалу медленный и осторожный поцелуй быстро становится чем-то более страстным. Более глубоким и уверенным. На вкус он напоминает фруктовую газировку, которую они недавно пили, щетина Кевина на удивление приятно царапает кожу, посылая цунами мурашек по телу Аарона. Он со стуком откидывает голову на дверь сзади и позволяет себе захлебнуться в наслаждении под горячими, чуть потрескавшимися губами. — Кев, — хнычет он, краем сознания фиксируя этот смущающий звук. — Кев, я… — Черт, — Кевин крепче обхватывает его под бедра, подтягивая выше и плотнее прижимая к двери. Он чуть отодвигается и смотрит на Аарона с неприкрытым восхищением. — Ты великолепен.       Любой ответ заглушается новым поцелуем. Аарон скользит руками по плечам Кевина, собирая ткань футболки, забираясь подрагивающими пальцами под воротник и слегка царапая кожу ногтями. Стон Кевина вибрирующей волной выстреливает в Аарона, и он хочет слушать этот звук до конца жизни. Он хочет выяснить, какими еще способами он может вытянуть из Кевина подобное. — О боже, — выдыхает тот, и Аарон выгибает бровь, самодовольно усмехаясь, хотя его грудь бешено вздымается, а очевидное свидетельство собственного возбуждения весьма однозначно упирается в Кевина. — Заткнись, — сцеловывает Кев его ухмылку и сильней сжимает ладони.       Жар прижатого к нему тела заставляет Аарона желать большего. Это абсурдно, как быстро он перешел от «о боже мы, наконец, целуемся» до «как я хочу стянуть с тебя эти узкие джинсы». Губы Кевина скользят по его щеке, добираются до шеи и останавливаются там, прижимаясь к чувствительной точке пульса. У Аарона перехватывает дыхание. Он плотней скрещивает лодыжки и неторопливо качается, потираясь о крепкое тело напротив, Кевин издает тихий беспомощный всхлип и несдержанно целует его в ключицу, в шею, в уголок губ, пока Аарон с рычанием не обхватывает его за подбородок и не меняет угол, подталкивая к правильному поцелую.       Аарон, нуждающийся и доведенный до предела, стонет, толкаясь телом в Кевина, пытаясь влиться в него, приклеиться и остаться так надолго. Желательно даже навсегда. — Ох ты ж бля! — громко восклицает кто-то.       И просто потому, что это жизнь Аарона, этим незваным нарушителем идиллии, разрушителем поцелуев и всего прекрасного, конечно же, оказывается Джостен. Он пялится на них все время, пока Кевин аккуратно ставит Аарона на ноги, поправляет перекрученную футболку и пытается – безуспешно – привести в порядок волосы, в которые Аарон в какой-то момент зарылся пальцами и тщательно растрепал.       Сам Аарон может лишь стоять и смотреть на эти опухшие, зацелованные губы, на расширенные зрачки, почти полностью поглотившие зелень радужки, на покрасневшую шею, к которой так и хочется припасть губами, чуть прикусить, ощутить это тепло и вибрацию. От этой картины у Аарона пересыхает в горле, и он почти стонет от разочарования.       Он хочет, чтобы блядский Джостен никогда не появлялся в этом коридоре. Чтобы у них было еще хотя бы несколько минут наедине. Чтобы Кевин вновь подхватил его, прижал к стене и продолжал целовать так, словно Аарон значит для него целый мир. Но когда жизни было не наплевать на его желания? — Ла-а-адно, — тянет Нил, который, кажется, уже пережил первичный шок и пришел к каким-то выводам, которые Аарону до лампочки. — Вы идете смотреть кино?       Только сейчас Аарон вспоминает, что они не дошли до комнаты девушек всего какие-то две двери, что их там ждет вся команда, что до этой спонтанной сессии поцелуев, о которых им еще предстоит поговорить, у них были планы. Он бросает встревоженный взгляд на Кевина, боясь увидеть там разочарование или сожаление, но натыкается лишь на обезоруживающую нежность, от которой поджимаются пальцы на ногах, а сердце пропускает пару ударов. — Идем, — отвечает за них двоих Кевин, — нам просто нужна минутка.       Джостен прищуривается и, явно чтобы позлить Аарона, говорит что-то на французском. Даже без перевода Аарон улавливает имя брата и хмурится. В ответ Кевин закатывает глаза, ласково треплет придурка по рыжим кудрям и отвечает по-английски: — Думаю, ты единственный, кто был не в курсе, — потом он смотрит на Аарона и исправляется, — ну почти единственный.       Качая головой и теряя интерес к происходящему, Нил двигается мимо них по коридору, но потом, просто потому то он жуткий ублюдок, смотрит прямо в глаза Аарону и без каких-либо эмоций говорит: — Нас ждет серьезный разговор о твоих намерениях относительно Кевина.       Он выдерживает драматическую паузу, а после отскакивает в сторону и под смех Дэя скрывается в комнате девушек. Аарон устало откидывает голову назад и вздыхает. Он прикрывает глаза лишь на мгновенье, а когда открывает, перед ним стоит Кевин. Он упирается рукой в стену прямо над головой Аарона и жадно облизывает пересохшие губы. Смотреть на него сейчас чревато очередным раундом поцелуев, но Аарон не может отвести взгляда. — Так, — игриво начинает Кевин, но в голосе проскальзывает нотка неуверенности, — какие у тебя намерения относительно меня? — Ты серьезно? — Мы должны подготовить тебя к разговору с Нилом. Знаешь, он может быть очень защищающим. — Ты злой, — бурчит Аарон и тянется к Кевину, поддевает шлевки его джинсов и притягивает ближе. Потому что может. — Ты ведь знаешь, что тебя тоже в таком случае ждет разговор, — понизив голос и делая его карикатурно устрашающим, он добавляет, — с Эндрю.       Дыхание Кевина скачет по его коже, и Аарон блаженно щурится. Он ждет нового поцелуя, но вместо этого Кевин ласково проводит носом вверх по его шее, пока не достигает уха. — Если хочешь знать, мои намерения относительно тебя предельно серьезны, — шепотом признается он. — Да? — Да, у меня есть целый план на несколько лет. — Конечно, у тебя он есть, — счастливо фыркает Аарон и задыхается от нежности, когда Кевин касается быстрыми поцелуями его уха, бровей, переносицы, пока не замирает у губ. — Но сначала нам нужно пойти в ту комнату и встретиться с нашими любопытными, азартными и беспардонными друзьями.       Хочется поспорить, но Аарон знает, что лучше им и правда присоединиться к остальным. Им в любом случае не дадут уединиться, как только Джостен откроет свой большой болтливый рот, сюда сбегутся все эти неудачники, которых Аарон по нелепой случайности считает своими друзьями. Поэтому он кивает, но не делает попыток отойти в сторону, наоборот тянется вперед, сокращая расстояние между ними до минимума и шепчет в распахнутые в ожидании губы: — После еще одного поцелуя.