По дороге с тьмой

      Корнелий сидел на скамейке на террасе у сада. Он увлеченно согнулся над своими записями, черкая пером: Эллиа вместе с Мэри поработал над кольцом: изначально оно было напитано ее тьмой, после позолочено мастером, оставившим лапки, держащие лунит, серебряными. Это сработало: камень позволял огню вырваться наружу, не соприкасаясь с тьмой. Юноша погряз в заметках. Он и не заметил, как внезапно подул холодный ветерок и упала первая снежинка. Плотный пиджак уже не столь спасал от снизившихся градусов.       Укутавшись в ткань, Корнелий вздохнул: через полтора месяца начнется Месяц Празднования. Лунный бал в честь уходящего года и следующий бал в новом году. Между ними часто проводилось множество светских встреч, менее масштабных балов. Если в Летний Лунный бал молодой демон побоялся выходить на публику, то теперь он не имел права не явиться вместе с повелителем на самое огромное празднование.       Снег ляжет еще не скоро, однако юноша задумался о том, чтобы попросить Никона принести ему меховую накидку. Демоны тьмы носили меха как символ своей династии, ведь они являлись выходцами с Севера, и Корнелий, как равный партнер, должен был соответствовать статусу самого повелителя.       Молодой демон ненавидел торжества, но после того, как он обрел магию и сблизился с Архидемоном, стало чуть проще дышать и думать о нахождении в светском обществе, однако теперь ему казалось, словно на его лице было написано, что с ним произошло. Корнелий всё же боялся общественного обсуждения наравне с порицанием, однако с Никоном происходящее начинало чувствоваться иначе.       Юноша вздрогнул, дернув хвостом, задевая чернила, и те полетели на землю, брызгами пятная осенние высохшие листья. Корнелий без интереса к черным кляксам достал сигарету, улавливая, как у него вновь зашалили нервы, и он закурил. С затяжкой мысли уже не жалили, давая возможность сделать глубокий вдох. Магия открыла ему новые горизонты, и юноша был готов к чему-то более новому, но со внутренним страхом, маячащим осой перед глазами, стоило еще долго и кропотливо работать. Корнелию самому хотелось стать сильнее.       Юноша вышел к знакомой дорожке к библиотеке, только в этот раз, перебирая пальцами и взывая к магии, чтобы создать тоненькие корочки льда, Корнелий шел чуть более уверенно, не боясь внезапной встречи с кем бы то ни было. Сдержанно кивая слугам, юноша отмечал, как те также более свободными стали по отношению к нему, больше не обходя стороной, когда ситуация не требовала правильного словесного обращения для обозначения статуса. Корнелий сам перестал ощущать «вину», будучи выше кого-то на ступени власти.       Так молодой демон перебрался в библиотеку, в которую допускались только высшие маги и совсем приближенные к повелителю, откуда он уже выудил графит и стал делать у себя в блокноте новые пометки, задумчиво выдыхая мятный дым и разглядывая витражи и раскрашенные стены. Юноша решил взяться за всеобще известную историю Матери Тьмы, доставая толстую и старую книжку. Младшие дети Дьяволицы, братья-близнецы, следовали во всем по пути Матери, становясь ее «руками». Их называли Дьяволами, но они являлись общей моделью для своих потомков.       Первый сын вел войны, использовал свои силы в полную меру: тьма выручала его в сражениях, латала раны и придавала силы, даря преимущество — ослабление противников. В повести рассказывалось: от мощи Дьявола его враги выплевывали собственные органы под давлением дара. Но сильнее внимание юноши заняла одна деталь: Дьявол умел превращаться в теневого волка подобно драконьему преобразованию, однако эта часть истории скорее была выдумана в связи с тем, что волки — священные животные у демонов тьмы.       Корнелий цеплялся глазами за описание сражений, пытаясь понять, где оставалась реальность, а где приукрасили хорошей выдумкой. Юноша давно хотел узнать поближе Архидемона, а книг, говорящих об этом прямым текстом, как уже оказалось, не было, приходилось зарываться носом в легенды и сказки. Корнелия также привлекли записи о том, что второй сын не прибегал к своему дару и впоследствии остался с Матерью, становясь и верным слугой, и Покровителем Смерти. Смерть. Мортэм.       Приближение Никона в этот раз молодой демон ощутил заранее, зная: истинный сейчас направлялся к нему. Юноша спокойно продолжил читать книгу, завороженно поглаживая потрескавшиеся и пожелтевшие страницы, переходя к мировой истории буквально до созыва четырех Архидемонов. Нынешний же Архидемон Нигрум вальяжно прошествовал к столу.       — Заинтересовался историей первой эпохи? — уточнил Никон, улыбаясь и опираясь рукой о столешницу.       В данный момент его присутствие воспринималось как нечто совершенно не вызывающее отвращение и как что-то самой собой разумеющееся. Корнелий усмехнулся, стараясь сдержать улыбку: сейчас он не боялся.       — А это правда, что «первый» Дьявол Тьмы умел обращаться в волка? — сразу задал интересующий его вопрос юноша, рассматривая иллюстрации в книге.       — Во-первых, я бы не назвал их Дьяволами Тьмы в обычном понимании: всё-таки они первое потомство Матери Тьмы и не были обременены грехами, — начал рассуждать Никон, подставляя стул к Корнелию и садясь рядом, закинув ногу на ногу. — Во-вторых, да, это правда.       Корнелий моргнул наигранно пару раз, хмурясь и глядя на Архидемона.       — Какие способности перешли в наследство вам?       — Все.       Юноша перевел взгляд на рисунки, где жертвы Дьявола корчились в муках, а он был изображен в угольной костяной броне, сотканной из тьмы, по локоть в крови.       — Но спешу тебя обрадовать, — Никон наклонился, чтобы приблизиться к лицу молодого демона. — В полную силу свой дар мы раскрываем только после ста пятидесяти лет.       Почесав бровь, Корнелий всё-таки решил уточнить, не отстраняясь от Архидемона и ощущая его дыхание на своей щеке.       — А в волка превращаться тоже умеешь?       Никон молчал некоторое время, глядя глаза в глаза. Юноша заворожено смотрел на его золотистую дугу, которая слегка расширялась.       — Допустим.       Корнелий ощущал, как эта тема не приходилась по душе Архидемону и тот сжал в ниточку губы.       — Не продемонстрируешь?       — Луна, — Никон с сожалением покачал головой, и несколько топорщащихся темных прядей пощекотали лицо юноши. — Молю Всевышних, чтобы ты никогда не увидел мое обращение вблизи: оно возможно при накале эмоций и предназначается для сражений.       Они какое-то время всё еще банально смотрели друг на друга, пока молодой демон не заметил:       — Вы все так сильны.       — На каждого Дьявола приходится Архангел. На Дьявола Тьмы — Высший Архангел. В нашем мире в данный момент силы уравнены, тьмы и света должно быть поровну, чтобы не нанести вред прослойке между мирами живых и магической энергии.       — Знаешь, — Корнелий облизнул губы, — знание того, что на другом континенте где-то живет такой же Высший Архангел, не такое уж и воодушевляющее, — юноша закрыл книгу, аккуратно отодвигая ее в сторону. Никон взял его за руку, накрыв ладонь своей кистью.       — Я ожидал увидеть тебя за книгой по магии или ее ответвлениям.       — М-м, даже не знаю. Зимняя хандра? Предзимняя?       — Почему же? — Архидемон положил вторую руку на плечо Корнелия, ободряющее сжимая и придвигая его корпус чуть ближе.       — Мыслей много, — молодой демон всё же смущенно улыбнулся с зубами, слегка отвернувшись. — Лунный бал, например.       — Еще целых полтора месяца, но, — Никон улыбнулся, мягко беря Корнелия за подбородок, поворачивая того лицом к себе, — ты же будешь на нем присутствовать? Нужно пошить тебе праздничную одежду — в ближайшее время снять мерки. Ты же не против?       — Куда я денусь? — отшутился юноша, но он солгал бы, если бы сказал, что предпочел в лучшем случае запереться в каморке.       До Весеннего Лунного бала этого года Корнелий всеми возможными способами отказывался от участия в них. Он банально был напуган и думал лишь об ужасающем окружающем внимании, которое словно сдирало мясо с его костей, обгладывая и ломая. Юноша ненавидел наряды, однако теперь ему хотелось чего-то большего. Чувствовалось: он становился частью этого самого «чего-то большего», о чем думал каждый раз. И эти мысли точно не ускользнули от Никона, и тот поцеловал Корнелия в щеку, слегка задерживаясь губами на коже.       — Я хотел бы попросить тебя об одном одолжении, — начал юноша, прикусив губу и проведя рукой по рубашке Архидемона. — Хочу меховую накидку. Сказал бы, что скоро холода, но ведь это красиво.       Никон рассмеялся.       — Конечно. Придется потратить некоторое время, чтобы предложить тебе несколько подходящих экземпляров. Но, думаю, мне хватит несколько дней, если ты не хочешь специально пошитое.       Корнелий сдержанно помахал головой, ощущая как Архидемон запустил пальцы в его волосы. Это оказалось приятно. Некоторые эмоции юноша считывал на подсознательном уровне благодаря истинной связи, отчего с Никоном находиться рядом стало комфортнее, теплее и приятнее чисто интуитивно. Корнелий глянул на Архидемона, а тот игриво лизнул его в нос — юноша зажмурился от неожиданности.       Барьер всё еще чувствовался: молодой демон состоял из молекул страха. Но он уже стал другим.       — Я рад, что ты сам принял решение пойти со мной на Лунный бал.       — Какой же иначе я равный партнер, хоть и будущий.       Корнелий мог бы присутствовать на мероприятиях как обычный верховный маг или «шлюха», но намерения повелителя были серьезными, это ясно, и тревога юноши постепенно стихала. Хотя бы на пару минут Корнелий мог оказаться наедине со своей пустой черепной коробкой.       Никон запустил ладонь чуть дальше, перебирая меж пальцев прядки юноши, а после массируя его кожу головы. Они сидели опасно близко друг к другу, и Корнелий поддался, воздушно и неуверенно касаясь губ Архидемона, а тот завлек уже в полноценный поцелуй. Ранее казалось это бессмысленным, хотелось лишь для галочки быстрее отделаться, ведь это виделось банальным общепринятым действием, однако теперь, когда в моменте всё превращалось в фоновой шум, а в центре — эмоции и ощущения приятных покалываний под кожей, поцелуй овладевал естеством.       Корнелий неуверенно положил руки на грудь Никона, не совсем понимая, как себя вести, куда девать конечности. А если говорить о конечностях, хвосты под столом нашли друг друга и внезапно сплелись, осознание этого факта ударило по восприятию юноши, и тот смутился, слабо подаваясь вперед. Архидемон медленно, ласково проводил ладонями по бокам Корнелия, слегка сжимая кожу сквозь ткань, а после останавливаясь на бедрах. Молодой демон сдался первым, отвернувшись и судорожно облизывая губы, а Никон стал целовать его в шею, постепенно облизывая кожу. Корнелия бросило в жар, словно под ним раскинулся костер, нет, его окунули в кипящую воду. Юноша свел ноги, закрывая глаза и беспомощно обнимая Архидемона за шею.       — Если не хочешь — можем прекратить, — прошептал Никон на самое ухо, обдавая горячим дыханием ушную раковину.       Корнелий встрепенулся, чувствуя, как рука Архидемона медленно сдвинулась с места, поглаживая бедро юноши. Он сделал глубокий вдох, ощущая отчетливый аромат цитрусовых, духов Никона, что сделались совсем родными и больше не заставляли морщиться от запаха.       — Н-нет, — Корнелий не мог объяснить, почему его голос дрожал, он сжал губы, шумно выдыхая через нос. — Всё хорошо.       Он залился краской, а когда разрешение было дано, Архидемон просунул ладонь между ног юноши, успокаивающе гладя большим пальцем. Корнелия это опьяняло, опьяняло то, что он дал свое согласие на это. Никон лизнул за ухом, ухмыльнувшись, когда юноша на его ласку стал мелко дрожать и пытаться не выдавать сбившееся дыхание. Прикосновения Архидемона распаляли, были мягкими, отчего Корнелий поддался, расслабляя ноги, и Никон провел пальцами по его животу через ткань рубахи. Молодой демон интуитивно «царапал» спину повелителя.       Юноша не понимал своих эмоций и чувств сейчас: ему нравилось происходящее, искорка жара вспыхнула даже в паху, однако Корнелий не был уверен, хотел бы он зайти дальше. Видимо, Архидемон ощутил смену настроения юноши, отчего слегка отстранился, ткнув лбом в лоб Корнелия.       — О чем задумался?       Молодой демон задержал дыхание, отводя взгляд, желая опустить тему, но Никон поцеловал его в нос, словно даруя спокойствие.       — Я… Я всё еще думаю о нашем разговоре, он не дает мне покоя, — даже такие тонкие намеки давались Корнелию с трудом, и он глубоко вздохнул.       — Секс не обязательно должен быть с проникновением, — Архидемон выпрямился, чтобы не смущать юношу столь откровенной близостью. — Пары мужчин даже не часто прибегают к такому виду… секса, — Никон искал подходящие слова на ходу, всё еще пытаясь не вызвать у собеседника отвращение.       — Но… Но твое вожделение, я ощущал его на магическом уровне. Разве ты не удовлетворен? — зашептал Корнелий, поднимая глаза и опуская руки на ноги Архидемона.       — Я не удовлетворен потому, что ты не раскрываешься полностью. Ты сомневаешься во мне, — ответил Никон, и юноша встал в ступор, глядя уже в пол как барашек.       После долгого молчания Архидемон выудил нужные эмоции, понимая, к чему вновь всё сводилось, говоря:       — Корри, я понимаю, что это тяжело, но, пожалуйста, не храбрись передо мной. Не отрицай прошлого.       — Я не, — попытался оправдаться Корнелий, на что Никон ласково погладил того по щеке.       — Храбришься. А зря. Над тобой надругался верховный маг, но ты не должен зацикливаться на этом — я не считаю тебя не таким, я не считаю тебя неправильным. Ты должен принять себя и свое тело: твоя красота — дар, не проклятье.       Юноша зажмурился, сжимая губы, на что Архидемон обнял его, предлагая:       — Давай расскажу, как я вижу тебя.       Корнелий, уткнувшись лицом в грудь Никона, сначала молчал, барабаня пальцами по мускулистой ноге Архидемона, после всё-таки заинтересовано оторвавшись от него и глядя в глаза.       — Ты образованный, тревожный, зачастую неуклюжий и неуверенный в себе. Ты в какой-то степени наивен, и меня это ставит в ступор, после привлекает, но как возможность помочь тебе принять себя. Мне нравится, когда демон не пытается казаться тем, кем не является. Твоя глупость естественна.       Юноша ощутил, как незаметно для самого себя прослезился, а Никон коснулся ладонью его щеки, и тогда Корнелий сморгнул слезу, покатившуюся под тяжестью гравитации. Архидемон приобнял того за плечи, прошептав:       — Мне нравишься ты весь, любое твое достоинство, изъян. Всё.       Молодой демон коснулся нижнего века, осознавая: он заплакал. Без истерики, что преследовала его всё время, а тихие уставшие слезы, и Корнелий закрыл глаза, уткнувшись лбом в грудь Никона, шмыгнув носом. На удивление он чувствовал себя хорошо: без бешеного пульса, тревоги где-то у солнечного сплетения, холодных конечностей. Архидемон прижал его еще сильнее, и юноша дал себе волю потереться щекой о его рубаху, не боясь намочить слезами. Это были просто нервы. Просто эмоции, которые стоило пережить и отпустить.       Поначалу Корнелий ощущал себя незащищено, но, улавливая эмоции истинного, успокоился: с проявлением магии и ее развитием юноша интуитивно стал ориентироваться на чувства Никона в моменте, уже не ища потайное дно в его словах. Да и кое-что было очень важно.       — Корнелий, — Архидемон в свою очередь улавливал не только эмоциональный фон, но и редкие обрывки мыслей истинного, отчего так зачастую предугадывал вопросы юноши, отвечая сразу. — Сейчас я наконец принял тот факт, что у меня появился истинный. Я полностью готов к новым отношениям.       — Ты изменился.       — Ты так-то тоже.       Молодой демон нервно захихикал, вытирая щеки и глаза. Он заметил:       — Не хочу больше тут сидеть. И книгу верни, пожалуйста.       Никон поцеловал Корнелия в лоб, оттого тот слегка сморщился, но его потрепали следом по волосам. Архидемон встал, забирая том и замечая:       — Всё? Выпытал всю необходимую информацию?       — Я с самого начала хотел «развести» тебя на информацию о Дьяволах Тьмы.       Поначалу Никон никак не отреагировал, спокойно находя полку, на которой стояла книга, и вернул без труда ее на место, отряхивая руки и возвращаясь к юноше, качая хвостом из стороны в сторону.       — Ты хотел бы узнать что-то еще? Не только про силу и дар, ты же, считай, стал членом данного общества, — Архидемон оперся о спинку стула Корнелия, наклоняясь, и юноша инстинктивно поддался вперед, к нему.       — На самом деле мне было интересно, насколько правдивы истории про истинных.       Никон в какой-то степени грустно вздохнул, облизывая губы.       — Конкретнее? Однако, в общем, счастливые, и то не совсем так, отношения были у одного Дьявола, Атрокса.       — Самый кровавый Дьявол, удивительно, — выдохнул Корнелия, неуверенно отстраняясь и шмыгнув носом.       — Оттого и не совсем счастливые. Но у них были общие дети, которых они растили как семья. Мортэм настолько уважал Атрокса за его положительное отношение к истинному, что помог его старшему сыну не умереть.       Юноша с явным удивлением на лице глянул вновь на Никона.       — Мортэм может вмешиваться?       — Он же Смерть. Не дал духу совсем отделиться от физической оболочки.       Корнелий обвел взглядом библиотеку, ее витражи, отражавшие историю: а насколько ложные истории о жизни Дьяволов Тьмы, их цели знали демоны да и остальные расы? Сколько из них жили в ненависти, имея лишь поверхностные познания?       — Как приходит осознание, что ты Дьявол Тьмы? Не с рождения же видно.       — Я предстал перед ней, не видел поначалу лик Матери, но ощущал ее давящее присутствие, — Архидемон почесал подбородок, моргнув пару раз. — Дав полное имя, она требует поклонения ей.       — Полное имя? И, стой, поклонения? Преклонить колено? Ты реально встал перед ней на колени? — затараторил глупо Корнелий, а Никон рассмеялся.       — Мое полное имя в итоге столь громкое, скорее, наши судьбы представлены у нее на ладони. Я также эффектно убил дракона. Оттого пробудился дар — я первый, кто не стал преклонять перед ней колено.       Архидемон рассказывал об этом с такой гордостью в голосе и той самой победной радостью в глазах, что юноша сам невольно закатил свои.       — Да-да, тщеславием от тебя так и прет.       Никон схватил Корнелия за руку, отчего тот поднялся на ноги, и Архидемон поцеловал его.       — Вот стану еще старше, буду ворчать и рассказывать напыщенные истории о своих завоеваниях, — прошептал Никон, игриво кусая юношу за кончик уха.       — Нет! — взвизгнул тот, выдираясь, однако повелитель прижал его к себе, смеясь. — Не смей! Придушу!       Молодого демона всё-таки отпустили со смешком, и Корнелий облокотился о стол, тяжело дыша и злобно прожигая взглядом Никона, отчего тот разразился новой волной смеха. Юноша вжал голову в плечи, осознавая, как ловко этот напыщенный индюк помог ему переключиться на что-то другое, не утопая в своей столь привычной тревожности.       Архидемон облокотился ладонями о колени, что-то высматривая перед собой, как хищник, и Корнелий даже не успел сообразить, как ловко выловили его хвост, который нервно дергался, полностью олицетворяя душевное состояние своего хозяина. Юноша попытался вырвать конечность из хватки, но Никон лишь сделал шаг к нему, чтобы не выпустить хвост. Он с нежность провел большим пальцем меж длинных «шипов» по чешуйчатой коже.       — Тебе следует самому поучаствовать в создании магического купола над твоей лабораторией.       — Мне не хватит сил, — на деле Корнелий ощущал себя безумно неловко, пока Архидемон с энтузиазмом наглаживал его хвост, вызывая сопутствующую волну мурашек.       — Ты добавишь свой отпечаток на мой купол, регулируя возможность входить и выходить для посторонних. Мы же истинные, мой дар не вызовет у тебя отторжение.       Юноша, даже если слышал, то не уловил до конца смысл слов Никона, потому что эти наглые поглаживания с чередующимся нажимом и темпом заставили его испытать накатывающее пикантное возбуждение, отчего Корнелий выдернул хвост, стараясь больше ничем не привлекать внимание Архидемона, а тот в этот момент слишком активно старался погладить истинного.       — Просто пойдем в покои, — проговорил юноша, забирая свой блокнот и письменные принадлежности, судорожно выдыхая, пока стоял спиной к Никону.       Повернувшись и желая сказать что-то умное, Корнелий заметил, как Архидемон до этого смотрел на его ягодицы, после медленно поднимая глаза до уровня лица юноши, и Корнелий глубоко вдохнул, сжав губы.       — Пожалуй, я должен сказать спасибо за то, что ты меня не тронул, да?       — Ты бы тогда откусил мне руку.       — Вот и держи эту мысль у себя в голове.       С ухмылкой на привычно черных губах Никон протянул руку, и юноша всё-таки взялся за нее, позволяя себя вывести из библиотеки, а после ведя по коридорам. Это был почти центр Кастро, отчего в основном здесь шныряли слуги, а верховные маги встречались редко. Корнелия это радовало, потому что иначе он чувствовал себя очень неуверенно, словно ожидая, что его обязаны обвинить в чем-либо. Хотя слуги точно были падки на слухи, по крайней мере они старались не путаться под ногами, но было заметно, как они впивались глазами за держащиеся друг за друга руки. Юноше точно было стыдно за то, что он не умел контролировать, держать себя так же гордо, как и Архидемон, который не обращал ни на что внимания.       — Сейчас заберу пару документов из кабинета и приду в спальню, — прошептал Никон в покоях, отпуская Корнелия и уходя.       Юноша устало поплелся в спальню, даже не обращая внимания на стол, он хотел кинуть свой блокнот на кровать, но что-то заставило его всё-таки положить на столешницу, и тогда молодой демон заметил несколько вскрытых конвертов и лежащих на них листов, явно писем. Корнелий хотел просто глянуть, так он встал над бумажками, стараясь даже не дышать, разглядывая и понимая, что первое письмо было от старшего брата Никона. Ради сохранения личных взаимоотношений истинного юноша уже хотел отойти, но тут он заметил, что другой лист был исписан странным почерком, похожим на почерк иностранца.       Корнелий вновь лез не в свое дело. Однако он не смог сдержать себя и аккуратно пальцем отодвинул письмо от Дэрия, вчитываясь в странный почерк, осознавая: эта листовка была от Иветты. Благодаря магии юноша теперь был уверен на все сто: Никон ни с кем больше не спал, и у того не было причин на ревность, но Корнелий уже из чистого любопытства стал мельком читать письмо, пытаясь уловить общую суть. Кицунэ говорила о том, что слишком много верховных магов шепталось об охотниках на демонов и даже некоторые демоны из Кастро Вории связались с ответственными за международную переписку с Флогой верховными магами из Кастро Нотиа, в котором были как раз Никон и Корнелий, посещающие свадьбу Архидемона Архиос.       Было непонятно, жаловалась Иветта или хвасталась, что демоны считали, словно она совсем плохо говорила на демоническом, хотя владела им практически свободно, понимая каждое замысловатое слово за редким исключением, которое она попыталась повторить на слух.       И говорила она о протестантах.       Юноша совершенно не улавливал взаимосвязи этих слухов и внезапной связи демонов из разных Кастро, отчего он так погряз в размышлениях, что не заметил, как Никон зашел в спальню.       — Черт, — вырвалось у Корнелия, когда по ушам ударил стук каблуков, и он резко повернулся, вжимая голову в плечи.       — Дьявол, — поправил Архидемон, потирая запястье правой руки одним пальцем левой, в которой держал бумаги. — Что ты успел прочитать?       — Да, в общем, ничего. Я не понял смысла, — юноша крабом отполз по столу в другую его часть, стараясь больше не приближаться к письмам.       — Пожалуйста, не лезь в мои дела власти, — проговорил спокойным тоном Никон, кладя документы на стол. Он не выглядел злым, но Корнелий ощущал, что всё-таки слишком далеко влез в его личное пространство. Слишком далеко.       — Что-то намечается? — всё же осмелился юноша задать вопрос, обхватывая хвостом свою ногу.       — Корнелий, — уже строго заметил Архидемон, а после вздыхая. — Нет.       Приходилось верить на слово, отчего юноша осторожно прошел мимо Никона, проводящего его взглядом, в ванную комнату, закрывая дверь. Архидемон всё-таки действительно поддерживал связь с Иветтой по делу, даже слишком — в глубь политики.       Корнелий высунулся обратно в спальню, понимая, что он не взял с собой вещи. Никон уже сидел за столом, держа в руках одно из писем, и обернулся, глядя на юношу. Тот развел руками, отодвигая дверцу со своей стороны шкафа, выуживая необходимые тряпки, а после вновь сталкиваясь взглядами. Молодой демон не выдержал:       — Ларк и Хант также что-то скрывают. Ты лжешь.       Скорее всего стоило заткнуться и не лезть повелителю в «штаны», стараясь выяснить все секреты, однако Корнелий слишком наглел в подобные моменты, хоть и со страхом сжимая дверной косяк на своем уровне.       — Ты не глупый, я знаю, — Архидемон наклонил голову набок. — Но тебя это не касается. Мы просто ведем свою игру.       Юноша не сильно был удовлетворен ответом Никона, но предполагал, что тот, скорее, вместо ответа предпочтет его утопить в ванной. Это легче, проще и даже занимало бы меньше времени и сил, нежели попытка насытить глупое любопытство демона.       — Извини, — сказал Корнелий, уже вернувшись в спальню и залезши на кровать, куда перебрался Архидемон с записной книгой и несколькими бумагами.       — За что? То, что при любой другой удобной возможности вновь залезешь в мои вещи? — поинтересовался Никон, не отрываясь от записей.       Молодой демон нахмурился, желая уже огрызнуться, но тут Архидемон поднял голову, его бровь взметнулась, а сам он смотрел озорно на истинного, и Корнелий вмиг успокоился, ложась на плечо Никона.       — Лунушка, — позвал повелитель.       Юноша промычал в ответ.       — Если кто-то из верховных магов, да даже купцов, кто угодно захочет тебя разговорить — сообщаешь мне.       — Зачем им я? — пробурчал Корнелий, обнимая мускулистую руку Архидемона.       — Ты мой истинный.       Эта фраза врезалась в лоб юноше, и тот привстал. Истинный самого повелителя. Осознание всей ситуации и ответственности обрушилось, и Корнелий сглотнул, понимая, какой легкой мишенью он приходился для того, чтобы подобраться к Никону чуть ближе и выведать самые грязные секреты.       — И после этого, — проговорил юноша. — Ты заявляешь, будто меня ничего не касается?       — Пока нет.       Корнелий наиграно вздохнул, как барышня на балу, томно машущей веером и демонстрирующей, как она была обижена поведением своего кавалера.       По прошествии следующих дней молодой демон и подумать не мог, что от простого разговора о чем-то неприятно маячащем на фоне, вызывающем привычные коготки тревоги, очнется вновь тревожность, и юноша чесался, стараясь отогнать неприятный зуд. Каждый раз, когда он, казалось, становился смелее и позволял себе открыться, возникало что-то новое, колкое, мешающее восприятию. А если действительно на Лунном балу что-нибудь произойдет?       — Корнелий, — позвал Никон, рассматривая свой меч, вытащенный из ножен. Они вдвоем стояли посреди лаборатории, договорившись закончить то, что было обсуждено в библиотеке. Юноша вздрогнул. Архидемон собирался помочь Корнелию укрепить магический барьер. Однако тот совсем погряз в своих мыслях.       — Я надеюсь, что ты так забываешься только при мне и тех, кому доверяешь. Иначе это чревато последствиями, — Никон убрал меч, подойдя ближе к юноше, который облокотился о стол, выдыхая. — Протяни руку.       Корнелий медленно подал руку, глядя, как Архидемон ухватил его за за кисть, после касаясь внутренней стороны ладони. Кончики его пальцев всегда были холодными, обжигающий лед, и с тем, как проклюнулась магия, юноша стал еще чувственнее относиться к прикосновениям истинного, ощущая желанную прохладу.       Никон позволил юноше лучше почувствовать ниточки тьмы, пронизывающие помещение, и Корнелий интуитивно постарался дотронуться до них, ощущая уже не холод снежинки, а дыхание смерти. Не представляя, как тьма и обыкновенная магия могли бы найти общий язык, молодой демон с легким страхом поддался порыву и постарался сплести клубок своих нитей. Архидемон сжал его руку: Корнелий еще совсем неумело обращался с магией. Такая работа на невидимом глазу, но осязаемом иными органами чувств магическом уровне вызывала у него холодный пот и дрожание пальцев.       Корнелий вздрогнул, когда тьма, словно волк, клацнула челюстями, обрывая его магию. По коже пробежали искры тока, а после них — пустота.       Никон положил вторую руку на кисть юноши, произнеся кратко:       — Это мой дар. Он не опасен для тебя.       — Почему он проглотил мою магию? — прошептал молодой демон, покачав головой, ощущая, как его жизненные силы уходили на эти жалкие нитки в пространстве.       — Потому что ты не уверен в себе. Просто представь, словно врываешься с ноги.       Хорошая мысль в теории, а на практике Корнелий сдержал кривую улыбку, но уголки рта дрогнули, и он закусил губу, выдыхая. Он постарался проникнуть в магический фон Никона, даже не проникнуть, нет, прикоснуться к нему, чтобы понимать, с чем он имел дело.       «Так тоже можно, но не твой уровень — будет плохо», — послышался голос Архидемона в голове, отразившись легким эхо, и юноша сморщился, закрыв глаза и сжав пальцы Никона в хватке, заставляя того замолчать.       Учителем Архидемон быть не мог, по крайней мере в области магии он откровенно ужасно, а скорее непонятно объяснял, отчего Корнелий действительно старался отыскать хоть какой-нибудь отголосок подсказки, чтобы почувствовать границы купола. Внезапная мысль озарила юношу, и он понял, что ему требовался учитель, который бы обучил его магии. Осознание этого простого факта оказалось снежным комом, завалившимся прямо-таки за пазуху, отчего Корнелий открыл глаза и столкнулся с недовольным взглядом Никона. Но тот, видимо, лишь почувствовал, как истинный отвлекся. Юношу уже мутило от того, как вторгся в магическое поле Архидемон, и он мог поклясться, что Никон готов был сказать, словно тому ни в коем случае не следовало терять концентрацию.       Корнелий стыдливо закрыл глаза, возвращаясь к тьме, стараясь зацепиться и не отпустить. «Прислушиваясь» к ее отклику, он вдохнул, игнорируя россыпь искр на его коже, находя центральный импульс. Никон слегка толкнул юношу в ладонь, и тот почувствовал, что именно от него требовалось: он аккуратно, словно находился в магическом поле физической оболочкой, прикоснулся «рукой» к центру, оставляя магический след. Слегка отпуская хватку, уже задыхаясь, будто кислород был отрезан, Корнелий ощутил, как его магия теперь осталась на «веточках» тьмы.       Молодой демон открыл глаза, судорожно вздыхая.       — Молодец, — Архидемон улыбнулся, отпуская руку Корнелия, но только чтобы поймать его за плечи. — Сядь.       Юноша покорно сел на стул, ощущая, как большая часть магии вытекла из него в мир и теперь требовалось время, чтобы вновь прийти в норму. Он прикрыл глаза, выдыхая.       — В обед придет портной снять мерки, — проговорил Никон, облокотившись ладонями о стол по обе стороны от Корнелия, придвигаясь к нему.       — М-м, в обед это сколько? — прошептал юноша, потирая лоб: хотелось провалиться в сон и больше не просыпаться, пока магия вновь не вернется. — Я пригласил сейчас Эллиа.       — Около четырех.       — Почему так рано… рано снимают мерки?       — Во-первых, я не хочу, чтобы нашу праздничную одежду принесли прямо под начало бала, — Архидемон вздохнул, целуя в лоб истинного, который слегка дрожал после махинаций с тьмой. — Во-вторых, я еще не совсем решил, какой будет у тебя наряд.       Корнелий замер. Он открыл глаза, глядя на Никона, а тот смотрел в ответ, ожидая реакции. По старой привычке юноша хотел возмутиться, спросить, почему не уточнили у него, а потом он стушевался: он совершенно ничего не понимал в светской моде. Если у повелителя были определенные планы на Лунный бал, то Корнелий ему полностью доверял, надеясь, что откровенное он бы никогда не выбрал.       — Цвет, — всего лишь произнес молодой демон.       — Черный.       Юноша удовлетворено кивнул. Ему даже больше импонировала мысль, что цвет костюмов у него и у Никона будет одинаковый. Корнелий надеялся, что это будет костюм.       — Еще я хочу пообедать с тобой.       — Я не хочу есть.       — Корнелий, — Архидемон выпрямился, взмахивая хвостом. — Пока ты не хочешь есть. Однако скоро захочешь — трата магии также влияет на физическую оболочку. Почему я должен становиться тебе матерью?       Корнелий поперхнулся, возмущаясь:       — О да, а тебя мать не научила держать язык за зубами.       — Она остановила меня, только когда я грозился убить отца.       — Не повезло ему — и так помер.       Никону почему-то пришлась по душе данная фраза, и он попытался сдержать смех. Демоны еще какое-то время глупо отшучивались, и Архидемон нарезал круги по лаборатории, рассказывая чепуху, иногда активно жестикулируя, и Корнелий даже радовался тому, с какой простотой он наконец стал относиться к повелителю.       Раздался стук, а после Эллиа протиснулся в помещение, оглядывая демонов. Он сразу же поклонился.       — Здравствуй, Эллиа, — проворковал Никон, точно зная: так он смущал юношу. Архидемон смотрел с легким и веселым хищным интересом на друга своего истинного, изучая. Однако, казалось, дракона это совершенно не волновало. Он юркнул к Корнелию, пододвигая стул, который уже стал почти его, и проговорил:       — Ваше Темнейшество.       — Дьявол, Никон, выйди. Я приду к четырем, — не выдержал молодой демон, и Архидемон уже сам откланялся, заставляя Корнелия закатить глаза, но повелитель всё-таки ушел, на прощание махнув хвостом.       Эллиа облизнул губы, не реагируя и смотря на юношу, а тот спросил:       — Тебе серьезно наплевать на то, что ты только что разговаривал с самим повелителем?       — Я как-то представляю, что ты его парень и вы живете вместе, и уже он как-то не кажется столь грозным, — пожал плечами дракон, улыбаясь.       Корнелий издал какой-то непонятный сдавленный звук. Вот как, значится. Он хотел еще как-то изворотливо подобраться к Эллиа, чтобы посмеяться, но тут юноша заметил, как дракон слегка прятал взгляд, и тогда глаза упали на оттопыренный ворот рубахи, под которым едва ли пестрил достаточно свежий засос. Корнелий неприлично долго молчал.       — Вы разговаривали о чем-то важном? Что с тобой? — усмехнулся дракон, явно не заметив взгляда юноши, но поправляя ворот, потому что он изначально сел неудобно, отчего рубаха съехала.       — Ба-ал, — неуверенно проблеял Корнелий, пожав плечами и неловко улыбнувшись. Эллиа же выглядел невозмутимым, словно у него и не было никакого засоса, который он прятал воротом рубахи. Юноша старался взять себя в руки, чтобы внезапно не смутить дракона: те не сильно любили мешать кровь с другими расами и вступать в половые связи, отчего было непонятно, как бы тот отреагировал на вопрос, с кем встречался.       Это было странно. Странно хотя бы потому, что Эллиа носил две фамилии, вторая — демоническая. Знакомая на слух Корнелию. Но и дракон не носил ни кольца, ни какие-либо еще украшения — не женат, оттого он скорее просто взял фамилию, чтобы совсем не выделяться. Но чью? У юноши закружилась голова: магия давала о себе знать. Однако мысли не давали покоя, и Корнелий стал размышлять дальше: скорее всего, демоницы, потому что драконы, и уж тем более из высших слоев, предпочитали традиционные отношения. Иное не предполагалось.       — А еще я чувствую, как тут фонит магией, — проговорил лукаво Эллиа. — Чем занимались?       — Я оставил свой отпечаток. Кстати, дай руку, сможешь заходить сам, — проговорил юноша, глубоко дыша, пытаясь отогнать тошноту. Не успел он отдохнуть от навалившихся на него событий, как перед ним предстал его друг с подозрительно странным засосом на шее.       — Доверяешь мне самому входить в твою лабораторию? — уточнил дракон, протягивая руку. Он вдруг сделался серьезным.       — Начнешь ныть, что я несерьезно отношусь к своему личному пространству? — проворчал Корнелий, берясь за ладонь, прощупывая магию Эллиа, слегка вздрагивая: его словно обдало огнем, сильным жаром. Юноша закусил губу, сдерживая себя от того, чтобы отдернуть руку от чего-то совсем нового и незнакомого. Он запомнил этот бешеный поток пламени.       — Нет, просто, — дракон замолчал на какое-то время, и Корнелий поднял на него глаза. — Мне нужно было место, где я мог бы уединиться.       — Я предугадал, — слабо улыбнулся юноша, отпуская руку, покрытую рыжими чешуйками.       Обычно Эллиа был статичен, иногда смеясь и демонстрируя хорошее настроение, однако время от времени он проявлял мелкие бреши в своем идеальном поведении, и Корнелий замечал, как его друг иногда думал о чем-то своем, уходя вглубь. Дракон благодарно кивнул, и юноша поинтересовался:       — Вы, драконы, любите сплетничать?       — Не забывай, что я одемониченный дракон.       — Дьявол, ты уже слова коверкаешь.       Парни рассмеялись, и Корнелий потер лоб, позволяя себе расслабиться, чтобы не ухудшить состояние. Он рассказывал простенькие истории из своих прошедших дней, и шутки Эллиа, вставленные в подходящие моменты, заставляли его улыбаться. Юноша рассматривал дракона, его типичный драконий нос, длинный и прямой с узкими ноздрями и слабо выраженной переносицей, и Корнелий неловко стал задавать себе вопросы, когда Эллиа начал рассказывать о работающих демонах в Академической лаборатории. Неужели он и правда настолько сблизился с драконом? На самом деле юноша мало с кем имел дружеские отношения и это просто казалось чем-то слегка непривычным.       — Так странно, — начал Корнелий, рассматривая рога Эллиа, — что из трех высших рас только драконы сохранили свой первобытный облик.       Дракон усмехнулся:       — Не скажи. У наших самых первых предков была даже не кожа, а скорее шкура, плотная и шершавая, такую не прокусишь, — Эллиа невольно потер засос на шее, сразу отдергивая руку, а юноша прикусил верхнюю губу, стараясь скрыть свое смущение по этому поводу. — У нас остались редкие чешуйки. Как у вас на теле прослеживается окрас, так у нас — чешуя на тех же местах. Ты же полосатый.       — Откуда тебе знать о моих полосках? Вдруг я пятнистый, как демон земли.       — М-м, нет? — протянул дракон, приподняв бровь. — Теплый цвет кожи перестал быть признаком исключительно демонов земли с давних пор, а в твоем роду — демоны льда, поэтому вряд ли ты пятнистый.       — Какой ты у-умный, — посмеялся Корнелий, потирая нос о рукав.       — Почему-то ты мне не делаешь комплименты, когда я выдаю действительно умные вещи, — отшутился Эллиа, игнорируя интонацию собеседника.       Юноша шутливо толкнул того в плечо.       — Ты знал, что у Эллиа кто-то есть? Ну, в смысле, что… Ай, я видел засос на его шее, — размахивал руками Корнелий, сидя уже в тот же день на диване в прихожей в покоях повелителя, пока сам Никон роскошно развалился на другом крае, внимательно слушая истинного. Они дожидались портного.       — А ты думал, что он тут из чистой любви к демонической культуре? — посмеялся Архидемон, поправляя волосы.       Юноша насупился.       — Ты знаешь, кто его притащил? Знакомая ведь фамилия, но не могу вспомнить.       Никон похлопал невинно глазами. Конечно, рассказал он тут. Корнелий выдохнул, хмурясь. Эллиа избегал вопросов о личной жизни, кружась вокруг да около, изящно обходя все подножки, который старался ему поставить во время диалога юноша.       Молодой демон зло стучал хвостом по дивану, а после к нему присоединился Архидемон, и Корнелия поначалу это разозлило еще сильнее, он хотел огрызнуться, однако застыл, глядя, как сплелись их хвосты: по шее пробежали мураши, ведь кончик хвоста Никона был безумно пушистым и щекочущим. При нем Архидемон ни разу хвост не мыл, но юноша точно знал, что Никон ухаживал за ним так же тщательно, как и за своими длинными волнистыми волосами.       Стук, и Архидемон разрешил войти. Корнелий увидел демона в возрасте, который мгновенно поклонился и поприветствовал повелителя. Никон встал, поманив рукой юношу и похрустел пальцами, вызывая изнутри дрожь у истинного. Встав, Корнелий сразу застыл, глядя в глаза Архидемону, а тот ответил, улавливая мысли:       «Да, для точных мерок надо раздеться».       Портной ожидал команды повелителя. Юноша стыдливо вытащил свой хвост из хватки Никона, аккуратно стягивая рубаху с рюшками, укладывая ее на диван смертельно медленно, ощущая, как начинали дрожать руки. Нет, он не то чтобы стеснялся, но почему-то всё равно не мог избавиться от тревожности, которая давила на шею и мозги. Корнелий запутался в шнуровке штанов, но вскоре освободился и от них.       Архидемон бы точно выбирал в слуги, которым было дозволено заходить в покои, только проверенных демонов. Юноша слегка успокоился, отходя от дивана. Мысленно он спустил всё на ответственность Никона, а тот смотрел слегка хмуро, изучая Корнелия, явно копая глубже, аккуратно разрыхляя почву, но юноша этого не улавливал, не улавливал, о чем именно думал Архидемон в такие моменты.       Портной говорил коротко, снимая множество меток. В свое время молодой демон лишь видел часто, как Ларк постоянно притаскивал портных, умоляя сшить ему новые наряды. Корнелий относился к этому скептически.       Он и не подозревал, насколько ослаб после того, как пришлось прикоснуться к куполу тьмы: стоять неподвижно на прямых ногах без опоры не было столь приятно. Да даже тяжело физически, потому что постепенно Корнелий стал зевать — кислорода не хватало, и он чувствовал, как ему становилось нехорошо, однако казалось, словно оставалась возможность отстоять до конца. Но Никон через пару минут тут же сделал шаг вперед.       — У тебя побелели губы. Как себя чувствуешь? Всё-таки ты зашел далеко с магией, — Архидемон взял юношу за предплечье, наклоняясь, пока портной сделал шаг назад.       — Всего лишь голова кружится, — проговорил Корнелий, попытавшись вытащить руку из ладони Никона, но тот мгновенно усадил его на подлокотник дивана.       — Не стоит притворяться, что всё хорошо, если стало плохо, — прошептал Архидемон незаметно, стараясь не смущать еще больше юношу.       — У меня осталось еще совсем немного замеров, сейчас закончим, — портной дождался кивка повелителя.       Никон сел рядом с Корнелием на подлокотник, медленно сползая к нему корпусом, уже касаясь плечом, когда это не мешало работе слуги. Юноша игнорировал жест Архидемона ровно до того момента, пока тот не провел пальцами по его спине: тогда Корнелий усилием воли заставил себя сидеть смирно и не вздрагивать, но он резко повернул голову к Никону, который понял намек и убрал руку.       Закончив с работой, портной откланялся и ушел, в ту же секунду, когда закрылась дверь, Архидемон подхватил трепыхающегося юношу на руки, укладывая на большую подушку на диване. Корнелий мгновенно вцепился в свою одежду, прикрываясь рубашкой. Никон отвернулся, делая вид, словно он был занят поправкой рукавов рубахи и пиджака вместе с волосами, но потом, когда юноша натянул рубашку и пришел к мысли, что штаны надевать ему было слишком лень, да и потом он бы скорее отправился спать, вновь раздался стук, из-за которого молодой демон накинул легкое меховое одеяло на себя, чтобы прикрыться, и Архидемон указал появившимся слугам на стол рядом с диваном. Корнелий постарался сделать вид чуточку приличнее.       Разглядывая подносы с тарелками, а точнее с тушеным мясом, и разными овощами, и фруктами в стеклянной вазе, а также чайником и парой чашек, юноша уже наплевал на свой внешний вид: истинный повелителя — этого уже больше, чем достаточно. Никон похлопал в ладоши, и слуги тут же откланялись, покидая покои. Воцарилась тишина после звона посуды и серебряных столовых приборов.       — Аппетит как, вернулся? — уточнил Архидемон, разливая самостоятельно чай по чашкам, останавливаясь на второй.       — Желательно всю, — ответил Корнелий, наблюдая за тем, как Никон налил чай и поставил чашку перед юношей. — Да, я буду есть. Спасибо.       У него кружилась голова, но живот предательски урчал, и какие-либо попытки приглушить звук не воплощались в реальность. Молодой демон устало положил голову на огромные перьевые подушки, прикрывая глаза, а Архидемон сел на диван уже рядом, аккуратно убирая концы одеяла от себя, чтобы не придавить. Корнелий, рассматривая вазу, тотчас протянул руку за иноземным фруктом темно-фиолетового цвета, однако его палец остановился в позорном миллиметре. Юноша сглотнул, и Никон вложил плод в его раскрытую ладонь. Молодой демон разломил фрукт, съедая желто-красную мякоть.       На деле Корнелий был рад тому, что Архидемон не стал задавать никаких вопросов, стараясь завязать разговор, и юноша спокойно давал себя обслужить, лениво цепляя вилкой кусочки мяса, напитанного соусом и таявшего во рту. Корнелий даже немного вновь задумался, бессознательно следя за движениями повелителя. Юноша обдумывал свои предыдущие мысли по поводу тренировок, и он явно улавливал момент, который утверждал: ему стоило позаботиться о самообороне и начать развивать магию.       Молодой демон перевел взгляд на лицо Никона: повелитель мог бы найти подходящих и идеально обученных учителей своему истинному, однако просить о помощи Корнелий не хотел, ведь он желал начать тренировки с тем, кого знал уже лично. Юноша отвернулся, чтобы не привлечь внимание, но он был уверен, что Архидемон уже отдалено уловил его поток сознания. Пережевывая овощи, Корнелий принял решение, кого далее он будет донимать просьбами.       — Тебе стоит отдохнуть, — проговорил Никон, протирая губы салфеткой. Юноша следом уже допивал чай.       — Я собирался пойти спать.       — Днем?       — Разбаловало меня высшее общество — уже днем сплю, — немного тихо ответил Корнелий, хлюпая.       Архидемон рассмеялся.       — Завтра утром не уходи из покоев, пожалуйста, — Никон улыбнулся, продолжая, когда юноша вопросительно поднял бровь. — Пока я не приду. У меня есть подарок.       — Я заинтригован, — Корнелий отставил чашку на стол.             — Позвольте отнести Вас в спальню, — встал с дивана Архидемон, меняя тон своего голоса на слегка кокетливый. Юноша отвернулся, пряча смущенную улыбку, но давая себя поднять.