not alone

блядское четырнадцатое февраля. феликс никогда особо не любил этот праздник: а ведь серьезно, какой смысл любить то, чего на тебя не хватает? какой смысл радоваться дню, когда все влюбленные признаются друг другу в чувствах, целуются и жмутся друг к дружке на каждом углу и выглядят как самые счастливые люди на свете. сложно что то говорить, когда перед глазами маячат веселые, радостные глаза, улыбки и переплетенные пальцы рук, а у тебя на деле нет ничего и близкого к этому. даже лучших друзей. ладно, друзья у феликса есть. их, правда, не так много, как хотелось бы, но это уже что то, верно? минхо безумно умный и сильный, и духом и телом, всегда сможет прикрыть и защитить от неприятностей даже в самой заковыристой и опасной ситуации. а у чонина можно спокойно украсть тетрадку, чтобы списать несделанное домашнее задание по любому из предметов, и тот абсолютно не будет против. наоборот, он подскажет, как правильно и корректно расписать, объяснит, если феликсу что то будет непонятно, и даже повторит это несколько раз, чтобы юноша получше запомнил. минхо и чонин святые люди, ничего не скажешь, и оспорить это особо некому, да и бесполезно, в общем то. феликс их, конечно, обожает, любит всем сердцем, но это все не то. а вот хенджин…хенджин другое дело. кардинально и абсолютно другое. высокий, красивый, до безумия харизматичный и умный, готовый сразить наповал всех, кто этого захочет. девчонки за ним толпами бегают, пытаясь добиться хоть какого то внимания, но хвану ровным счетом все равно: он даже не взглянет, максимум подскажет, где смазался макияж да локоны не в ту сторону завиты. вот и все дела. про парней и говорить нечего – друзей у хенджина много, целая компания даже имеется, но они мало что полезного и хорошего о нем думают. в их кругу слишком много токсичности и зависти по отношению к молодому человеку не из какого то конкретного факта, а просто потому что есть. возможность и повод, неважно. просто есть хенджин. с хенджином ёнбок познакомился случайно и так же блядски банально, как это случается в большинстве романтических американских фильмов. они столкнулись в коридоре: хван не отрывался от толстой книги – история, кажется – а феликс заболтался с другом по телефону, и уже через секунду они влетели друг в друга, даже не понимая, как так вышло. учебник и феликс оказались на полу, а хенджин от неожиданности едва не выронил бумажный стаканчик кофе, который держал в свободной от книги руке. — о боже, умоляю, прости меня, я не хотел, честное слово! – от стыда хотелось сквозь землю провалиться и никогда больше в этой школе не появляться. опозориться перед самим хваном хенджином. такое только феликс и умеет. — я все испортил, да? прости меня, хён, умоляю, я знаю, где можно заменить книгу… но хенджин даже не разозлился, скорее наоборот: в его глазах разгорелась живая заинтересованность, когда феликс, красный от стыда и смущения, как рак, подхватил его учебник с пока еще не слишком грязного пола и, виновато отряхнув, протянул в руки юноши. глаза он не поднял: после такого феерического позора это было физически трудно сделать. но хенджин и сам не промах. — да ладно, все в порядке…ты сам то не ударился? а то я иду, не смотрю куда и зачем, вот и..-хван тихо, почти неловко смеётся, пряча учебник в школьную сумку и вновь глядя на феликса. — дурак, короче. ёнбок от ужаса и непонимания всего, что происходит, сумел только приоткрыть рот в изумлении: перед ним только что извинился..кто? знаменитость всех старших классов хван хенджин? и можно ли было это вообще считать извинениями? но, судя по серьезному, практически виноватому взгляду глаз напротив, шуткой это не было – а судя по слухам и рассказам минхо, с чувством юмора в компании хвана все на сто баллов. хенджин тогда ушел так же незаметно, как и появился перед лицом феликса: тот так испугался и растерялся, что не заметил, как старший исчез за поворотом соседнего коридора. признаться честно, феликсу еще несколько дней было до дрожи страшно и стыдно показываться ему на глаза: ему казалось, что вся параллель узнала об этом инциденте из уст хвана, и то в самой ужасной и постыдной трактовке для самого ёнбока. но именно тогда, в тот самый день, поднимая злосчастный учебник истории с пола и старательно пряча глаза в собственных ботинках, феликс понял, что попал. вернее, понял он немного позже, но тогда он уже догадывался. а додумать было несложно – особенно после того, как они начали пересекаться чуть ли не в три раза чаще, чем до этого. затем хенджин как то сам собой перетек из своей компании в компанию минхо, феликса и чонина. ёнбок кстати почему то изначально был уверен, что это только для того, чтобы снова опозорить его, еще сильнее и больнее, чем в прошлый раз. но хенджин прекрасно общался и со вспыльчивым, на первый взгляд хладнокровным и страшным минхо, горячо споря с ним насчет корейской литературы, и со смущенным, застенчивым чонином, который никогда в своей жизни не ругался и не думал о том, что девушки могут раздеваться по собственному желанию. в общем, хван влился в компанию так быстро, что феликсу стало еще страшнее: он не знал, чего ждать от этого статного, резвого, красивого паренька, который помимо хвостов из младшеклассниц носит с собой еще и жвачки со вкусом мяты, тонкие дорогие сигареты и запасные цветные шнурки для кроссовок любых фирм и размеров. четырнадцатое февраля не задается с самого начала: минхо не появляется в школе, скидывая феликсу сообщение с предупреждением о том, что он заболел; потом чонин смотался после третьего урока на какую то репетицию – словом, к концу дня ёнбок остался в своем классе один. точнее, из своей компании один. не считая хенджина, усердно изучающего корейский в соседнем кабинете. место для курения рядом с дальним подоконником в коридоре давно пропахло сигаретами, алкоголем и мужским парфюмом, который уже вторую неделю никак не исчезнет. феликс сидит, поджав левую ногу под себя, а правую свесив с окна, и курит, выпуская редкие кольца дыма в сторону приоткрытой форточки. отчего то в други щиплет: то ли от сигарет, то ли от осознания того, что даже в этот якобы особенный день он не сможет сказать хенджину того, что мечтает сказать уже пару месяцев точно. это же глупо. зачем такому, как он, такой, как феликс? глупо, бессмысленно и нелепо. три в одном. феликс не замечает, как искусанные от напряжения губы покрываются кровоподтеками, а из-за угла показываются знакомые длинные волосы и кожаная куртка поверх прозрачно-белой рубашки. хенджин как всегда как снег на голову – здрасьте пожалуйте пока не ждали. а феликс действительно не ждал, а потому, когда хенджин выхватывает у него прямо из пальцев сигарету, облокачиваясь локтями на подоконник рядом и делая пару затяжек, он тихо ойкает и, едва заметно краснея, сбрасывает пепел в пластиковый стакан рядом с собой. — хён? ты что тут делаешь? — ты не отвечал на мои сообщения: я подумал, ты пропал, – ёнбок мысленно бьет себя по лицу: телефон благополучно остался в кабинете лежать в кармане черного рюкзака со значками, а юноша о нем совсем забыл. и как вот его угораздило, именно сейчас, именно в этот день!..однако хван, судя по всему, подмечает, что с феликсом что то не так: разворачивается, еле заметно выгибаясь и глядя юношу снизу вверх, специально облизывает губы, чтобы на него обратили внимание. — феликс. — м? — тебе грустно? феликс не знает, что сказать. стоит ли упоминать, что он, хенджин, то, чего феликс хочет больше всего на свете, но и боится одновременно? стоит ли говорить, что на этот ебучий праздник феликс хотел бы рассказать хенджину все, абсолютно все, о чем он думает, мечтает, снова думает, снова мечтает и плачет? стоит ли? ёнбок вновь кусает губы, уже чувствуя металлический привкус крови на языке, виновато отводит глаза: под немного тяжелым, но пропитанным волнением и заботой взглядом хвана держать себя в руках тяжело. еще тяжелее – понимать, что этот взгляд его, феликса, вина. — я..я не знаю, хён, – феликс трет глаза пальцами, стараясь не выдавать собственные слезы и не казаться еще слабее, чем он уже сейчас есть. — я просто..я смотрю на этих счастливых людей, учеников, у которых есть пара на этот чертов праздник..они целуются, признаются в чувствах, дарят друг другу зефир и леденцы, обнимаются, держутся за руки, а я..я не хочу быть один, хён. не хочу. хенджин мягко улыбается, и феликсу до безумия хочется исчезнуть: как он может так улыбаться, даже зная, что феликсу тяжело? как он способен одной своей улыбкой успокоить и заставить забыть обо всех насущных проблемах мира? как? хенджин протягивает руку, забирает почти догоревшую сигарету, задевая при этом тонкие юношеские пальцы – простой жест, но феликса бьет приятным током, и он чувствует мелкую дрожь в коленях. взгляд хвана теплый, почти ласковый: от него хочется скулить, плакать и смеяться одновременно, потому что слишком хорошо и больно. — глупенький, – звучит еще нежнее, чем только что случившееся касание чужими пальцами пальцев ёнбока. — ты не один. когда хенджин целует его дрожащую руку, феликс вдруг понимает, что он действительно не один.