so hot

             — Хённи, — выглядывая из-за угла комнаты, зовёт Феликс, — как ты там? — обеспокоенно спрашивает, — тебе лучше?       — Определенно, да, — вздёрнув уголки губ к верху, кивает Хван. — Я чувствую себя много лучше, — добавляет он, еще шире улыбаясь.       Ли не особо верит — в прошлый раз после такой располагающей интонации в него полетела ваза и едкое "нет, блять, я умираю! Уже 37 и 2!"       — Могу я посмотреть на градусник? — неуверенно вопрошает Феликс, делая шаг в просторы комнаты, но всё еще пугливо.       Тому есть обоснование на самом деле. Хёнджин был еще той занозой в заднице, когда болел. Тем не менее Ли его не осуждает — сам порой чудит, будучи с высокой температурой. Чего лишь стоит тот последний раз, когда суп, предварительно приготовленный с любовью, был перевернут за воротник старшего, потому что бульон оказался слишком соленым.       Феликс морщится от воспоминаний и делает еще пару робких шагов. Будучи практически рядом с изголовьем кровати, он всяко наготове или обороняться от того, что спрятано под одеялом, или, на крайний случай, получить в лицо.       — Конечно, — ласково отвечает Хван, протягивая измеритель, что был до того под одеждой, но Ли не верит. Есть в голосе старшего что-то пугающее, что-то коварное, хотя и вовсе не отталкивающее. — Ну что там? — нетерпеливо подгоняет Хёнджин, пока младший пытается что-то разглядеть на ртутном термометре.       — Ох, 39 и 5, — с ужасом произносит Феликс, а после добавляет: — я сейчас принесу жаропонижающее.       — Не нужно, — тихо, но нежно, молвит Хван, хватая того за запястье.       — Ты уже выпил что-то? — интересуется Ли и продолжает, не дожидаясь ответа. — Что ты принял? Какой препарат?       — Я ничего не пил, но...       Хёнджин выдерживает долгую паузу, подзывая младшего к себе ближе указательным пальцем. Феликс с опаской наклоняется, всё еще ожидая подвоха.       — Мне поможет кое-что другое, — лукаво шепчет старший.       — Что же? — неуверенно уточняет Ли.       Хван только хмыкает, приподнимаясь на локтях, чем страшит Феликса еще больше. Ли отшатывается немного, но крепкий хват не даёт уйти далеко.       — Я просто хочу тебе сделать минет, — слишком спокойно произносит Хёнджин, словно это обычное дело, как попить воды.       — Ч-что? — вторит младший, недоуменным взглядом уставляясь на Хвана, что так вальяжно раскинулся на кровати.       Ему не послышалось же? Чёрт возьми, член столь заинтересованно дёрнулся, что вряд ли — да. Тем не менее мысль о том, что еще пара градусов, которые вполне могут прибавиться за несколько часов, сожжёт его заживо, не давала покоя. А может, и не она вовсе. От сиплого голоса орган в мгновение ока налился кровью.       — Говорю, что хочу отсосать тебе, — легко бросает старший. — Можно? — более сурово уточняет он.       Ли тотчас оторопел в секунду после сказанного, а Хван, к удивлению, даже не продолжил смотреть с укоризной. Ласково улыбнулся, чуть ли не мурлыча, и потянулся пальчиками к поясу спортивных штанов.       — Хённи, — произносит Ли и следом шумно сглатывает ком, образовавшийся в горле. — Давай сначала таблетки, — выдавливает он из себя чуть погодя.       — Нет, — резонно чеканит старший и сползает на пол.       Феликс и глазом моргнуть не успевает, как Хёнджин встает перед ним на колени. Стоит заметить, что он помнит, как чужда эта поза для Хвана, но он уже... Уже не в силах противостоять, потому что головка члена погружается в теплый — даже горячий — рот, выбивая все мысли из головы.       Взгляд старшего, что он не отводит ни на секунду, буквально сжигает изнутри, вызывая помутнение рассудка. Хёнджин проводит языком по виднеющимся венкам, толкая головку во внутреннюю сторону щеки, и Феликс почти умирает внутри. Его пульс бьет по ощущениям минимум ударов двести в минуту, а когда Хван вбирает в рот две трети длины, так — тысячу, и не ударом меньше.       Ли даже не моргает, кажется, расплываясь лужицей под гипнотизирующим взглядом из-под ресниц.       Хван впивается длинными изящными пальцами в тазобедренные косточки младшего и играет языком с головкой члена. Он медленно и вальяжно опускается практически до основания, позволяя почувствовать жар, исходящий от него, на доли секунды, и так же медленно подается назад.       Феликсу кажется, что еще мгновение и он закончится, как человек.       Хёнджин же подливает масла в огонь — смотрит своими карими омутами так проницательно, что хочется сбежать в другую вселенную, и ведет языком от основания до измазанной в предэякуляте головки, но ощущение, словно он душу Ли вылизывает.       Упирается самым кончиком в уретру и резко насаживается на всю длину, снова позволяя почувствовать узость своей глотки. На этот раз он держится в таком положении добрую минуту, после чего отстраняется, не полностью выпуская член изо рта, и снова опускается вниз.       Феликс видит собирающиеся капельки слез в уголках чужих глаз и тянется своей собственной рукой, чтобы их утереть, однако его перехватывают за запястье, не позволяя. Ли не настаивает. Запрокидывает голову назад, прикрывая глаза и полностью растворяясь в буре эмоций.       Не то чтобы Хван ничего подобного никогда не делал — ерунда — он слишком часто отсасывал младшему, но никогда это не вызывало переизбыток чувств. Это было приятно, однако не настолько. Феликс даже предположить не может, от чего его так ведёт, просто разрешая себе окунуться в это блаженство.       Во рту Хёнджина горячо — чересчур горячо — и это вызывает наваждение. Ли свойски кладет свою ладонь на макушку старшего, до боли впиваясь пальцами в прядки волос. Хван не протестует, но Феликс и не пытается самостоятельно выстроить ритм.       Еще пара движений головой, и Хёнджин останавливается, продолжая удерживать головку на языке. Смотрит жалостливым взглядом и сердце Ли делает кульбит. Он глубоко вдыхает и, еще сильнее укрепляя хватку на волосах, несмело толкается на пробу. Хван морщится, но отстраниться не пытается. Феликс воспринимает это как зеленый свет, делая новый более резкий толчок. А после еще один. И еще.       Остановиться просто не получается — он ступает на шаг вперед, сокращая расстояние и заставляя старшего немного отклониться. Ли чувствует, как окунается в забвение, когда беспрепятственно грубо проникает в чужое узкое горло, не встречая никакого сопротивления от слова совсем.       Движения становятся всё резче и быстрее, а головка всё глубже проникает в обжигающую глотку. Феликс видит стекающие дорожки слез на щеках Хвана и касается их подушечками пальцев, даже не стирая, а просто нежно поглаживая.       Ли чувствует, что еще пара мгновений и кончит в чужой рот, даже не вынимая, посему пересиливает себя и отстраняется, сжимая ладони в кулаки до боли и оставляя следы-полумесяцы на светлой коже. Он судорожно сглатывает и смотрит с застилающей пеленой глазами.       Хван прокашливается, шмыгает носом и набирает побольше воздуха в лёгкие, снова приоткрывая рот и высовывая язык.       — И? — Хёнджин недовольно задает неозвученный вопрос, глядя испепеляющим взглядом.       Феликс не отвечает — хватает старшего за предплечье и тянет на себя, заставляя подняться. Как только Хёнджин становится на ноги, его резко толкают на кровать, быстро припечатывая лицом в подушку. Ли нависает сверху и наспех стягивает с него пижамные штаны.       Хван успевает лишь протяжно простонать, столь шустро в него проникают сразу два обильно смазанных лубрикантом пальца. Ли не то чтобы тратит много времени на растяжку — так же второпях заполняет дырочку спустя мгновения уже тремя пальцами, а после — и все четыре умещаются в скулящем под ним Хёнджине, который в свою очередь извивается, мечется на кровати и практически кричит срывающим голосом. Ли же словно не слышит. Будто не здесь и не сейчас.       Феликс грубо вторгается в раскрепощенное тельце, проникая в сжатое колечко мышц резко и на всю длину. Колени Хвана, на которые он опирался, разъезжаются моментально в разные стороны. Ли же просто двигается чуть вперед, начиная вдавливать старшего в кровать в бешенном темпе. Он грубо хватает податливое тельце за талию, сжимая до белеющих следов от подушечек пальцев, и почему-то уже воображает, как на этих местах чуть погодя будут виднеться синие отметины.       В глазах Феликса черти пляшут, разводя костер и сжигая весь его мирок дотла. Разгоряченное тело Хвана так идеально туго сжимает его член внутри, что Ли сам не удерживается и тихо поскуливает, терзая свои губы зубами, рискуя прокусить их.       Хёнджин же с силой стискивает простынь под собой пальцами до бледнеющих костяшек и с трудом глотает воздух, а-ля рыбка. Ли не щадит — учащает ритм, перекладывая одну из рук на чужую шею. Чуть сдавливает и перемещает на макушку, вновь цепко впиваясь в прядки волос.       Хван невольно прогибается в спине после очередного глубокого толчка и что-то говорит севшим голосом, но Феликс едва ли разбирает слова. Он делает еще несколько резвых движений бёдрами, изливаясь в податливое тельце, и упирается ладонями в мягкую поверхность, склоняясь в попытке отдышаться.       — Хённи, — тихо зовёт Ли.       Он уже мысленно готовится получить за то, что сотворил. Не сказать, что все их прошлые разы были подобны чему-то невинному и нежному, однако обычно заправлял Хван, а если перепадала возможность Феликсу, то тот всегда был аккуратен и учтив. Сегодня что-то пошло не так. Он даже не позаботился об удовольствии старшего, но уже готов исправляться глубоким минетом.       Каково же ждёт удивление младшего, когда он понимает, что Хёнджина так же пробрало в процессе. Неужели Ли неосознанно нашел нужный угол? Он практически ликует про себя.       — Это было охуенно, — с трудом пересиливая тяжелое рваное дыхание, произносит старший и медленно моргает.       Феликс улыбается уголками губ, собираясь что-то ответить, но Хван резко меняется в лице, злобно зыркая на него и заставляя опешить.       — Мне постоянно нужно быть больным, чтобы ты был смелее? — шипит он, вынуждая младшего хихикнуть.       — Тебе следует использовать свой рот, чтобы оповестить меня, чего же ты хочешь, — в тон ему отвечает Ли, но снова расплывается в ласковой улыбке.       Феликс подается вперед, заключая старшего в нежные объятия, но тот отталкивает его руки, ударяя по тыльной стороне ладони.       — По-твоему я недостаточно хорошо использую свой рот? — скалится Хёнджин.       — Ну, смотря в каком русле, — задумчиво произносит Ли, получая неприятный щелчок по носу, который заставляет скривиться.       — Ты список потерял, кого бояться? — злостно рычит старший.       Феликс буквально скатывается с кровати, плюхаясь голой задницей на пол.       — Пойду тебе таблеток принесу, — суетливо произносит он, быстро поднимаясь на ноги и выбегая из комнаты.