Я последую за тобой в могилу

Если бы старейшина Юйхэн знал, что всё окончится именно так… Перед ним на холодной земле лежал молодой мужчина в императорских одеяниях. Сплёвывая кровь на голую почву, он пытался отдышаться и поднять свой безумный, но уставший взгляд на бывшего учителя. Сначала император, наступающий на бессмертных, изумленно глядел на Ваньнина, а затем на губах образовалась ухмылка, демонстрирующая ямочки. Те самые ямочки, которые когда-то и полюбил Юйхэн. По краю губы медленно потекла струйка крови, а затем мужчина вновь откашлялся сгустком тёмной крови. Символично, что кровь выглядела тёмной, когда душа его давно наполнились мраком, ненавистью и злом. А главная злость и ненависть пала на бывшего учителя. Весьма интересно. Ученик хотел превзойти учителя, а в итоге в битве с полудохликом Чу Ваньнином он всё равно проиграл и сейчас на грани смерти. Почему же полудохликом? Старейшина Юйхэн почти разрушил своё Духовное ядро. Император думал, что полностью избавил наложницу Чу от сил, желая его равными смертному. Однако сегодня он понял, что не все силы покинули Ваньнина. Он готовился к тому самому дню, когда сможет вновь наказать этого нерадивого ученика. Даже сейчас в глазах учителя он видел душераздираюший холод, от которого кровь Мо Жаня застыла в тот же миг, как он увидел этот взгляд. Ваньнин давно был зол, давно был обижен, давно был расстроен, давно был огорчён этим учеником. Они молча взирали друг на друга пока до ушей бывшего старейшины не дошёл сумасшедший хохот. Тасянь-цзюнь смеялся, перевёл на мгновение взгляд на землю, хватаясь за неё пальцами, словно пытаясь найти в ней силу, а затем вновь посмотрел своими безумные глазами на Чу Ваньнина. Сердце старшего с горечь и болью кольнуло, хоть внешне он был непоколебим. На глазах и щеках появились слёзы. Такие хрустально чистые, какой уже не сможет стать душа этого человека. Ваньнину было больно на это смотреть. Когда этот мужчина перед ним был таким светлым маленьким ребёнком. Весёлый и добрый он просил Ваньнина взять его в ученики, а затем окончательно покорил Юйхэна своими очаровательными ямочками и попытками спасти дождевых червей. Как Ваньнин смог допустить то, что стало с этим прекрасным мальчиком? Можно ли было держать злобу на того, кто тоже стал жертвой, чей-то шашкой игры в вэйци? Ваньнин, и не только он, многие пострадали и погибли от рук императора, но и сам император… Можно ли его злодеяния свалить на закулисного злодея? Чу Ваньнин хочет лишь покончить со всем этим, а затем забрать Мо Жаня. Может они смогут прожить свои жизни без духовных сил, сохранив лишь жизнь простого смертного? Может так он найдёт способ уничтожить без вреда для ученика остатки цветка из его груди? Тогда старейшина сможет поговорить с Мо Жанем, сможет ему обо всём напомнить, рассказать и исправить свою ошибку? Получит ли он прощение и слова “простите, учитель” в ответ? Сейчас только нужно, чтобы никто их не нагнал и позволил уйти. Он не хотел такого конца для этого человека. Однако его переживаний не мог видеть сейчас сам Мо Вэйюй. Император видел лишь холод и равнодушие, поэтому чуть успокоившись, он хрипло и откашливаясь произнёс: — Ну что, учитель теперь доволен своим учеником? Будет доволен, когда этот самый ненавистный ученик подохнет, словно жалкая бродячая псина? — Помолчи, - мрачно ответил Чу Ваньнин. Он не желал ни слушать этот бред, ни смотреть на самого истерзанного Мо Жаня. Только тот не бросал попыток оставить за собой яркие речи, после смачного ругательства, которое тихо пробубнил император, но продолжил своё уже громче: — А должен ли этот достопочтенный молчать, а, Ваньнин? Думаешь, что если до этого не молчал, то сделаю это сейчас? Когда ты стал таким наивным? - от гнева он вновь закашлял кровью. — Пока этот достопочтенный был твоим учеником, а ты - моим учителем, ты всегда показывал мне свое пренебрежение ко мне, демонстрировал власть наставника… Кха-кха. Когда же я получил власть императора наступающего на бессмертный, то наложница Чу заметно притихла, но продолжала оказывать неповиновение. Весь из себя такой невинный и чистый, а стал грязной шлюхой во имя “защиты всего живого”. Учитель, если бы ты знал, что в будущем я стану таким, то убил бы меня ещё тогда, когда впервые встретились?! — А ты всё ещё помнишь, когда мы впервые встретились? - очень тихо, но чётко для одного Мо Жаня, спросил Чу Ваньнин. — Ты помнишь хоть что-то хорошее, Мо Вэйюй? Этот вопрос остался висеть в воздухе. Наблюдающие издалека не могли полностью услышать их разговор, надеясь на то, что старейшина Юйхэн сможет сам справиться с императором. Цзян Си хмуро смотрел на них, пока не услышал просьбы учеников к спешащему к наставнику и Мо Жаню Сюэ Мэну. Он прорывался вперёд, но затем его путь был преграждён мечом господина Цзяна. — Не лезьте куда не просят, господин Сюэ. Тут больше от вас помощи, если вы не станете им мешать. Сюэ Мэн ругнулся и хотел уже активнее браниться на Цзян Си, как его по плечам схватили руки близнецов и утянули обратно. Тем временем Мо Жань ничего не мог сказать, кроме едкого: “Да даже трахать тебя - не могу определиться радостное событие или нет. К чему эти, твою мать, дурацкие вопросы?!” Он молча палил своим взглядом холодное выражение лица Ваньнина. — Как я и думал. Успокойся хотя бы сейчас, Мо Вэйюй. Я лишь хочу те… — Раз ещё тогда я не смог тебя убить… Кха-кха… У тебя ещё всё шансы убить меня! Ну же, давай! Накажи меня самой ужасной вещью - позволь умереть от твоей руки! Ненавижу тебя, Чу Ваньнин! Старейшина замолк, видя, как исказилось лицо Мо Жаня. Нужно поторопиться, иначе такими темпами он может погибнуть! Игнорируя все свои обиду, расстройства, злость, усталость и брань ученика, взглядом подозвал Цзян Си к себе. — Хуа Бинань мёртв, врата разрушены и мир наконец-то может жить в спокойствии. Император наступающий на бессмертных пал, он не сможет навредить простым людям или заклинателям. - сухо отчитался Ваньнин, принимая простое хмыканье, а затем: — Да, однако этот человек ещё не умер, а остальные потребуют его смерти за всё совершенное им зло. В лучшем случае его казнят прилюдно, в худшем - прямо сейчас прибьют до смерти, растерзав на части. Старейшина Юйхэн наш герой и защитник мира… — Мне не нужно таких похвал за то, что я должен был сделать. Только вот убить его я не позволю. Господин Цзян, я попрошу лишь нескольких вещах. Цзян Си кивнул: — Говорите. — Приглядите за Сюэ Цзымином и отпустите Мо Вэйюя со мной. Я сам решу, что с ним делать. Это моя ответственность, которая не должна решаться обществом. Цзян Си не стал спорить. Он сомневался в просьбе Чу Ваньнина, но по итогу не стал останавливать его. Мужчина объяснил всё толпе, позволяя Старейшине Юйхэну скрыться с Тасянь-цзюнем, а следом за ними поспешил и старик Лю. Он хотел помочь бывшему Его величеству и господину Чу помочь. Они укрылись на горе Наньпин в забытой кем-то хижине. Если бы старейшина Юйхэн знал, что всё окончится именно так… Как бы он поступил на месте прошлого Чу Ваньнина? Не взял бы Мо Вэйюя в ученики? Не позволил бы цветку в груди ученика разрастись? Сам бы убил Мо Жаня? Что бы он сделал? А есть ли смысл над этим думать, когда на его глазах потихоньку умирает бывший ученик… Ужасные раны, избавление от цветка и почти отсутствие духовный сил из-за всего этого… Чу Ваньнин пытался сделать хоть что-то. Даже обращаясь к Цзян Си он не смог найти должного решения. “К сожалению, господин Чу, но при таком состоянии уже ничто не сможет ему помочь. Даже если его выходить и стать ему таким же, почти смертным человеком, как вы… Шансы продлить жизнь у вас двоих не велика”. Да? Уже ничем не помочь ни себе, ни Мо Жаню? Слуга Лю вышел на улицу по делам, оставляя Чу Ваньнина и Мо Вэйюя наедине. На горе уже было заснеженно, а воздух был холодным. Бывший император лежал на постели под одеялом, а Ваньнин усиленно скрывал, что ему холодно. Он уже привык к этому. В голове промелькнули воспоминания о том, как он сидел в жуткий холод на улице, прося о встрече с Мо Жанем. Жаровни остыли, его прогоняли, но он продолжал сидеть и ждать. А от одного лишь дуновения ветра он мог чуть ли не до смерти заболеть после того, как его тело и дух ещё больше ослабли. Странно… Если раньше он за все эти унижения, оскорбления и боли был зол на бывшего ученика, то почему, желая его ненавидеть, он так и не смог этого сделать? На самом деле он любил его. Израненное сердце решило любить этого человека. Даже если получал от него унижения. Даже если получал от него оскорбления. Даже если он получал от него раны и сильную боль. Даже если тот человек его ненавидел… Чу Ваньнин всецело полюбил Мо Жаня… Его слабое сердце предательски выбрало именно его… Неужели он никак не может помочь ему? Он сидел спиной к Тасянь-цзюню, ведь не хотел сейчас видеть его боль и глаза полные ненависти. Ваньнин смотрел в эти глаза уже столько лет, но сейчас, словно маленький белый котёнок страшился того, чего и так знал. Цветок исчез, но остались следы, из-за которых воспоминания утеряны, а сердце наполнено ненавистью к бывшему учителю. Мо Жань ненавидел и ненавидит его. А Чу Ваньнин не мог и не может в ответ возненавидеть Мо Вэйюя, что бы сам не говорил старейшина, пытаясь показать равнодушие и презрение. Почему же всё так? А ведь его назовут героем, пока Тасянь-цзюнь в истории сохранит в себе образ ужасного монстра и тирана нескольких миров. Но ведь всё произошло, ровным счётом, из-за Ваньнина! За спиной послышался хриплый и уставший голос: — Что, даже не посмотришь на смерть этого достопочтенного? Ваньнин, я умираю. Разве ты не должен радоваться этому? Почему же не убил меня сразу? Ах да, я же мучил тебя, теперь ты решил отплатить сполна, да? - издевательским тоном пытался поддеть Тасянь-цзюнь, а затем сильно откашливался кровью, частично выплевывая её. Чу Ваньнин встал со стула и повернулся к бывшему ученику, смотря на него мрачно: — Если ещё находишь в себе силы на пустые разговоры, значит ли это, что смерть твоя ещё не пришла. Мо Вэйюй, твоя смерть не принесёт радости. — Моя-то всех обрадует, а вот твоя огорчит других, особенно, если останешься сидеть и мёрзнуть в лёгкой одежде. Кха-кха! - мужчина привстал и снял с себя накидку, довольствуясь одеялом, и кинул её подошедшему Ваньнину. Тот её поймал. — Зачем? — Этот достопочтенный… всё равно скоро умрёт. Мёртвому тепло безразлично, как и… сама одежда. Наложница Чу всё же смогла меня обдурить. Старейшина сглотнул, накинул на плечи накидку Мо Жаня и подошёл ближе: — Мо Жань, отпусти то зло и обиду, что в тебе остались. Ты узнал лишь часть всей правды. Я… Но мужчина его прервал: — Есть ли смысл в полноте правды? Изменит ли она… В последние дни или даже мгновения жизни… хоть что-то? Он не хотел уж было говорить. С тех пор браниться больше не стал, а с каждым моментом его состояние становилось всё хуже. Его сильное Духовное ранение усугубляло ситуацию вдвойне. Кожа стала ещё бледнее, под глазами стали заметны синяки, глаза всё также сияли злостью, но к ней добавлялась и сильная усталость. Мо Вэйюй решился послушать доводы Ваньнина, но тот не рассказал о главном - о своих чувствах. Даже узнав всей правды, из-за эффекта цветка Мо Жань всё ещё ненавидел. Чу Ваньнин и старик Лю пытались выходить бывшего императора, но всё правда было тщетно. — Ваньнин, как бы всё было, если бы между нами не существовало было ненависти? Что было бы, не существуя этого цветка и моей любви к Ши Мэю? Кха, я даже не чувствую сейчас вкус каши.. Пха, судьба наказывает меня на протяжении всей жизни. Отплачу своей смертью я грехи? — Ешь молча. - сурово с холодом сказал Ваньнин, всовывая в рот ему ложку с кашей. — Вряд ли найдётся ответ на то, чему уже не быть. И хватит нести чушь. Мо Жань, казалось бы, на миг оживился и не решился упустить шанс поддеть наложницу Чу: — Ха, какую именно? Этот достопочтенный всегда говорит только по делу. За твой характер и обман ещё раз бы трахнул. Знаешь, хоть я и любил Ши Мэя, но почему-то думал лишь о том, как было бы здорово трахнуть тебя, показать, кто главный. Сделать так больно, так сильно привязать к себе, чтобы ты наконец-то остался со мной и выбрал меня. Тебе всегда было не всё равно на всех, кроме этого достопочтенного… - перебегал с обращение к себе, как к величеству и на просто “я” Мо Жань. — Я жаждал твоих унижений, твоей смерти, но потом передумал убивать и заставил стать наложницей Чу. От императрицы уходил лишь бы посмотреть на твои глаза полные ненависти и презрения, того привычного холода, а затем вытрахивать из тебя все твои силы. А знаешь, что потом? В итоге сейчас близок к концу я. Думая о смерти, этот достопочтенный хотел бы одного… Чтобы тело похоронили под той яблоне… Почему именно под той яблоней? Это достопочтенный не знает ответа… Чу Ваньнин вспомнил тот день, когда они впервые встретились на Пике Сышэн. Их судьбы переплелись именно под тем деревом. Но почему? — Я… Ненавижу, но именно ты, не считая старика Лю, остаёшься рядом, пока этот достопочтенный готовится уйти на покой… Не забавно ли? Ты тоже меня… Ненавидишь. Огромный ком подступил к горлу старейшины. Он устал держать лицо. Устал сохранять этот холод. Для него это было невыносимо. Даже больнее собственной боли, которую он испытал проведя рядом с этим человеком. Но имеет ли он сейчас право говорить о своей любви и желании остаться даже сейчас рядом с ним, когда сам же во всём произошедшем и виноват. Мо Жань вновь закашлялся, но уже сильнее. Сплевывая кровь, он начал дышать всё медленней. Ваньнин поспешно отложил еду, а затем безпомощно наблюдал за ухудшениями. Он ненавидел себя за то, что не смог помочь ему тогда. Что не может помочь ему сейчас. Ваньнину было холодно, а от этих страшных мгновений стыла кровь ещё быстрее. Нет… Только не сейчас! — Ха… Ваньнин, и в этой битве ты одержал победу… Кха-кха! Тасянь-цзюнь позабавился с собственной фразы о том, что подохнет, словно жалкая бродячая псина. Закрывая глаза, он услышал тихий всхлип и дрожащий голос, от которого почему-то кольнуло сердце: — Прости… Прости меня. Учитель был не прав. Я… Был зол на всё, что ты сделал, но по-настоящему… Так и не смог ненавидеть тебя… Затем он заметил отсутствие движения груди бывшего ученика, приложил руку к грудной клетке и понял, что вновь опоздал. Этой холодной снежной ночью умер его бывший ученик. Это дало трещину в эмоциях Чу Ваньнина и на его глазах и щеках появились слёзы. А по комнате послышались тихие всхлипы. Слуга Лю искал ветки для огня и не видел происходящего, хотя он переживал за то время не меньше. В голове Ваньнина мелькали все моменты связанные с Мо Жанем. Почему именно Мо Жань стал жертвой, когда цветок мог получить именно старейшина Юйхэн! Почему он не уследил? Почему полюбил именно Мо Вэйюя? Столько воды утекло, столько слёз и крови пролито было, столько боли и разочарований ради того, чтобы проводить любимого человека в последний путь и не сказать самых главных слов… Мир обретёт спокойствие, но получит ли это спокойствие сам Ваньнин? Окончательно потеряв всю выдержку, слёзы полились лишь сильней. Он не хотел этого… Если бы старейшина Юйхэн знал, что всё окончится именно так… Что бы он сделал? Сейчас это уже не имеет смысла. В мире наступят благоприятные времена, а этому Старейшине Юйхэну нет смысла оставаться в этом бренном мире. Он не посмел сказать о своих чувствах, которые смог узнать, даже пройдя такие сложные года, даже любя такого человека, как Мо Жань. Дрожащий Ваньнин посмел сейчас губами коснуться его губ: — Спокойной ночи, Мо Жань. Найди хотя бы там счастье и свой дом. Прости этого учителя. Кха-кха! - уже сам закашлялся кровью Чу Ваньнин. — В Аду слишком холодно без тебя. Мо Жань, Мо Вэйюй…. Тасянь-цзюнь… Мо Жань, я последую за тобой в могилу… По моей вине всё стало таким. А ведь в истории я останусь героев, пока тебя будут называть ужасным императором-тираном, не зная всей правды до конца. История о том, как однажды учитель и ученик стали врагами… Оставив на листе обращение к слуге Лю, он потратил оставшиеся силы, чтобы призвать Хуайша. Старейшина Юйхэн посчитал себя ещё более наивный дураком, а затем вонзил свой Духовное оружие в сердце, окончательно разрушая Духовное ядро и пуская из рук свою собственную жизнь. Умирая, он сохранил на плечах накидку бывшего императора и лёг рядом с Мо Вэйюем, перед этим достав меч. Духовное оружие исчезло, а Юйхэн, так уставший за всё это время, наконец смог позволить себе хотя бы смерть рядом с человеком, кто навсегда изменил его жизнь. Между ними было столько плохого, столько недопониманий… Столько боли и разочарования… Мо Жань, надеюсь в следующей жизни, если нам будет позволено переродиться, мы вновь встретимся и на этот раз, давай не позволим друг другу вернуться к подобному концу? Так и окончилась эта история. А позже старик Лю приходит на Пик Сышэн тёмной ночью, не без помощи главы Цзян, чтобы тихо закопать старой яблоней двух заклинателей. Именно об этом и говорилось в просьбе Ваньнина. Пусть для всех останется тайной смерть Чу Ваньнина и Тасянь-цзюня… По-крайней мере, до тех пор, пока это возможно. Ведь слова потомков не изменить. И историю тоже… “Мо Жань, я последую за тобой в могилу”