Офисные игры

      «Пропусти собрание, — пишет ему Гермиона в специальном блокноте, сводя вместе бёдра. Сердце колотится, как ненормальное. — Я хочу домой».       Она и сама не понимает, что на неё нашло. Они ещё в первые дни начала своих отношений договорились, что на работе между ними будут чисто рабочие отношения — нужно же доказать свой профессионализм. У окружающих всегда было своё личное мнение насчёт их отношений, а газеты не стеснялись регулярно выпускать соответствующие статьи. Поэтому Гермиона и Драко взяли себе за правило не давать всем лишний раз перемывать им косточки.       Но сегодня Гермиона чувствует себя необоснованно взбудораженной при виде лишь только его в этом сером маггловском костюме-тройке.       Со всеми другими её партнёрами — не то чтобы их было слишком уж много, конечно, — секс был посредственным, может, даже пресным. Они все устанавливали свои порядки, иногда даже приказывали ей, из-за чего Гермиона начинала думать, что должна им подчиняться. Она никогда не была обделена вниманием со стороны противоположного пола, что ей самой, несомненно, нравилось. И она всегда могла сама достичь оргазма, с их помощью или без неё.       Но Драко хотел её, жаждал, прямо как в их самую первую ночь. Ни разу за последние несколько недель их совместной жизни — если не считать половины первой недели, когда они ещё немного стеснялись друг друга, — они не провели ночь порознь. И каждый раз, когда они кончают одновременно, это чувствуется, как огонь и лёд. Как маленькие взрывы и звёзды под закрытыми веками. Драко часто зажимает её у стены, или сажает на любую подходящую горизонтальную поверхность, а душ поодиночке они вообще не принимают. В Министерстве они посылают друг другу любовные записки. И пусть они никогда не пересекают черту дозволенного в физическом плане, от содержания этих самых записок оба покрываются безбожно ярким румянцем. Поделать с этим они ничего не могут, ещё с самого первого их поцелуя на гала-концерте в их отношениях было лишь безумное сочетание похоти, любви, желания и потребности.       Именно поэтому Гермиона вынуждена вести себя сейчас таким образом — хочет сдвинуть границы, что они сами себе установили, и посмотреть, как далеко она сможет заставить его зайти. Она никогда раньше не любила и не хотела никого другого так же сильно, как она любила и хотела Драко. И пускай поначалу это было странно, учитывая их прошлое друг к другу отношение, теперь это казалось как никогда правильным. Она знала, что он сейчас в конференц-зале, обсуждает с Гарри и другими двумя стажёрами-аврорами следующую их миссию. Гермиона почти что видит, как Драко сейчас размахивает своими бледными руками, что-то им объясняя, почти что слышит его низкий голос. Драко сейчас наверняка планирует будущую операцию, продумывая всё до мельчайших деталей и убеждаясь, что они ничего не забыли приготовить к предстоящему аресту.       Гермиона прикусывает нижнюю губу, зажимая её между зубами, и неотрывно смотрит на дверь в кабинет, представляя, как Драко влетает внутрь, движимый желанием от её слов. И Гермиона думает, сойдёт ли ей с рук… кое-что ещё.       И она оставляет Драко очередное послание, зная, что его блокнот лежит в ящике стола и что проверит он его только после собрания.       «Я скучаю, Драко. Хочу чувствовать тебя всем своим телом».       А потом она быстро, чтобы не успеть передумать, дрожащей рукой выводит ещё одно сообщение.       «Я не могу перестать думать о тебе, о твоих руках на моём теле сегодняшним утром, о твоих губах, о том, что ты можешь сделать со мной своим языком. Я не могу сосредоточиться на работе. Хочу оседлать тебя в твоём же кабинете».       Гермиона дразнится, и, наверное, это всё уже слишком, учитывая обстоятельства и то, где они находятся, но дело в том, что… она любит его выводить. Любит румянец, ползущий вверх по его фарфоровой шее. В такие моменты его кожа моментально краснеет, особенно на людях, когда он пытается себя сдерживать.       Гермиона и сама чувствует, как печёт щёки, между ног пульсирует, она уже влажная и возбуждается от одних своих мыслей. Она отпивает уже остывшего чая из стоящей слева на столе чашки, безуспешно пытаясь успокоить взбудораженный разум.       Это довольно занимательно — вести себя с ним так, как вела себя с ним Гермиона в её мыслях. Даже когда Драко вступил в аврорскую программу по окончании своего трёхлетнего испытательного срока, Гермиона была не в силах обуздать своё любопытство, которое он в ней поселил. У него было лицо падшего ангела, идущего по дороге собственного ада, — бледное как лёд. Он больше не был гордым, наоборот, пытался слиться с тёмными стенами Министерства, всегда ходил с опущенной головой и ни с кем не пересекался взглядами.       Хотя однажды Гермионе всё же удалось заглянуть ему в глаза. Это было поздно вечером в библиотеке, тогда она встретилась взглядом с его светлыми глазами, и единственное, что она разглядела в этих облаках, — сила, которой он раньше кичился и которая теперь придавливала его к полу.       Сила, которая могла посоперничать с её собственной.       Такая его красота завораживала до неловкости. И вскоре Гермиона начала ловить себя на мысли, что смотрит на него в коридорах, атриуме и лифтах, только бы вновь увидеть этот взгляд. Она начала замечать его высокий рост и крепкое телосложение, острые плечи, опустившиеся под весом всех тех угнетений, что он носил на себе каждый день, — ей было знакомо это чувство, когда пытаешься доказать окружающим, что чего-то стоишь. Он постоянно пытался зачесать назад серебристые волосы своими длинными пальцами, но какая-нибудь непослушная прядь всё равно падала на глаза.       И если поначалу Гермиона убеждала себя, что лишь наблюдает за бывшим врагом, то позже начала любоваться его усталой привлекательностью, и, чёрт… она хотела Драко.       Она и не подозревала, что всё это время он тоже хотел её.       И теперь у Гермионы была возможность флиртовать и дразниться, и она знала, что когда дразниться она перестанет, он начнёт действовать. Это потрясающе. Постоянные боль и нужду, засевшие под кожей, мог утихомирить лишь Драко.       Быстро глянув на часы, Гермиона поняла, что собрание только что закончилось. Его дневник должен сейчас светиться фиолетовым, сигнализируя о новых сообщениях, поэтому у неё не возникало ни единого сомнения, что Драко первым же делом, как придёт в свой кабинет, посмотрит, что она ему отправила.       Но не успевает Гермиона вновь продолжить работу над отчётом, как дверь её кабинета резко распахивается. Она кладёт перо на стол, пытаясь скрыть расцветающий румянец.       Обезумевший на вид Драко шагает в кабинет, захлопывая за собой дверь и уставившись на Гермиону, упирает руки в боки и крепко стискивает зубы.       — Драко? Ты что здесь делаешь?       Она обвела взглядом свой дневник, затем окно в пол и только потом самого Драко. Сердце ускоряет темп от смеси волнения и предвкушения.       — Ты писала, что хочешь меня видеть, — у него был странный голос — тон глубже, чем обычно, с еле скрываемым напряжением, будто бы он специально старался его смягчить.       Гермиона ухмыляется и вызывающе изгибает бровь.       — Не писала… Ты же знаешь, я стараюсь не беспокоить тебя во время собраний, Драко, только если это не срочно.       Он шагает ближе, всё так же стискивая зубы. Движения напряжённые и осторожные, он явно пытается противостоять тому эффекту, что она на него оказывает.       — Грейнджер. — Он с трудом сглатывает и останавливается возле её стола. — Ведьма, что ты пытаешься со мной сделать?       Гермиона зеркалит его действие и тоже сглатывает, стараясь сохранить свою решимость. Поднимает голову, встречаясь с ним взглядом, и ёрзает на стуле, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от жара и мучительной пульсации между ног.       — Я просто хотела сказать, что думаю о тебе.       Драко склоняет голову к плечу, одаривая её своей фирменной ухмылкой.       — Гермиона…       — Мисс Грейнджер, — поправляет она, начиная свою игру и откидываясь на спинку стула, ожидая его реакции.       Серые глаза вспыхивают при её словах, Драко кивает и обходит стол вокруг, проводя кончиками пальцев по его поверхности и безрезультатно пытаясь сдвинуть стопку бумаг влево. Гермиона откатывается на стуле от стола, разворачивается к нему и слегка раздвигает ноги.       — Мисс Грейнджер, — тихо стонет Драко, подходя ближе и опираясь руками на подлокотники стула. — Могу я как-то облегчить ваше… — Он опускает взгляд на её ноги, скрытые юбкой платья до колен. — …затруднительное положение?       Гермиона накрывает ладонью его щёку, чувствуя, как кожа под ней теплеет из-за румянца желания. Она слышит, как последние задержавшиеся в офисе коллеги покидают свои кабинеты, и понимает, что теперь они здесь одни, но всё равно в её взгляде читается вопрос.       — Драко…       — Мистер Малфой, будьте любезны, — подтрунивает он, сильнее прижимаясь щекой к ладони и проводя по ней кончиком языка.       — Мистер Малфой, — повторяет она, воздуха в лёгких не хватает, — вы уверены, что…       Гермиона понимает, что это её рук дело, что она всё это начала, но она думала, что после собрания они с Драко отправятся домой, на такой исход событий она и не рассчитывала. Слава Мерлину, у неё хватило ума писать ему в конце рабочего дня.       Он не даёт ей договорить и обрывает внутренний монолог, сокращая между ними дистанцию и накрывая её губы жгучим поцелуем, заставляя забыть все съедающие её сомнения и неуверенность по поводу того, стоит ли делать это здесь. Она стонет в поцелуй, запускает пальцы в светлые волосы и царапает ногтями кожу шеи, посильнее оттягивая пряди, как ему и нравится.       Драко пахнет одеколоном, виски, кожей и всем тем, что ей нравится — самим собой, — и это настолько эротично, что Гермиона хнычет и целует с большим напором, прикусывая его нижнюю губу и сразу же зализывая получившуюся ранку.       Стул протестующее скрипит, когда Драко наваливается сильнее, проводя по её губам кончиком языка так, что пальцы ног поджимаются. Он отстраняется, утыкается носом ей в шею и покусывает оливковую кожу по линии челюсти, пока та не начинает краснеть.       — Только засосы не оставляй, — выдыхает Гермиона, закидывая ногу ему на бедро. Она не знает точно, чего хочет — чтобы внутри неё оказался его член, а может, его пальцы или язык. Она просто знает, что хочет его.       Драко отстраняется и садится перед ней на колени, без особого труда раздвигает в стороны ноги и оставляет короткие поцелуи на коленях, проводя кончиком носа по внутренней стороне бедра и садясь на пятки, ожидая указаний. Голова запрокинута, на опухших и покрасневших после поцелуев губах вечная ухмылка. Гермиона думает, что это, наверное, самый опрометчивый поступок, который она когда-либо совершала, но к чёрту всё, он чистый грех.       — Думаю, все уже ушли, — говорит Драко низким и хриплым всего от пары поцелуев голосом. — Но мы можем и немного задержаться.       Гермиона понимает, что они могут наложить на кабинет запирающее и заглушающее, но какое тогда во всём этом веселье?       Она откидывается обратно на спинку и слегка сползает вперёд, теперь полулежа на стуле. Она выгибает бровь и тянет Драко за шею ближе к себе.       — Тогда вам лучше поторопиться, мистер Малфой.       — Мерлин милостивый.       Нижняя губа до красноты прикушена, в груди разливается волнение, Гермиона наблюдает за Драко — тот не торопясь оглаживает её ноги, массируя и сбавляя напряжение в икрах, проводит кончиками пальцев по изящному изгибу лодыжки.       — Флирт по переписке — это что-то новенькое, — обыденно тянет Драко, будто бы не он сейчас её ласкает, будто бы не он сейчас стоит перед ней на коленях посреди кабинета обычным вечером четверга. — Мне понравилось, — добавляет он, сопровождая это поцелуем в бедро.       Надо что-то сказать в ответ (Мерлин свидетель — у неё полно колких ответов), но сейчас Гермиона может думать только о том, как Драко задирает юбку её платья и подцепляет пальцами ткань белья, стягивая то вниз и оставляя висеть на лодыжках.       Затем на секунду отстраняется и с мгновение оглядывает её. Яркий румянец на коже и учащённое дыхание, юбка гармошкой собрана на талии, на офисном стуле виднеется пятно собравшейся там влаги, бельё бесполезной тряпочкой висит на лодыжках, красные шпильки удерживают её от падения на пол.       — Блять, — рычит Драко, пододвигаясь ближе и оглаживая внешнюю сторону её бёдер, и ещё больше разводит их в стороны.       Он сразу же широко проводит языком, и ожидание этого было столь долгим, что Гермиона не сдерживает хныканья, подаваясь бёдрами вперёд. Драко поднимает голову, подбородок и губы поблёскивают, глаза потемнели, он качает головой из стороны в сторону.       — Тише, мисс Грейнджер, — не без улыбки предупреждает её он, в отместку прикусывая кожу на внутренней стороне бедра.       Гермиона стонет что-то похожее на «сука, блять, просто заткнись», но всё равно запускает пальцы ему в волосы и притягивает обратно. Она с силой закусывает нижнюю губу, чтобы быть тише на случай, если кто-то из Министерства всё же решил задержаться на работе подольше.       Такое чувство, будто первые пара движений предназначались лишь для того, чтобы Драко попробовал её на вкус. И он одобрительно стонет, вибрация проходит по всему телу — от промежности до груди. А потом он входит во вкус, набирает нужный ритм, из-за чего Гермиона выгибается и извивается. Щёлкает языком по клитору, а затем расслабляет его и широко и влажно лижет, потом вновь напрягает и скользит внутрь, трахая её языком, пока Гермиона не сжимает внутренние стенки.       — Драко, — хрипит она, — пожалуйста.       Она не знает, о чём его просит, а Драко знает. На эту просьбу он шикает и отстраняется, берёт её ладонь и целует её тыльную сторону, а затем подносит её к груди Гермионы.       — Поласкай себя, — командует Драко грубым голосом.       Гермиона подаётся вперёд, прижимается к их сцепленным на груди рукам.       Не секрет, что Драко безумно нравится её грудь, он всегда уделял ей больше внимания, чем какой-либо другой партнёр Гермионы, часто из своих же эгоистичных соображений.       Поэтому она лишь молча кивает, сжимая грудь и жалея, что времени раздеться нет, — хочется почувствовать на своём теле его прикосновения, его губы. Но сейчас и так хорошо, очень хорошо.       Драко наблюдает за ней с мгновение, смотрит, как она сжимает одной ладонью грудь, а пальцы второй запускает себе в волосы, тянет за локоны и спускается к шее — кожу то и дело покалывает от удовольствия и количества приятных ощущений.       А потом Драко вновь возвращается к своему прошлому занятию. Кончиками пальцев поглаживает колени и бёдра, пока пальцы другой руки проводят по промежности, где уже скопилось безбожно много естественной влаги. Гермиона с трудом пытается держать глаза открытыми — хочет видеть, как он ласкает её пальцами и языком, хочет видеть эту блондинистую макушку между своих ног, хочет видеть, как он поглаживает член сквозь ткань брюк, потому что это — доведение её до высшей точки наслаждения, её вкус и её удовольствие — его возбуждает.       Драко надавливает на клитор большим пальцем, выводя круги быстрыми движениями, из-за чего Гермиона теряется во вздохах, чуть ли не задыхается, по телу пробегает дрожь.       — М-м-м, Драко, чёрт, — тихо стонет она, срываясь на всхлип.       Если она скажет это громче, он остановится и предупредит, чтобы она была тише. А последнее, что хочет Гермиона, — чтобы он останавливался, не тогда, когда тело гудит от электричества в том же ритме, что и его пальцы и язык.       Бёдра под его касаниями подбрасывает, она чувствует, что всё ближе и ближе к оргазму. Драко сжимает её бедро, пресекая такую вольность, и сам прижимается ближе. Язык снова и снова движется в сбитом ритме, заставляя Гермиону задыхаться в стонах, пока сама она пыталась справиться с крепкой хваткой.       Драко не отстраняется, не останавливается, чтобы спросить, близко ли она, как сделал бы другой мужчина. Он сам чувствует и понимает это по тому, как она сжимается и как влага стекает по его подбородку, — он всегда с ней на одной волне, всегда знает, что ей нужно.       Он вводит в неё ещё один палец, и Гермиона понимает, что этого ей и не хватало. Движения Драко всё больше и больше подводят её к краю, он слегка сгибает пальцы, задевая те точки, от прикосновения к которым она чуть ли не воспаряет. Он оглаживает горячие стенки, пока Гермиона чуть ли не на части распадается от движения его пальцев вкупе с касаниями языком.       Всё благодаря его умелым действиям — определённому ритму и тем местам, которых он касается. А когда Гермиона открывает глаза, сразу же понимает, что они делают и где они это делают. Она отправила ему те записки, просто чтобы раззадорить, но, как и всегда, Драко поменял правила. В этом он хорош, ничего не скажешь.       Она наконец полностью открывает глаза, и взгляд сосредотачивается на нём. Гермиона издаёт низкий горловой звук, проводя пальцами по затылку Драко вниз, к шее, путаясь в волосах, молча умоляя довести её до края. И когда она встречается с его гордым взглядом, неожиданно для самой себя осознаёт, что Драко везде, что он — всё, и так было всегда.       Он её враг, через некоторое время получивший статус друга, после любимого человека, а впоследствии и ставший её навсегда.       Именно эта мысль, а ещё пальцы Драко, которые ритмично двигаются в ней, его язык, ласкающий клитор, и зубы, слегка его прикусывающие, доводят её до оргазма. Гермиона извивается и дрожит под его касаниями, хватаясь руками за плечи и кончая с его именем на языке, сорвавшемся на выдохе, — она всё ещё помнит, что они могут быть не одни.       — Чёрт, Драко.       Он не отстраняется, когда на его лице и пальцах вдруг прибавляется влаги, просто продолжает поглаживать её и ласкать языком, а Гермиона устало разваливается на стуле, не имея сил сдвинуться с места, руки и ноги потряхивает. Драко осторожно надевает бельё обратно на неё и протягивает руку, помогая встать и всё ещё стоя на коленях. Она кладёт ладонь ему на плечо, пока Драко поправляет на ней одежду, опускает юбку, скомканную на талии, и разглаживает складки на подоле.       — Ну, здравствуйте, мисс Грейнджер, — подтрунивает он, подмигивая. Эффект немного меняется из-за блеска её собственной влаги у него на подбородке.       — Иди сюда, — шепчет она и тянет его на себя, целуя и постанывая из-за собственного вкуса. Кончиком языка она облизывает его губы.       Сейчас Гермиона хочет только толкнуть его на ближайшую горизонтальную поверхность, но один только взгляд на дверь, и она передумывает. То, что сейчас произошло, — единичный случай, но то, что у неё в голове, — это уже другой сценарий, и Гермиона решает отложить его на будущее.       Мысль отходит на задний план, Драко просто баюкает её в своих объятиях, проводит большими пальцами по линии скул и замедляет поцелуй, ухмыляясь и шипя — Гермиона поглаживает его член сквозь ткань брюк и слегка сжимает.       — Гермиона, блять… — с сожалением выдавливает он, отступая назад и приводя себя в порядок, пока она не успела возбудить его ещё больше, чем сейчас.       — Пойдём домой, Драко, — предлагает Гермиона и мимолётно касается его губ, с блеском вожделения во взгляде стирая с его нижней губы оставшуюся помаду. Она прикусывает губу, улыбается и продолжает: — М-м-м, это было весело.       Он широко улыбается, нисколько не удивлённый тем, что только что произошло.       — Да, весело.       Гермиона закатывает глаза — не слишком уж велико его эго? — и крадёт у него ещё один поцелуй, а после поворачивается и принимается собирать вещи, чтобы потом они вместе прошли к лифтам, в Атриум, и отправились домой по каминной сети.       В лифт она заходит первой, а Драко встаёт прямо за ней. Гермиона заводит руку назад и поглаживает его пах. Она любит дразниться, в этом всё дело. Кроме того, она прекрасно понимает, что если будет держать его на грани до самого их возвращения домой, то они едва успеют зайти в квартиру — он сразу же накинется на неё, прижмёт к двери и разорвёт на части.       — Зачем дразнишься? — рычит он.       Да, может, Гермиона и любит дразниться. Но она знает, что по-другому быть и не может.       — Просто потерпите до дома, мисс Грейнджер, — шепчет он ей на ухо, и в этот же момент кабина лифта останавливается на этаже Атриума.       Драко протягивает руку и, придерживая её за талию, выводит из лифта. Но не успевают они сделать и пары шагов, как Гермиона поворачивает голову, сразу же утыкаясь носом ему в шею, и прижимается губами к коже, проводя дорожку к уху и лукаво выдыхая:       — Только этого и жду, мистер Малфой.