Там, где нас нет

Жизненно важно, чтоб каждый из вас на свой счёт всё воспринял, не думая, что он последний. Старания быть не такими, как все, привели нас к обмазанной мылом петле.

Это самое ужасное утро, которое когда-либо было в жизни Тэхёна. Всё тело ломило, а слабость придавливала его к кровати не позволяя встать. Кровати были далеко не мягкие, а матрасы больше походили на тонкую поролоновую губку, которая была покрыта простынью и одеялом. Спиной можно было почувствовать пружины кровати, которые сдерживали человека и этот недо матрас. Ему не привыкать жить в таком ритме. Каждый день подъëм с первым появлением солнечных лучей и если ты уснул глубокой ночью, то будь готов к тому, что весь день ты будешь засыпать. Еле поднявшись с кровати, он на ватных ногах выбрался в коридор. Чонгука в палате не было, он снова ошивался в неизвестном ему месте. Тэхëну не было до этого никакого дела, но где-то в глубине души скреблось любопытство. В коридорах поселилась гробовая тишина, о которой можно было только мечтать ещё вчера. Никто из больных не бродил покачиваясь из стороны в сторону, не кричал так, словно его расчленяют, что не могло не радовать с утра пораньше. Добравшись до главного зала, где воцарился полный покой, Тэхён присел на мягкий диван, устало вздыхая и запрокидывая голову на спинку. Он не обратил внимания на тянущую боль в шее и только хотел было погрузиться в сон, как внезапно послышалось странное шебуршание недалеко от него. Тэхён осмотрел помещение, но никого поблизости не нашёл. Было бы странно слышать звуки, исходящие из ниоткуда. Особенно страшно, когда эти звуки слышишь только ты. Но причина странного звука нашлась сразу. В углу, где стоял книжный шкаф, наполненный различными книгами с цветной толстой обложкой и большой цветок, о котором заботилось большинство санитаров, располагалось маленькое кресло. Это место было хорошо спрятано и не каждый мог разглядеть его невооружённым глазом. На кресле ворочался Чонгук, ища удобное положение, чтобы поспать. Он пыхтел, приподнимался, усаживаясь по-другому, но удобство так и не настигало его. В конечном итоге Чон сдался и вышел из укрытия, встречаясь взглядом с Кимом. — Доброе утро, не думал, что ты так рано встаёшь, — Чонгук улыбнулся своей яркой улыбкой и настроение Тэхёна стало гораздо лучше. Он непроизвольно улыбнулся в ответ, а на душе стало невероятно тепло, словно Ким держит рядом грелку. Парень весь светился, словно яркое солнце, озаряя своим светом всех вокруг. За это его и любили. Чонгук никогда не доставлял проблем и всегда вёл себя как ребёнок, а дети, как известно, слишком доверчивы и наивны. — Доброе, — Тэхён никогда не питал желанием отвечать кому-то, но с Чонгуком всё по-другому. Он не относится к остальным людям, Чон — исключение из всех правил, которые Ким устанавливал. — Слышал, у тебя с сегодняшнего дня начнётся лечение. Поздравляю! — искренние слова, наполненные сотней чувств. Невозможно было описать то, что почувствовал Ким, но он видел честность и искренность Чонгука. — А что насчёт тебя? — Не знаю. Я должен буду скоро подойти к врачу, он и решит, что со мной делать, — Чонгук на миг убрал улыбку с лица, а после снова улыбнулся, как будто ничего и не было. Это показалось странным, но Тэхён не стал заострять на этом своё внимание. — Можно поинтересоваться? — Давай. — Что с тобой произошло? — Тэхён задал вопрос настолько тихо, что только Чонгук мог услышать его. Чон задумался всего на миг, но выражение его лица сменилось не столько ужасом, сколько искренней болью. В глазах больше не сияли звёзды, они падали, разбиваясь на множество осколков, а в лесу этих зелёных глаз начался пожар. Он громко и нервно сглотнул, выдавая свои настоящие чувства. Ему крайне тревожно и неприятно, говорить о подобном совсем не хотелось. Ким заметил, как некогда спокойные руки, начали трястись, а длинные пальцы стали нервно перебирать край жëлтой футболки. Чонгук бегал взглядом по окнам, откуда в помещение врывался яркий солнечный свет, полу, недавно помытом санитарами, переводил его на стены, но всячески пытаясь скрыть подступающие слёзы. — Мы же друзья? — спустя долгого молчания спросил Чон, останавливая взгляд на чужом лице. — Конечно. Тишина. Пару секунд молчания казались чем-то страшным и чертовски долгими, они были наполнены страхом и неким напряжением. — Мне нужно идти. Мы поговорим, как только я освобожусь. Удачи! — внезапно сорвался с места Чонгук, бормоча на последок. Чонгук быстрым шагом удалился из главного зала и уходя куда-то за поворот, прильнул спиной к холодной белой стене. Он быстро дышал, вытирал рукой мокроту с щёк и старался успокоиться. В груди что-то болело так сильно, как никогда. Ему нужна была помощь врача, Чон уверен, что чем-то болен. Эта боль точно не просто так появилась. Это болезнь. И смертельная. Перебирая ватными ногами по плиткам на полу и спотыкаясь о них, он добрался до чужого кабинета. Томный выдох, все мысли скучковались в голове и превратились в один большой ком. Чонгук, на свой страх и риск, постучался. Услышав «войдите», он открыл дверь и с неуверенностью вошёл вовнутрь. Его попросили закрыть её и парень послушался. — Здравствуй, — врач закрыл папку с документами и отодвинул её в сторону, чтобы она не мозолила ему глаза. — Подойди, мне нужно проверить, как зажили твои шрамы. — Но ведь Ким Намджун проверял их совсем недавно, — Чонгук неуверенно вышагивал каждый шаг, приближаясь к врачу. Мужчина повернулся к нему на стуле, беря из коробки с перчатками пару. Чон слышал скрип резины, когда врач натягивал вещь на руки. — Мне ничего не говорили на счёт этого, сказали просто проверить, — мужчина вытянул к нему руки и Чонгук подошëл к нему слишком близко. — Они же на животе? — Да, — уверенно ответил парень, стараясь скрыть своб тревожность, которая возникла из ниоткуда. Чем дольше он там находился, тем больше тревога перерастала в панику. Врач приподнял его футболку до груди, осматривая давно зажившие раны. Он ощупывал чужой живот и смотрел за его реакцией. Чон глядел на мужчину, который внимательно осматривал каждый шрам, ощупывал их и задавал какие-то вопросы, на которые Чонгук просто молча соглашался. Через секунду парень почувствовал холодок на спине. Это была рука врача, он хотел пододвинуть его ближе к себе. — Вроде всё хорошо зажило, — мужчина положительно покачал головой, а после наклонился к его животу, оставляя на белоснежной коже рваный поцелуй. В ту же секунду Чонгук вырвался из объятий как ошпаренный. Так быть не должно, он точно это знал. Врачи себя так не ведут, это что-то неправильное. Не хватало ещё, чтобы за ним бегал какой-то врач. Его поведение напугало Чона не на шутку, парня сильно передëрнуло и он поддался панике. Отбежав немного от врача, Чонгук глубоко дышал, стараясь успокоиться, его грудная клетка быстро вздымалась, показывая, что он сильно напуган. — Ты чего? Всё же хорошо. Подойди, мне нужно осмотреть ещё те, что на спине, — спокойным голосом выдал врач, словно то, что произошло сейчас, показалось парню. Но Чонгук ему не верит, он точно знает, точно помнит, что это всё происходило в реальности и у него на глазах. Чон отрицательно помотал головой, перебирая пальцами ткань футболки и чувствуя пульсацию в груди. Стук сердца отдавал в виски, а в ушах словно появился какой-то шум, мешая ему нормально слышать. Чон чувствовал, насколько сильно боится сейчас и понимал, что в случае чего, никто его не спасёт. — Я тебя не обижу, иди сюда, — мужчина старался его успокоить, чтобы он подошёл, но Чонгук категорически отказывался. — Хорошо, раз ты сам не хочешь... Врач встал со стула, начиная медленно подходить. Чон рванул к двери со всех ног, но мужчина успел его поймать в самый последний момент. Парень пытался вырваться, царапал ногтями чужую кожу, извивался в сильных руках, что крепко сдерживали его, но ничего не помогало. Врач поднял его на руки, закрывая дверь на чёртов замок. Услышав щелчок, сердце Чона ушло в самые пятки. Дыхание спёрло, а в голове мысли все спрятались по папкам, он парализован и словно потерян в пространстве. — Нет! Отпустите меня! — громкий истерический крик наполнил кабинет целиком. Чонгук пытался вырваться, бил его по спине, но всё было бесполезно. Он пытался применить почти всю свою силу, но получались лишь смазанные удары. — Спокойно, я не сделаю тебе больно. Просто будь послушным мальчиком, — это отвратительный мягкий голос с усмешкой Чонгук никогда не сможет выкинуть из своей головы. Мужчина усадил его на стол и осторожно провёл рукой по горячей щеке. Врач и не рассчитывал на то, что Чонгук будет повиноваться, поэтому подготовился заранее к его атакам. — Пожалуйста, отпустите. Я никому не скажу! Обещаю! — Чонгук заливался слезами, а от страха мозг отключался, переставал думать. Всё тело трясло, было ощущение, что поднялась температура, так как всё его тело опалил обжигающий холод. Мурашки проступили на коже и мелкая дрожь рассыпалась по всему телу. Всё, что ему приходило в голову сейчас — молить врача, чтобы его отпустили. — Ты и так никому не расскажешь, правда ведь? Ты же хороший мальчик? — улыбка открыла вид на пожелтевшие зубы, некоторые из которых были сломаны, а другие отдавали неестественным блеском. — Прошу вас, не надо. Хотите, я перед вами на колени встану? Только отпустите меня. Мужчина не стал слушать вопли парня, это было ему ни к чему и вовсе не интересно, он хотел только воспользоваться юным телом и закончить уже со всем. Врач поймал его руки, сцепляются их вместе с крепко сдерживая, не давая вырваться. Он впился в чужие губы, вовсе не церемонясь. Мужчина кусал до боли нежную кожу, врывался языком в мокрый рот, наполненный слюной, вылизывая дёсна, а Чонгуку оставалось лишь бороться за освобождение рук, ведь по-другому отдалиться было бы невозможно. Врач вцепился пальцами в его затылок, больно оттягивая голову и обездвиживая полностью. Теперь способность отдалиться представлялась невозможной. Его запястья сдерживала чужая рука, больно давящая на кожу и царапающая ногтями. Он сильнее Чонгука раз в пять, у него нет шансов против этого человека. Парень уже проиграл. Мужчина перешёл с губ на шею, вылизывая его белоснежную кожу. Чону было до ужаса противно, его начинало тошнить от всех его действий. Он стиснул зубы, что есть мощи, ведь понимал, что кричать будет бесполезно, его никто не услышит, врач всё предусмотрел заранее. — Пожалуйста! Одумайтесь! — уже криком проговорил Чонгук, и его руки на конец освободили, заткнув ему рот. Чон бил его по лицу, плечам, но врачу словно было всё равно против слабого мальчишки. Парень чувствовал, как чужое горячее дыхание опаляло кожу шеи. А когда его укусили, Чонгук вскрикнул и вцепился мёртвой хваткой в халат врача. — Как же я давно ждал этого момента, — мужчина оторвался от сладостной кожи, рывком переворачивая Чонгука на живот. Чон был прижат щекой к плоской поверхности, а ноги опирались на пол и были широко расставлены. Сверху на спину давил мужчина, прижимая лишь сильнее всем своим телом. Одной рукой врач сдёрнул пижамные штаны Чонгука с трусами и расстегнул свой чёрный кожаный ремень. Достав через ширинку твёрдый и ноющий от возбуждения член, он начал водить по нему рукой. — Нет! — растянул Чонгук, слыша всё, что происходило сзади и понимая, что сейчас будет. Спустя секунду он чувствует, как чужой орган врывается вовнутрь. Парень зажмурился и начал кричать, что есть мощи. Казалось, совсем немного и его голосовые связки порвутся, а горло он раздерëт до крови. Исход событий понимали оба, но дело до этого было лишь Чону. Он чувствовал сильную боль, словно его разрывает на части. Ему сунули в рот какую-то тряпку, неизвестно откуда мужчина её взял, но даже через неё прекрасно были слышны адские крики, которые разносились по помещению. Руки свели за спиной и насильно сдерживали. Пальцы и кисти были выгнуты в неестественном положении и были чертовски напряжены. Это была одна из самый сильных и испытываемых им боль. Чем интенсивнее мужчина двигался внутри, тем больнее было и громче становились крики. Чонгук ощущал каждый толчок так, как будто его протыкало безмерное количество ножей. По ногам стекала тонкая алая струйка, но врачу было наплевать. Он продолжал свои действия, стараясь получить наслаждение. — Потерпи, ты же хороший мальчик. Скоро всё закончится, — мужчина постанывал, закатывал глаза от адского удовольствия, а Чонгук был готов в ту же секунду просто умереть. — Как же в тебе туго, — прошептал врач на ухо парню, после чего последовал стон. Чону казалось, что он упадёт в обморок, ещё немного и наступит конец, тогда уже этот мужчина будет трахать тело, которое не будет сопротивляться. Слёзы рекой лились из глаз, он пытался пнуть мужчину, но он словно не чувствовал этого. Чона никто не услышит, никто не спасёт. Он уже потерял надежду на что-либо. Горло болело от громких криков, раздирало от напряжения, но этот ад не заканчивался. Всё тело пронзала неимоверная боль, которую не сравнить не с чем и она, то и дело, усиливалась. Ему оставалось только лежать на столе, как тряпичная кукла, не способная дать отпор. Им воспользовались, да ещё и таким образом, это худшее, что могло случиться. Чонгук чувствует себя грязным, отвратительным. Наконец, мужчина кончает в него, даже не выйдя, а после отпускает. Он оставил в нём часть себя, что не могло не сказаться на Чонгуке. Ему стало ещё более противно, чем было. Нужно срочно смыть с себя чужие прикосновения, всю эту грязь. — Молодец, хороший мальчик. Никому не рассказывай, хорошо? — врач быстро оделся и, открыв дверь, поспешил уйти, даже не побеспокоившись о состоянии Чонгука. Парень плакал навзрыд, но больше не кричал, будто голоса уже не было. Он скатился на пол и натянул обратно на себя пижамные штаны. Его трясло, руки совсем не слушались. Чонгук вытащил изо рта мокрую от слюней тряпку и забился в угол, громко крича. Это был самый громкий крик, наполненный до краёв страданиями. Чон чувствовал ужаснейшую боль не только в душе, но и в теле. Любое движение отдавалось ощущением, которое можно было сравнить только с тем, будто вовнутрь врываются сотни ножей. Он просто плакал, так как сил уже не на что не было. Голос был окончательно сорван. Врач без угрызения совести просто ушёл, хотелось бы и Чонгуку просто наплевать на изнасилование и продолжать жить также, будто ничего не случилось. — Тэхён... — шёпотом произнёс Чонгук заливаясь слезами. — Где же ты? Забери меня, пожалуйста. Полежав на полу ещё продолжительное время, Чон поднялся на ноги, опираясь руками на стол. Ходить безумно больно, но выхода не оставалось. Он медленно, опираясь рукой о стену, шагал в сторону входной двери. Осторожно выйдя в коридор, Чон дополз до ванной комнаты. На его удивления, санитары забыли закрыть её, такое бывало довольно редко. Не думая, он зашёл туда,включая воду потеплее в одном из душей, Чонгук сел прямо под струями воды. Одежда промокла насквозь, прилипая к телу. Он тёр свою кожу, стараясь смыть прикосновения мужчины, которые как ожоги оставались и ныли. Царапины появлялись на коже и при попадании тёплой воды болели, но он не обращал на это никакого внимания. Ощущение неприязни к себе поселилось глубоко в душе, а чувство собственной грязи пробирало до костей, было желание снять свою кожу, чтобы избавиться от всего произошедшего. Хотелось стереть память, ничего не чувствовать, лишь бы только забыть об этом. Дверь ванной открывается и вовнутрь заходит Тэхён. Он не понимал, почему там льётся вода, ведь душем пользоваться пока не разрешали, поэтому и решил заглянуть. По случайности Ким наткнулся на Чонгука, заплаканного, промокшего насквозь и беззащитного, словно маленький зверёк, забившийся в угол. В его глазах была пустота, не было того детского азарта, который привлёк его. Он стоял у прохода, пытаясь понять, что же случилось, но увидев, как вода на полу окрашивается в красный, Тэхён подбежал к нему. — Что случилось? Почему у тебя идёт кровь? Где болит? — посыпалось сотни вопросов, но парень не мог ответить на все. Ким сел рядом, не боясь, что одежда намокнет. Ему было важно понять, что произошло и чем он может сейчас помочь. — Вот здесь, — Чонгук указал на грудь и снова заплакал, но только уже сильнее. — Что случилось? Чон подполз к нему обнял, сильнее прижимаясь к его груди. Он плакал навзрыд, вцепляясь пальцами в рубашку Тэхёна, крепко сжимая ткань в кулак. Он никогда бы не подумал, что Чонгук когда-нибудь будет так плакать. У Кима сердце сжалось от подобного, он почувствовал его боль, она была настолько сильной, словно перемалывали кости. Тэхён понял его без слов и обнял сильнее, прижимая к себе. — Кто посмел это сделать с тобой? Чонгук не отвечал ни на один вопрос и просто громко плакал и скулил, как брошенный пёс. Он не понимал, почему так с ним поступили и как теперь жить дальше. Чон не знал, как с этим справляются люди и что делать ему теперь. Зато, у него есть Тэхён, с которым не страшно, который сможет защитить его и в добавок напрямую связан с домом. Он является ключом в его жизни, тем самым пазлом к разгадке самого главного. Тэхён встал, поднимая обмякшего Чона на руки, чтобы ему не пришлось идти, превозмогая боль. Парень уткнулся носом ему в плечо, окольцевав руками шею. Он чувствовал себя в безопасности впервые за долгое время и даже без лишних словно доверился человеку, с которым едва знаком, но Чонгук чувствует, что Ким изменит его жизнь,перевернёт всё с ног на голову. Парень привёл его в комнату и осторожно положил на кровать. Среди пустой комнаты, наполненной только алым светом от заката, послышался скрип пружин. Тэхён отдал свою запасную пижаму, которую без спроса стащил из кабинета медсестры, чтобы Чонгуку не пришлось ходить в мокрой одежде, ему не хотелось, чтобы парень заболел. Пока Чон переодевался, Ким дал ему мягкое полотенце, которое ему дала медсестра, чтобы он вытер влажные волосы. — Спасибо тебе большое, — раздался слабый и охрипший, но полный благодарности, голос Чона. Он покашлял из-за першения в горле и взглянул на своего защитника большими детскими глазами, полными слëз. Ким видел в них так много боли, что это всё хотелось забрать себе, чтобы Чонгук жил счастливо и беззаботно. — За что? Тебе нужна была помощь и я, как друг, помог тебе, — Тэхён сел на кровать, беря лицо Чонгука в руки и стирая льющиеся слёзы пальцами. — Я могу позвать Чимина, если ты хочешь. — Нет, пожалуйста, не уходи. Останься со мной, — молил Чонгук, сжимая его ладонь в своей с такой силой, что словно если Ким уйдёт, то он умерëт. Ким оглядел его лицо, а после взял одну его руку в свои. Сердце обоих словно билось в одном ритме, никто не смел даже отвести глаз, смотря в самую душу. Тэхён медленно наклонился, чуть касаясь губами белоснежной кожи руки. Чонгук замер, не понимая, что это значит. Он почувствовал, как сердце начало биться с бешенной скоростью, как дыхание становилось частым и резким, словно не хватало воздуха и Чон задыхался, в груди взрывался фейерверк из чувств и эмоций. — У меня скоро гипнотерапия. Мне нужно будет уйти, — предупредил его Тэхён, замечая изменение во взгляде. Так вот, что это было. Прощание. Поцелуй перед разлукой. — Я подожду тебя, — голос уверенный, настойчивый, Чонгук явно понимал, о чём говорит. — Уверен, что не нужно звать Чимина? — Да, уверен. Чон лёг на кровать, напротив Тэхёна и тихо всхлипнул, смотря на чужое лицо, что излучало желание помочь. Ким нежно поглаживал его по щеке, всматриваясь в глаза напротив, из которых непроизвольно лились слëзы, впитываясь в подушку. В них столько нежности, доброты. Людям не удалось его сломать, не удалось подавить в нём ребёнка, который продолжает радоваться жизни и любить других. Но сейчас он не скрывался за беззаботной улыбкой, пытаясь обмануть всех. Чонгук наконец показал истинные эмоции кому-то, доверился и не прогадал. — Я должен сообщить о случившемся. Он поплатится за это, — Ким стал говорить шёпотом, боясь нарушить наступившую тишину между ними. — Нет, не надо, — Чонгук взял его за руку, не разрешая даже встать. — Но почему? — Тэхён искренне не понимал, почему Чон останавливает его, разве он сам не хочет, чтобы этот мужчина поплатился? — Сам подумай, он — врач, а я для них — просто невменяемый псих, кому же всё-таки поверят? Тэхён на миг задумался. И вправду, врачи могут списать это на бред или постановку, с целью выйти отсюда. Они сейчас не в самом выгодном положении и одно попытка может стоить кому-то из них свободы. — Ты прав. Это несправедливо, — Ким отвёл взгляд в сторону, забирая свою руку из чужой хватки. На душе стало грустно, самому хотелось плакать, но он старался держаться ради Чонгука, не хотелось сейчас показывать свою слабость. В палате повисла тишина, никто не смел нарушить её. Тэхён чувствовал спиной изучающий взгляд Чона. Он словно пытался запомнить каждый сантиметр его тела, лица и просто закрепить в памяти этот момент. — Обними меня, — просит Чонгук сгибая ноги в коленях. Тэхён переводит в его сторону удивлённый взгляд, стараясь понять, не послышалось ли ему. Сердце бешено билось, выстукивая неизвестную мелодию. — Обнять? — переспросил Ким. — Да, просто обними меня, пожалуйста. Тэхён заключает Чона в объятия, прижимая к себе за спину. Два совершенно одиноких человека, две потерянные и отвергнутые миром души сливаются друг с другом воедино на мягкой, белоснежной простыни. Ким никогда не чувствовал себя нужным кому-то, никогда не чувствовал безопасность рядом с человеком, комфорта. Но Чонгук... Этот парень за пределами его воображения. Он даёт то, что Тэхён почувствовать, казалось бы, не мог. Это пугает и одновременно безумно радует. Можно ли утверждать, что Чонгук — его истинный друг? Тэхён осторожно лёг рядом, ни на секунду не выпуская парня из своих объятий. Через время, почувствовав горячий воздух, обжигающий шею, Ким приподнялся на локтях, замечая, как Чон сопит, прикрыв веки. Тэхён не может забыть, как тогда, в главном зале, эти большие, зелёные глаза ясные смотрели тебе в душу и с таким умилением что-то говорят. Киму нужно идти, нужно оставить это милое создание одного и бог знает, что с ним может произойти. Ему страшно отпускать его на час, совсем беззащитного в комнате, уязвимого. Но Тэхён нехотя встаёт, осторожно, стараясь не разбудить Чонгука. Последний раз глянув на спящего, Ким поспешил уйти, медленно и тихо прикрывая дверь.

***

— Расслабьтесь. Вы слишком напряжены. Если не расслабитесь, ничего не выйдет, — врач тяжело вздыхает, опуская спинку кожаного коричневого кресла ещё ниже, чтобы Тэхён лёг. — Хорошо, я попробую ещё раз, — из головы не вылезал Чонгук, который остался в комнате совсем один. Тэхён беспокоится, что с ним что-то случилось, хотя ему должно быть всё равно на него. Они знакомы пару дней, но он уже так привык к Чонгуку, что не представляет без него своё нахождение здесь. Ким прикрыл веки, стараясь думать о чём-нибудь другом, но ничего не получалось. Эти зелëные глаза, смотрящие прямо в душу, яркая улыбка, из-за которой хотелось улыбнуться самому, она была словно заражающая, его повадки, некая детская игривость, хотелось вечность наблюдать за ним не отводя глаз. Тэхён вслушивался в слова женщины и выполнял всё, что она говорила. Её голос был однотонный, убаюкивающий, он, хоть и боялся, всё равно начинал засыпать. Постепенно все звуки вокруг стали звучать как эхо, голос становился всё тише, а тело обмякло. — Откройте глаза. Скажите, что вы видите, — последовала команда. Тэхён медленно и боязливо поднимает веки, думая, что сейчас перед ним будет врач и скучный тёмный кабинет гипнотерапии, но к его удивлению перед ним предстала пустота. Она была загадочной и пугающей, чем притягивала к себе, создавая интерес. Приглядевшись, Ким стал различать знакомые стены дома, в котором он некогда жил с отцом. Пустота медленно превращалась в реальность, в то, что Тэхён так долго пытался забыть. Это был ещё старый дом, их семья жила в нём незадолго до неожиданного переезда. Только вот вместо света была темнота, словно сейчас во дворе не день, а глубокая ночь. Тэхён опёрся рукой о деревянный стол и осторожно сделал шаг вперёд, как вдруг наступил на что-то твёрдое. Душа ушла в пятки, а по телу разлилась мелкая дрожь. Его начало трясти, а страх помутил разум. Опустив взгляд вниз, Ким с ужасом понял, что это был не какой-то предмет, уроненный по случайности, это была чья-то рука. Он громко закричал и отскочил в сторону, забиваясь куда-то в угол. Совершенно случайно его взгляд упал на собственные руки. Из-за этого Тэхёна ещё больше передёрнуло. Они были в алой крови, что стекала жирными каплями по пальцам на пол. Но кровь была не его, он не был ранен. — Что вы видите? — раздался повторный вопрос от врача, про которую Тэхён совсем позабыл. Только её голос напоминал о том, что это всё не правда. Тэхён чувствовал себя куклой, которой манипулировали как хотели. Ему командовали, а он выполнял, как собака, которая повинуется своему хозяину. — Здесь труп, — дрожащим голосом сказал Тэхён и громко сглотнул слюну. К нему пришло осознание того, что сейчас нужно что-то предпринять и в первую очередь рассказать врачу обо всём. Тэхён вытирал дрожащие кровавые руки об футболку, но следы крови всё ещё оставались на них. — Вы можете узнать человека? — женщина не понимала совершенно ничего, но она видела, как быстро бегали его глаза под веками. Тэхён попытался подойти, но сил не хватило. Ему было слишком страшно. Адреналин играл в крови, заставляя колени трястись и чувствовать некую слабость в ногах. Единственное, что он заметил, так это длинные, русые волосы на трупе и огромную лужу крови под ним. — Я убил её, — неожиданно выдал Ким и сам испугался своих же слов. — Вы уверены? — Да! Я уверен! — Тэхён повысил свой голос, начиная в панике метаться по пустой кухне. Ким понимал, что если возле него труп и он — единственный человек в помещении, да ещё и с окровавленными руками, то точно убийца. Тэхён не знал, что ему делать, куда бежать, страх брал вверх. Парень уже и позабыл, что это всё не было реальным. Скоро должна была прибыть полиция. Ведь если здесь труп и произошло убийство, кто-нибудь всё равно заметил бы это и вызвал её. — Попробуйте осмотреть дом, — понимая, в каком сайте состоянии был пациент, предложила ему женщина. — Я не хочу! — выкрикнул Ким, он был на грани истерики, казалось, что его голова вот вот взорвётся, ведь она уже начинала болеть. — Осмотрите дом, — настаивала женщина. — Я не буду этого делать! — Знаю, вы напуганы, но постарайтесь преодолеть свой страх и... Тэхён перестал слышать её. Это случилось так внезапно, что он испугался того, что может застрять здесь навсегда. Как Ким сможет выбраться без этой женщины? Он пытался докричаться до неё, но его никто не слышал. Крики были бесполезны, такое ощущение, что его специально игнорируют. Это приводило парня в бешенство. У него всегда всë не как у всех, всегда что-то должно пойти не так. Внезапно послышался звук открывающейся входной двери. Спустя секунду на кухню забегает испуганный отец Тэхёна. Он кидает на пол свой железный чемодан и подбегает к трупу. — Что ты наделал?! — вопит во весь голос мужчина, даже не смотря на своего сына, который перестал уже что-либо понимать. — Папа, прости... — шёпотом, почти одними губами выдал Ким. Тэхёна выбросило из гипноза. Он резко посмотрел на свои руки, замечая всё ту же кровь. В голове возникла мысль, что он вовсе не выбрался оттуда, что всё ещё проживает тот день. Парень пытался вытереть её, но ничего не получалось. Его рваные движения показывали, что он находился на грани истерики. Из глаз лились слëзы, медленно стекая по щекам и подбородку. Врач взяла его за руку и только тогда галлюцинации пропали. Сердце билось с невероятной силой, словно он бежал не останавливаясь пару часов. Тэхён никогда не был настолько напуган. Но только сейчас парень уверен в том, что это был лишь сон, но слишком реалистичный.

***

Чонгук просыпается. Он ощупывает другую сторону кровати, не находя там никого. Парень укрывается по шею одеялом, скатываясь калачиком, словно маленький беззащитный зверёк, нуждающийся в заботе. Чон хотел бы раз и навсегда забыть этот день, выкинуть его из головы и никогда больше не вспоминать. Из глаз полились горькие слëзы, а палата наполнилась всхлипами и тихим поскуливанием. Каждое движение отдавалось острой болью в ногах и ягодицах, а также где-то глубоко внутри груди, что никак не мог понять Чонгук. — За что?.. — одними губами прошептал он, крепко зажмуриваясь и обхватывая колени руками. Чон не понимал, почему вся его жизнь построена на кошмаре, почему, если он становится хоть чуточку счастливее, происходит то, что делает его глубоко несчастным? Сейчас хотелось не просто плакать, а кричать, что есть мощи, а бить и ломать предметы, истерически вопить на всю палату, чтобы привлечь к себе внимание. Он не ненавидит себя полностью, своё тело, которое окончательно опорочено. К нему на помощь пришёл только Тэхён. Он искал его. Парень не бросил его одного в ванной, а помог ему, притащил в палату, даже полежал с ним, пока тот не уснёт. Любой на его месте просто ушёл бы, тут Чонгук уверен. До сих пор его никто не искал. Ни Чимин, ни Хосок, ни Нуна, никто. Тэхён стал каким-то особенным для него. Он занял в его жизни особое место и, видимо, не собирается уходить. Парень рылся в своих мыслях ещё продолжительное время, пока наконец не уснул. Чон тихо посапывал, когда дверь палаты со скрипом отворилась. Во внутрь зашёл Тэхён. Он осторожно прикрыл дверь, замечая на своей кровати заснувшего Чонгука, который мило сопел, да и в добавок кому-то улыбался. В руках у Кима была тарелка с чем-то вкусным. Сладкий запах заполонил всю комнату, но не нарушал чужой сон. Он поставил её на тумбочку рядом, а после наклонился к спящему парню и замер. Тэхён чувствовал чужое тёплое дыхание, слышал каждый его вздох. Сердце на миг остановилось, оно тоже замерло, как и всё вокруг. Тэхён решился поддаться своим чувствам, нежно и аккуратно целуя Чонгука в лоб. Осторожно, стараясь не разбудить, Тэхён погладил его по голове, после прикоснулся губами к маленькому носику. Чон поморщился и начал медленно открывать сонные глаза, чтобы посмотреть, кто это. А у Кима сердце в пятки ушло, он хотел испариться, чтобы Чонгук не увидел его, не понял, что всё это делал Тэхён. Но чужие глаза вновь сомкнулись и парень отвернулся к стене, продолжая спать. Ким улыбнулся, видя сонного Чона, который мило морщил нос и недовольно сводил брови к переносице. — Просыпайся, Чонгук-и, — родной голос под ухом заставил проснуться быстро. Чон был очень рад, что парень вернулся и теперь о нём есть, кому позаботиться. — Как ты? Зелёные глаза быстро разомкнулись. Чонгук перевернулся на спину, смотря на довольного Кима, который не мог скрыть свою улыбку. После сна его глаза были опухшими, копна волос разбросана в разные стороны по подушке. Маленькие ладони потянулись к глазам, начиная их тереть, чтобы быстрее проснуться, а после Чонгук почмокал губами, как ребёнок, вызывая у Тэхёна ещё больший смешок. — По-лучше. Но всё также больно, — пожаловался Чонгук, на что он получился лишь тëплый взгляд. — Сзади болит ещё сильнее, — голос был хриплым, недовольным, что его разбудили, но лицо выражало радость, что Ким наконец с ним и больше никуда не уйдёт. — Гуки, это скоро пройдёт, тебе нужно потерпеть немного, — парень протянул руку к Чону, желая дотронуться до мягкой кожи, но его что-то остановило. — Ты хочешь кушать? — решил перевести тему Тэхён. — Я тут поесть тебе принёс, ты наверняка голоден, — парень помог Чонгуку сесть в удобное положение, а после дал ему в руки тарелку с едой. — Приятного аппетита. Чонгук ел очень быстро, словно у него хотят отобрать еду. Он куда-то торопился и даже не жевал, а просто проглатывал большие куски. Звон ложки, удаляющейся о тарелку, разносился по всей палате, заставляя Тэхёна морщиться. — Ешь медленнее, а то подавишься! — Тэхён зло посмотрел на него, нахмурив брови. Чонгук послушался его и стал есть медленнее, тщательно пережевывая еду. На душе ещё никогда не было так тепло. Ещё никто не заботился так о нём, особенно друзья. Чонгук впервые почувствовал себя нужным кому-то, а не отвергнутым. Закончив с едой, он отдал пустую тарелку в руки Кима. Парень отложил её на тумбочку возвращая взгляд на Чонгука, который не отрываясь смотрел в ответ, словно пытаясь отыскать в нём что-то. — Спасибо тебе больше за всё, что ты делаешь ради меня. Я обязательно тебе.. — не успел поговорить Чонгук, как его губ коснулся чужой палец, заставляя замолчать. — Мы — друзья и наша задача помогать друг другу, — он видел замешательство в глазах напротив, поэтому ему пришлось убрать палец, но Чон сохранял тишину. — Не за деньги, не за что-то ещё, мы должны делать это искренне. Ведь если это не будет искренне, то какой толк от всего этого? Ты можешь даже не благодарить меня, это не обязательно, ведь.. — Это обязательно! — пребил его Чонгук, вызвав улыбку на чужом лице. — Как скажешь. Слушаюсь, Господин, — посмеялся Тэхён, слыша в ответ усмешку. — Ты можешь побыть со мной оставшийся день? У тебя нет больше дел? — очень робко и боязливо спросил Чонгук, даже не надеясь на положительный ответ. — Могу! — уверенностью согласился Ким. — Давай, залезай под одеяло. Чонгук отодвинулся к стене, позволяя Тэхёну лечь рядом. На узкой кровати вдвоём неудобно, но их это совершенно не волновало, главное, что сейчас они вдвоём и никто им не сможет помешать.