Диапазон

— Господин, эту войну надо заканчивать. Ресурсы нашей армии стремительно уменьшаются. Мы больше не можем сражаться. Убранство кабинета оставляет желать лучшего: стены, которые некогда украшали дорогие обои, теперь представляли собой унылое каменное изваяние. Из мебели можно было обнаружить лишь длинный покосившийся стол для собраний на трёх ножках, несколько стульев, предназначавшиеся для уцелевших генералов, и единственный шкаф с парой полок для документов. Всё остальное сожгли ещё год назад, если не больше. Сейчас, когда в стране царила разруха, а обогреться и съесть хоть что-нибудь было единственным желанием не только простого народа, было уже не до красоты и дорогих табуреток. — Нам предложили подписать мирное соглашение. Господин Сато только сводил тёмные брови к переносице. Ни одно из положений протянутой бумаги его не устраивало. Неужели противоположная сторона действительно думала, что он позволит забрать огромную часть плодородных земель своего королевства, а вместе с тем и обречет его на выплату невероятной суммы? Они ведь ещё додумались потребовать демилитаризацию доброй части областей государства. Ни один вменяемый правитель не позволит подобного. — Мы не можем подписать этот документ, это противоречит любому здравому смыслу. — Мы могли бы провести переговоры со второй стороной, и тогда, возможно, некоторые пункты можно было бы урегулировать. Слабый голос одного из министров предлагает вполне здравые вещи, только вот господин Сато всё ещё сомневается в верности подобного решения. На таких переговорах ему пришлось бы присутствовать лично, а вместе с тем и прихватить с собой ещё несколько высокопоставленных чиновников. Его супруга уже долгое время болеет и вряд ли сможет осуществлять здравое управление в подобном состоянии. Единственная дочь сейчас слишком мала для взятия на себя обязанностей временной главы королевства. А всё-таки другого выхода нет и приходится пристрелить внутренний кричащий голос. — Хорошо. Подготовьте всё необходимое.

***

Когда твоё осознанное детство приходится на военный период, то мечтать о тайных свиданиях с ровесниками и балах различного рода не приходится вовсе. Всё твоё время занимает лишь обучение, которое включает в себя отнюдь не владение инструментам и навык подбора шляпки и сумки. Это ежедневные тренировки владения оружием, развитие скудных магических навыков и вызубривание наизусть военных терминов, которыми так ловко парирует твой отец. Дополнительным грузом на плечи ложится и то, что ты — единственный ребёнок в своей семье, а значит ко всему прочему приходится изучать искусство управления государством и заучивать имена и лица важнейших чиновников. И всё это прерывается лишь пару раз в день на короткий приём пищи, состоящий лишь из куска хлеба и крохотной тарелки овсянки, да непродолжительный сон. И так день за днём. — Ваша матушка не приходит в себя, мне очень жаль Прогнозы лекарей неутешительны, а девушке остаётся лишь молчаливо кивать головой. Никакого публичного проявления эмоций — первое правило дворцового этикета, которое ей в далёком детстве хотелось перечеркнуть не менее ста раз. Лицо Госпожи Сато сейчас больше походило на мел: весь природный румянец давно испарился с впалых щёк, а веки только судорожно подрагивали в горячке. Температура не падала уже вторую неделю, а организм просто не находил в себе сил бороться с болезнью. Женщина угасала на глазах и никто не мог ей помочь сейчас. Тем более, когда лекарств и без того было мало. — Думаю, Вам стоит готовиться к… — Заткните свой рот, пока я не отправила Вас на плаху. Я не изменила свой ответ с той сотни раз, которую вы произносили эту фразу в моём присутствии. Голос Юки звенел сталью, которую в ней закаляли все эти года. И если кто-то действительно думал, что она так легко поверит в смерть своей матери, то она лично снесёт ему голову. Даже если госпожа Сато и так была похожа на бездыханное тело.

***

— Что значит отказ от пересмотра условий? Руки сжимаются в кулаки. Это противоречит любым нормам морали, права и какие они вообще существуют. Их предложение должны были как минимум рассмотреть. А сейчас господин Сато находил на переговорном столе лишь лист порванный бумаги, на котором некогда аккуратным почерком были выведены 30 строк с предложениями. Никаких переговоров, ни слова. — Ровно то, что Вы видите перед собой. Мы не собираемся идти на Ваши условия. И нам всё равно примите Вы их добровольно или придётся заставить Вас принять их. Правитель противоположного государства лишь хитро ухмыляется и складывает руки в замок. Что ж, его методом всегда была нечестная борьба, не стоило ожидать чего-то другого. Министры, служащие Ээно, лишь посмеиваются в такт своему правителю, улыбаясь также противно, как и их Господин. Мерзость. — Что значит «заставить принять»? Неужто они собрались ограничить его свободу или воспользоваться каким-то очередным гнусным приемом? Стоил ли огорчить их заранее и сказать, что ни одна из их уловок не сработает? — Вы так и не поняли? Как наивно, господин Сато. Я ожидал от Вас большего проявления интеллекта, — господин Ээно деловито прохаживается по переговорной, напевая под нос какую-то незамысловатую песню их народа, — Мне не нужны этот мир, не нужен ни один из 45 прописанных пунктов. Я хочу полностью ваше королевство. В комнате звучит свист, а тело господина Сато и его свиты оказывается пронизано тысячей маленьких осколков. Прямое нарушение международного права, но разве хоть кого-то теперь это волнует? — Теперь, пошлите какого-нибудь гонца, который донесёт до их умирающего государства эту прекрасную весть. Вряд ли теперь они откажутся от наших очень выгодных условий.

***

— Госпожа Юки, хватит В этот момент девушка жалеет, что никогда не имела дара к целительной магии. Они никак не могла помочь матери, ничем не могла исправить нынешнее положение и сейчас лишь проклинала нерадивых врачей, обнимая охладевшее тело госпожи Сато. Сейчас лицо её матери не выражало ничего кроме спокойствия и безразличия. А как хотелось бы ещё хоть раз увидеть её тёплую улыбку и почувствовать ласковые руки, перебирающие каштановые локоны перед сном. Впрочем, сейчас это было лишь ушедшей мечтой. — Выйдите все! — и без того худое лицо Юки теперь исказилось в гримасе ужаса и нечеловеческой боли, которая бывает только тогда, когда твой самый близкий человек покидает тебя. Оставалось лишь уповать на то, что где-то там будет легче. — Госпожа Юки, Ваше присутствие необходимо в переговорной. Юный мальчишка аккуратно заходит в комнату, кланяясь в знак уважения и приветствия. Сато точно называла бы его самой смертью, если бы не знала, что она была в этой комнате намного раньше прихода мальца. Сейчас она и ещё трое министров — единственный аппарат управления страной. К тому же сам факт того, что в кабинете требуется их личное присутствие, когда непосредственный глава государства находится на переговорах с враждующим королевством, не сулит ничего хорошего. В ладони ложится сверток с печатью четы Ээно. Самая ненавистная из всех существующих. Даже словами передать сложно, сколько бедствий принесла эта треклятая война с их государством. Впрочем, можно было и просто выглянуть за импровизированное окно, которое сейчас составляла собой лишь пара приколоченных досок. «Просим уведомить Госпожу Сато и ближайших высокопоставленных лиц о том, что Господин Сато в настоящий момент объявлен мёртвым, как и пятеро прибывших с ним людей. Нижайше просим принять условия нашего договора во избежании последствий.

За сим отписываюсь, Господин Ээно»

Документ отлетает куда-то в сторону, а девушка только и может, что опереться руками о стол, пытаясь не потерять равновесие. — Готовьте всё необходимое к выступлению. К утру я желаю увидеть здесь всех выживших генералов и людей, достойных произведения в это звание. Произвести полную мобилизацию в королевстве. Юки покидает кабинет, бросив лишь лаконичное «у вас есть два дня». Похоже, чёртовы слова лекаря оказались пророческими. Стоило бы его повесить, да не за что. С рассветом в сторону королевства Ээно отправляется гонец вместе с коротким письмом, содержащим лишь следущее: «Моё государство смиренно просит Вас защитить собственные границы. Мы не примем ни одно из предложенных условий. Вы ответите за каждую смерть и за каждую каплю крови, политую на моей земле. Горите в аду.

Отселе и до конца, Госпожа Юки Сато».