Белой акварелью не рисуют.

А Лили снова плачет, смотрит стеклянными глазами на Хэвон. Хэвон уходит, уходит навсегда. Морроу сидя за мольебртом вырисовывала цветы руками что тряслись и были испачканы в красках, криво обрезанная кисточка, которая стала такой из за недавнего срыва художницы. Белые розы, белые. На белой бумаге. Лили чертовски не хотела видеть результат, она рисует белой акварелью... Не думаю, что какой нибудь преподаватель бы её простил. Не видя и холста из за слез которые скопились в глазах она встала, зажмурилась, давая слезам скатиться по щеке и, вытирая их пальцем, макает его же в синюю краску, уже гуашь, и водит по бумаге рисуя лепестки, а потом ногтем выцарапывает шипы. Закончив встаёт и подходит к Хэвон, она обнимает её со спины оставляя синие следы на одежде, разбавляет слезами и даже вырисовывает что то на спине, а потом снимает капюшон и оставляет след своей помады на чужой шее. О Хэвон сейчас уйдёт, сейчас Лили останется одна.