Неосторожность

На улице было прохладно и необычайно тихо. Людей и машин почти нет — только лёгкий ветерок и отдаленный шум цивилизации. Хан шёл по улице до парка. Его ничего не тревожило, паника не начиналась, всё спокойно, что радовало и пугало одновременно. Он вошёл в парк и свернул на самую (как он помнил) пустующую тропу. Днём по ней редко кто ходил, а сейчас уж тем более. Ночь была на удивление светлая, а яркая луна, которую увидеть в этих краях очень большая редкость, освещала безлюдную дорожку. Деревья раскинулись зелёными одуванчиками, травка поблескивала в свете лунного диска, как и плитка на дорожке. Всё было таинственным и манящим. Ночь влекла к себе, показывая, какой чудесной может быть и давая тот долгожданный глоток свежего воздуха. Дыши полной грудью, пока страх не сковывает её. Джи шёл мягкой поступью по дорожке, смотря то по сторонам, то под ноги, то в чистое чёрное небо, пока сзади не послышались шаги. Сердце сжалось, дышать стало тяжелее, будто кто-то передавил горло, не оставляя и щели для кислорода. В уголках глаз начали скапливаться слезы, покрывая их мутной пеленой. Он ускорил шаг и тело его совсем подвело: в глазах потемнело и дрожью пробило словно молнией. Джисон уже был готов встретиться носом с землёй, но ощутил на своей талии руку. Обернувшись, брюнет увидел Сынмина. — Почему ты один на улице ночью? — Я вышел погулять. А что не так? — дрожа и тяжело дыша, говорил Хан. — Ну да, будто не знаешь, что у тебя паника начнётся? А когда никого нет рядом, так и помереть не долго. Адрес говори. — Зачем? Просто оставь меня на лавке, я отойду и пойду домой. — Ты дурак, хён? Я сейчас Минхо позвоню. Он приедет и прибьёт тебя, — старший хотел было возразить, но подумал и назвал Киму свой адрес.

***

Как только они оказались в квартире, Сону стало легче. Мин пошёл заваривать чай. — Ну, хён, говори. — Что? — Что и как у тебя. Феликс говорит только что ты в порядке, а дальше ничего, отмахивается мол: «Будет плохо — сам напишет». Но, как я вижу, ты не очень-то и в порядке. — Да нет, нормально всё. Живу, пишу тексты и музыку исполнителям, больше и ничего. — Ага, и куча таблеток на кухне и в спальне этому подтверждение, — Сынмин нахмурился так, что стал похож на сердитого щенка. Джисон не долго думая ткнул ему в лоб, прямо между бровей, на что тот мило пощурился и отодвинулся. — Сынмин-а, ты всё такой же щеночек, — он хотел было щёлкнуть его по носу, но щенок отодвинулся ещё дальше. — Не переводи тему. Серьёзно, в спальне сильные транквилизаторы, а тут кучка таблеток слабее. Скажи, ты же принимаешь те, что на тумбочке, возле кровати? — Сынмин знал ответ, но всё же надеялся услышать отрицательный. — Да-а-а, без них я вообще не могу спать, а с ними тридцать минут сна мне обеспечены. — Тц, надеюсь, тебе их врач дал? — Естественно, я же не хочу умереть, — немного помолчав, Джисон протянул чуть более тихое: — Ну-у, возможно. — Ты дебил? — Ты чё, офонарел обзываться? Сказал же, они от врача, — парень отвернулся, показывая, что говорить об этом дальше не намерен. Не надолго воцарилась тишина, прикрываемая только шипением чайника. Хозяин квартиры встал и выключил его, после чего вернулся с кружками чая. Его гость же сидел и выжидающе смотрел, желая задать вопрос, но что-то его останавливало. Поблагодарив за чай, он всё же решился. — Хён, — Сынмин посмотрел на старшего, спрашивая разрешения на вопрос, на что получил утвердительный кивок, но вопрос всё равно задавал с осторожностью. — Вы с Минхо-хёном..? — Да, мы расстались. Вернее, — он сглотнул, — я его бросил, — Глаза говорящего наполнились вдруг напомнились слезами. — Я думаю, ему так будет лучше. — Конечно, всё с вами ясно. Вы опять, не говоря с другом, стали решать, как и кому будет лучше. Знаешь, что я тебе скажу? — Ким взглянул прямо в глаза напротив. — Ты — идиот, — последовала недолгая пауза, после которой продолжили. — Хо целыми днями на работе, не общается ни с кем — только с Хёнджином и Чанбином. Танцует до потери сознания, почти ночует в студии. И сам-то не лучше. Не спишь, на улицу выйти не можешь, а судя по недоеденному рамёну в раковине, ещё и не ешь толком. Правду Крис-хён говорил: «Дети ещё не смогут сами, хуйни наворотят и бегать от проблем будут...». — Ну да, дурак, и что с того? Ничего уже не вернуть. Тут младший резко встал со стула и начал одеваться, чем немного удивил Джисона. — Собирайся. Ну, давай быстрее! Проблемы решать будем, — было ясно, что у Ким Сынмина есть план, и от него никуда не деться, поэтому Джи медленно поплёлся одевать только скинутую толстовку.