Неосторожность

— Сана-нуна, привет. — Привет, Чан-и, — девушка, мило улыбаясь, помахала Минхо, что застыл в дверном проёме и сверлил одновременно беспокойным и яростным взглядом Хана. — Пойдем на кухню, — обратился к Сане Бан. — Ты всё так же на диете? Или мы можем попить чай с чем-то вкусным? — идя на кухню, спрашивал Чан. Как только они скрылись за дверью, Хо развернулся и прошёл в зал, а за ним проследовал Джисон. Они сели на диван и, смотря друг другу прямо в глаза, молчали. Никто не решался разрывать эту давящую на череп тишину. А часы всё шли, отсчитывая время до очередного события в жизни этих двоих и ещё миллионов человек на этой планете. Они решали: быть счастливым завтрашнему дню или же стать продолжением сегодня. Джисон выглядел пустым, будто вообще ничего не чувствует и не ощущает. Но глаза. Его глаза выдавали всё, что он чувствовал: боль, сожаление, желание, истинную любовь, которая глазела прямо на Минхо, пользуясь человеком и его чувствами, как фильтром. Ли смотрел на него сквозь маску мнимого безразличия и отстранённость, которая так стремительно трескалась. Трещины расползались повсюду, доходя до такой же маски на душе. И вот, всё разрушилось. Слеза потекла по щеке Хо, за ней ещё одна и ещё. Они оставляли солёные дорожки, делая влажным и красным лицо. Но Минхо не сдвигался ни на миллиметр — просто сидел и смотрел, ждал, дрожал, желал, но не двигался. Но Джисон. Он не сдержался и подлетел, словно пуля, к своему возлюбленному, которого заключил в крепкие, самые любимые объятия.

***

Входная дверь хлопнула, послышался звук закрывающегося замка и наконец отъезжающих машин. Они остались одни. Уже спокойные, готовые вести любой разговор. Первым прервал тишину Джисон. — Нам нужно расстаться. — Ты меня больше не любишь? Тогда зачем? Почему? Кому от этого будет лучше? — Нам. Это так не может больше продолжаться. Я всё сказал. Завтра меня тут не будет. — Джисон встал и пошёл собирать свои вещи. Минхо сидел, не понимая, что сейчас происходит. Хотелось плакать, кричать, но сил не осталось, как и слёз. Через два часа от Джисона остался только запах, толстовка и дыра в сердце. Больше ничего. Вообще ничего, что могло бы держать Минхо в жизни. Он потерял за месяц абсолютно всё — даже смысл жить. Часы выбрали судьбу для завтра: оно станет продолжением вчера и сегодня, не двигая рамки даже на пять минут.