Я не боюсь

Я шла прямо за Яной, ее золотистый хвостик указывал мне путь. Со спины она казалась еще милее, и я даже не знала, почему. Я видела ее шею… Мое сердце все еще тяжело билось после этого неловкого момента в комнате. Сладкая дрожь гуляла по моему телу, и какой-то скрытый восторг клокотал где-то внутри. Почему-то мне хотелось смеяться, хотелось смотреть на нее, говорить с ней. Я не знаю, я не знаю! — Я хочу в лес! — звонко провозгласила Яна и повернулась ко мне, блеснув игривыми зелеными глазами. Я аж дрогнула, — Есть идеи? — Да, — я вспомнила о своем первом дне, — я знаю одно место… — Тогда показывай! Ее рвение, как и обычно, лилось через край. Столько прыти, боже… Мне потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться в пространстве, и я, наконец, нашла предположительное место входа. — А что ты так… В лес решила? До этого мы прогуливались чисто по тропинкам да сидели на лавочках. Вместе в лесу мы еще не были. — Да вот… — Яна как-то странно отвела взгляд, уклончиво отвечая, — Тут просто тихо так, вот я и… — Понятно… Мы замолчали. Звуки лагеря умолкали, когда мы пробирались внутрь, тишина начала окружать нас. Черт, кажется, скоро тихий час! Хотя… Кого это к черту волнует? Шум листьев мягко разошелся по ветру, я услышала птичье пение. — Ты знаешь, кто это? — Яна ткнула пальцем в небо, говоря о щебетании. Я пожала плечами. — Без понятия… — Я какое-то время хотела научиться различать птичьи звуки. Янино откровение уже в который раз меня удивило. Птичье пение? Звучит, словно она какая-то принцесса из детских мультиков, вокруг которой собираются животные. Звучит… Довольно волшебно, аха. — Но это оказалось слишком трудно, аха! Все же… Не хочется разбираться. — В каком смысле? — Ну… Она подняла голову, позволив просвечивающим сквозь листву лучам упасть на ее лицо. Светлый локон скатился по ее щеке. — Просто… Если хочешь понять, кто поет, надо методично разбирать каждый звук. Как часто, как громко и тэ дэ. А я… Я просто хочу слушать, как поют птички. Словно в такт разговору меж деревьев вновь пронеслась мягкая птичья свирель. — Да… Разве именно это не прекрасно? Я тоже подняла голову. Стволы деревьев тянулись вверх, заканчиваясь зеленью, подсвечиваемой ярким теплым солнцем. Земля под ногами мягко проминалась, иногда сменяясь нежной травой. Здесь так свободно дышалось. Здесь было так тихо, так светло, так чисто и свободно. — Да… Мы шли и молчали. Я изредка поглядывала на Яну. Ее лицо выражало блаженное спокойствие и легкость. Она шла аккуратно, поглядывая себе под ноги, легонько перешагивая пеньки и большие ветки. И при каждом таком широком шаге она непроизвольно прижимала свою тетрадку еще сильнее к груди. Тетрадка, точно! Зачем она взяла ее с собой? Может ли быть..? — Ну… Типа вот, — я указала на то самое поваленное дерево, на котором я сидела в первый лагерный день. Местечко было, мягко говоря, не из лучших, но Яна все равно засияла от радости. — Это просто идеальное место! — она тут же бухнулась на ствол, ни на секунду не поколебавшись. Ей тоже было все равно на свои шорты, надо же. Я устроилась рядом. Сначала я, как и всегда, сидела напряженной: подобрала ноги, скрестила руки в замок, невольно выпрямилась. Но увидев, как Яна, опершись на дерево, расслабленно откинулась назад и вновь подняла голову к небу, тут же невольно выдохнула. Я говорила, насколько она была женственной? Даже в этой, казалось бы, не самой подчеркивающей фигуру кофточке она выглядела такой изящной. Я не знаю, но в этих лучах ее волосы и даже ресницы горели солнцем. Я видела, как маленькие пылинки, попадая под свет, мягко плавали вокруг нее, пока Яна так блаженно дышала. Листья. Листья снова светились. Крона трескалась от солнечных лучей, раскрашиваясь в тот самый цвет, который я никогда не могла описать. — Красиво ведь, да? — Яна наклонила голову ко мне и улыбнулась. Ее загорелые щеки слегка розовели. — Да, очень… Я так люблю… Эту зелень. — Да! Она такая живая! Да!.. Яна захихикала и вновь выдохнула. Внезапно я почувствовала, как что-то щекочет мне руку. Я мгновенно опустила взгляд на ладонь, и увидела маленького жучка, шустро перебирающего лапками. Аккуратно подняв руку, я вызвала явное недоумение у насекомого. В моей голове возникла интересная идейка! Меня никогда не пугали насекомые, причем никакие. Но кому бы я не показывала нередко встречающихся мне жуков, все в ужасе вздрагивали и размахивали руками. Я незаметно ехидно улыбнулась. Готова поспорить, что Яна пугается не менее умилительно, чем смеется. М? Я сказала умилительно? Не важно! Я взяла жука в ладонь и накрыла второй, пряча его. Я точно знала, что он не летающий, но я хотела сохранить эту тайну до последнего. — Яна. — М? Она отвлеклась от солнечной ванны и повернулась ко мне, а потом опустила взгляд на мои ладони. — Бу! — я раскрыла ладони, заставив насекомое невольно застыть. Яна распахнула глаза и бешено заморгала. Хе-хе, сейчас будет!.. — Какой милашка! А? Яна невольно подняла плечи и заулыбалась так искренне и тепло, что невольно сощурила глаза. Чего? — Где ты его нашла?! — она посмотрела мне в глаза, и я увидела в них чистейший восторг. — Он полз тут… — Можно мне его на ручки? Пожалуйста! Мое удивление разгонялось с каждым Яниным словом. Сказать, что я такого не ожидала, значит, ничего не сказать. — Держи… — Ура! Она протянула мне свои мягкие ладони. От внезапного осознания происходящего у меня невольно сперло дыхание. Я мягко опустила свои руки и почувствовала кончики Яниных пальцев. Дрожь от этого касания побежала по всему моему телу. Ее руки… Я вновь их касаюсь… Яна нетерпеливо смотрела на несчастного черного жука, хаотично ползающего по моим ладоням. А я смотрела на Яну. У нее родинка на носу. Да, я теперь вспомнила, да… А жук все шел не в ту сторону. — Ну что же ты? Давай! С этими словами Яна взяла инициативу в свои руки и переместила свою ладонь, да так, что она соприкасалась с моей почти целиком. Мое тело окатило ледяной водой. Я невольно глубоко вздохнула и замерла. Таня! Почему?! Успокойся! Что ты творишь?! — Вот так! Жук, наконец, перебежал от моих рук к Яниным, и она легонько отстранилась, разорвав наше касание. И от этого я испустила новый расслабленный, но какой-то печальный выдох. Какой-какой? Яна улыбалась настолько широко и искренне, что я невольно удивилась ее радости от такой, казалось бы, незначительной вещи. Букашка бежала по ее ладоням, пока она переставляла пальцы, образуя бесконечную дорожку. Это было просто насекомое, маленький и слабый жучок. Но Яна обращалась с ним так чутко, так нежно, постоянно заглядывая в его усатую морду. Это… Так странно… — Я назову его Жора! — она игриво повернулась ко мне, продолжая широко улыбаться. Я вопросительно вскинула брови. — Жора? Почему? — Ну как! Ж-ж-жук. Ж-Ж-Жора. Это же очевидно, аха! Я засмеялась вместе с ней. Я, на самом деле, ничего не поняла, но ее забавное ж-ж-жужжание не могло не умилять меня. И тут она как-то особенно по-нежному наклонила голову. — Знаешь, ты такая красивая, когда смеешься. Ее слова заставили меня застыть от удивления, резко вздохнув. Я поняла, что начинаю стремительно розоветь. — Что ты!.. — Но это правда! Она хихикнула, пока я не могла оторвать от нее свой взгляд. — В такие моменты хочется, чтобы ты улыбалась всегда. Мое сердце пропустило удар, и меня бросило в жар. На секунду застыв, я вновь невольно и так смущенно улыбнулась. — Да, именно вот так! — Яна вновь хихикнула. Черт… Внутри меня все клокочет! Мне щекотно, щекотно! Меня ведь ни разу… Не называли красивой. Черт! Черт! Таня! Я вновь подняла взгляд и увидела, как Яна легонько наклонилась и опустила руку на землю. Недолго думая, уставший жук ринулся прочь, исчезнув среди такой же темной земли. — Пока-пока! — Яна помахала ему ручкой вслед и вновь повернулась ко мне. Я начала замечать, что мое сердце замирало от ее взгляда. Я невольно начинала суетиться, хотеть поправить волосы и одежду, прочистить горло: словно сделать все, лишь бы выглядеть спокойно и невозмутимо. Но, разумеется, это выглядело бы ровно наоборот, я уверена! — Ах, да! — Яна выпрямилась, опомнившись от наших секундных переглядываний. На ее коленках лежала тетрадка, которую она тут же взяла в руки. Точно! Тетрадь! Я смотрела на нее, как завороженная, кажется, уже догадываясь, что будет дальше. И мое нутро трепетало от предвкушения. Она опустила взгляд и покраснела, слегка зажмурившись. — Х-хочешь… Послушать мои стихи?! — она спросила это невероятно смущенно, вжав голову в плечи. Я невольно улыбнулась. — Очень. Яна с неким удивлением посмотрела в мои глаза. Я ни капли не врала. Сейчас… Мне больше всего на свете хотелось услышать их. Ведь, думаю, стихи для нее — это ее мысли. Ее тайное и сокровенное… Не так ли, Яна? Она решительно улыбнулась и начала листать страницы. — Так, ну вот хороший! На!.. Яна протянула мне тетрадь, но тут же отдернула ее обратно. — Нет! Я сама прочту тебе! — я совершенно не успевала за ее меняющимися желаниями, и ее такое детское смущение невероятно умиляло меня. — Как тебе будет удобнее. Она улыбнулась. — Я хочу… Чтобы ты прочувствовала его, как и я!.. Я обязательно постараюсь это сделать, Яна. Она наклонилась над тетрадкой, часто дыша. Невооруженным взглядом было видно, как она волнуется. Кажется, я могла слышать ее частое сердцебиение и легкую дрожь. — «Зима», — произнесла она название и тут же нервно сжала губы. Наконец, она глубоко вздохнула и, на секунду закрыв глаза и успокоившись, начала читать. — Зимы стали холодней, И укрыться нечем; В ее голосе отдавалась дрожь. — Ты ладонь сжимал в своей В наш морозный вечер. Этим, как и прошлым днем, Свет спускался лунный, И мороз кусал лицо, Где касались губы. Ты же знаешь, что во сне Мы сойдемся снова; Я стояла во дворе И ловила хлопья. На руках не тает снег, Это было знаком — Снежный я твой человек, Снежный мой ты ангел. Слышу тихий ветра вой, Снега намело; Но я рада, ведь с тобой Мне всегда тепло. Я увидела, как ладони Яны невольно сжались. Дрожь. — И, смеясь, твои в ответ Я сжимаю пальцы; Вот бы раз сказать «привет» Она внезапно посмотрела на меня. Я задержала дыхание. — И с тобой остаться. Повисла тишина. Яна смущенно смотрела на меня. А я… Я почему-то дрожала. Дрожала от такого невообразимого и странного чувства. Кажется, у меня онемели кончики пальцев. Яна отвела взгляд в сторону. — Н-ну… Как тебе? — Это… Это так красиво… Она дрогнула и с широко распахнутыми глазами вновь посмотрела на меня. Я полностью повернулась к ней, настолько, насколько мне позволял ствол, на котором мы сидели. Я понимала, что невольно наклонилась к ней, но я просто не могла ничего поделать. Яна вспыхнула румянцем от моих слов и невероятно смущенно вновь вжала голову в плечи. — П-правда? — Да. Это просто… Так прекрасно. Она не смогла сдержать широкую улыбку, и ее радость растопила мое сердце. — Спасибо! Я рада, так рада! — она захихикала, слегка топая ногами по земле. Краткая пауза. — Такое снежное… Ты любишь зиму? — Ага! — Яна, кажется, начала улыбаться еще шире, хотя казалось, что уже некуда, — Думаю, это самое волшебное время года! Такое волшебное, сказочное!.. Зима… Наверное, я тоже любила зиму. Не то, чтобы времена года для меня особо различались, но в этих месяцах крылся какой-то свой ледяной шарм. Я вновь замолчала. «С тобой остаться…» — А… О ком этот стих? Или так… Лицо Яны мгновенно изменилось. Она по-прежнему улыбалась и так же широко, но я четко увидела эту колоссальную разницу в ее взгляде и уголках рта. Она качнула головой и опустила взгляд. Яна? — Да не! — она неловко усмехнулась, закрыв тетрадь и неуютно расположив руки на коленях, — Ни о ком, наверное! Просто… Ситуация, аха! Ее смешки не были искренними. От них разило чем-то странным и нервным. Таким, что невольно пробегают мурашки. Я непонимающе смотрела на нее. Она прятала взгляд. Яна… «Ты ладонь сжимал в своей…» Я глубоко и нервно вздохнула, но пододвинулась к Яне плотнее. Она дрогнула от неожиданности и часто заморгала. Собрав всю свою жалкую смелость в руках, я аккуратно положила свои ладони на ее. Янины глаза округлились, но она не сопротивлялась и даже сильнее повернулась ко мне. Поверь, Ян, я была ошарашена ничуть не менее тебя. Я мягко подняла ее нежные и теплые ладошки и соединила со своими в замок, взяв ее за руки. Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня таким чистым изумленным взглядом. А я дрожала. Сама же взяла ее за руки и дрожала! Боже, какая глупость! Но я хотела, я так хотела взять ее за руки. В ту секунду, когда ее яркая улыбка сменилась этой печальной фальшью, я почувствовала такую горечь в ее голосе, в ее глазах, в ее плечах и ресницах. Яна… Яна, ты же такая светлая, так почему же сейчас ты угасла? Я знаю, что я не должна. Я из раза в раз себе говорю, что я должна перестать, должна отстать от остальных. Я не должна позволить никому даже близко находится рядом с собой. Но сейчас… Сейчас я просто не могу этому противиться. Я снова ошибусь, я снова сделаю себе больно, но мне было так все равно! Если меня ожидала боль, самая яркая и сильная боль из всех, что мне когда-либо придется чувствовать, то я готова ее вынести, если ценой за нее будут эти секунды откровения, секунды близости и тепла. Если мне будет плохо, то это будет потом, когда-нибудь, а сейчас… Сейчас я просто хочу чувствовать этот трепет, пускай это и будет лишь пустой и глупой иллюзией! — Таня… — Если… — мое сердце колотилось в груди, я еле связывала слова, — Ты можешь мне рассказать! Потому что… Я выслушаю тебя! Потому что… Потому что..! Янины глаза мерцали надеждой. Тихо, но так ярко! Но… Через мгновение эти искры потухли. Они исчезли так же внезапно, как и появились. Что? Яна опустила взгляд и отвела его в сторону. Ее ладони ослабли в моих руках. И с этим движением мое сердце грохнулось куда-то вниз моего живота. Ч-что ты?.. Яна улыбнулась, и эта улыбка вскрыла меня изнутри. — Давай… Давай не будем о грустном, аха? Этот смешок… Яна, нет… Она улыбалась. Она так сильно хотела казаться непринужденной, той же самой Яной, которая несколько минут назад играла с маленьким жучком и читала мне свой стих. Но это была не она, нет. Эта Яна… Эта Яна была похожей на меня. И это ужаснуло меня до глубины души. Она мягко отстранилась, разъединив наши ладони, и вновь спокойной села на дерево, начав болтать ногами. А я не могла пошевелиться. Пошевелиться и просто понять, почему. Почему… Ты оттолкнула меня, Яна? Она улыбалась, смотря в пол. Нет… Зачем? Зачем ты улыбаешься? — Как ты думаешь… — ее внезапный голос заставил все мое тело сжаться. Он был холоден. Я никогда не слышала ничего настолько же пустого. — Что хуже: никогда не чувствовать любви, или вечно любить и вечно терять то, что любишь? Мое нутро сжалось. Я не могла отвести взгляда от нее. Хуже?.. Я… Я не знаю… — Думаю… Вечно любить и вечно терять?.. Услышав мой ответ, Яна повернулась ко мне, вновь смотря прямо в глаза. Кажется, она смотрела куда-то вглубь, сквозь меня. Я не знала, что я вижу в ее взгляде, я просто не понимаю… Но мгновение спустя она вновь опустила голову и усмехнулась. И в этом смешке я разобрала смирение и покорность. Я не знаю, правильный ли был мой ответ, да и был ли правильный вообще, но… Я просто не хочу видеть Яну такой. Я не хочу. Тут она внезапно глубоко вздохнула и вскинула голову, засмеявшись. — Ну ладно! Довольно грустняшек! Скоро уже тихий час да? — Наверное… — Ну тогда пора идти! Она вскочила с дерева и начала отряхиваться. Я не могла поверить, что она вновь выглядела и вела себя, как ни в чем не бывало. Нет… Все ведь это просто… Притворство, да? — Идешь? — она улыбалась. Улыбалась и светилась. Яна… Как часто… Ты притворяешься? — Да… Я поднялась на ноги, не отводя взгляда от Яны. Она лишь вопросительно наклонила голову. — Ну все, давай! Идем! Я не понимаю… Я ничего не понимаю. — Кстати! Я дернулась. — Давай… — она повернулась ко мне, — Сходим на дискотеку сегодня! Вместе! Дискотеку? Дрожь невольно пробежалась по моему телу. Но… Кажется, сейчас я была готова на все, чтобы Яна хоть немного оживилась. Хоть она и выглядела так, что с ней все хорошо, что она чувствует себя нормально. Но я просто не верю в это. Я не верю ее пустым глазам. — Да, давай. Она улыбнулась шире. Шире, не искреннее. — Спасибо. Я услышала слабый огонек между букв. Мое сердце дрогнуло. — Пойдем! — Да… Пошли. Она шустро направилась прочь, сжимая свою тетрадь со страшной силой. И мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.