Недосказанное не лечится временем

      Закончить отношения на хорошей ноте — крайне приятно. Конечно, это не спасает от всей той боли, что влечет за собой расставание, но зато спасает от ненависти к человеку.       Вместе с тем Луи считал, что даже если вы с партнером обоюдно и без криков поставили в отношениях точку, оставаться друзьями вам не стоит. Ясное дело, что между вами будут напряжение и недосказанности, непонятные взгляды и неозвученные чувства и эмоции. Но, что самое противное, всегда будет мысль «А вдруг он хочет все вернуть? А вдруг и я хочу все вернуть?». Думая об этом вы посмотрите в глаза друг другу дольше обычного, дольше, чем должны смотреть просто друзья, и все пойдет по кругу.       Поэтому после расставания с Гарри, Луи Томлинсон пусть и не начал жизнь сначала, но изменил некоторые привычки. Невозможно выйти из отношений, в которых ты пробыл пять лет, отношений со своей первой настоящей любовью, и при этом продолжить жить, как ни в чем не бывало.       Луи переехал в другую часть Лондона, поближе к своим друзьям, которые не имели ничего общего с Гарри и его компашкой. Он стал больше времени уделять музыке и другим своим хобби, как, например, компьютерные игры. Без Гарри, который так любил окружать себя людьми, Луи стал вести более затворнический образ жизни — никаких вечеринок и светских мероприятий. Он либо проводил время в очень даже комфортном одиночестве, что казалось ему таким необычайно приятным, ведь более пяти лет он прожил с Гарри, съехавшись с ним сразу после того, как съехал от родителей, либо в небольшой компании своих друзей, то приглашая их к себе в гости, то ходя в гости к ним, то собираясь в кафешках или, что крайне редко, в клубах.       От такого образа жизни он стал часто уставать, голова была тяжелой сразу после подъема с кровати утром, мышцы потеряли свой рельеф, и энергия абсолютно покинула его тело и разум. И, когда в очередном желании поменять что-то в жизни и сделать перестановку, он не смог сдвинуть комод, который за год проживания в квартире уже успел четыре раза изменить свое положение, Луи схватился за телефон и загуглил ближайший спортзал, ведь самому взять себя в руки и начать заниматься дома он уже был не способен морально — слишком привык к полу-ленивому образу жизни.       Он выбрал зал с самым дорогим абонементом, наслышанный о нем от звездных знакомых, благодаря цене там редко можно было встретить фанатов. Зачастую туда ходили либо звезды, либо бизнесмены. Иногда встречались и программисты, работавшие на крупные компании, но все же редко, программисты и спорт — вещи, которые, казалось бы, из-за сидячего образа жизни работников не должны быть такими далекими друг от друга, но почему-то они такими являлись.       Луи проходил туда пару недель, когда, наконец, стал чувствовать себя абсолютно комфортно. Он уже выучил весь зал и местонахождение всего нужного оборудования; ходил в удобной, пусть и не всегда красивой одежде, зная, что так делают все; привык к определенному месту практически в самой глубине зала у стены, напротив которой было большое окно, так что ему открывался вид на город с высоты шестого этажа.       Когда он пришел туда на свое третье занятие и снова уселся на коврик на привычное место, парень, которого он не встречал в зале раньше, но лицо которого было знакомым, кажется, какой-то актер второсортных сериалов, усмехнулся этому. Луи нахмурился, но сделал вид, что не заметил. Еще через одно занятие, он снова встретил этого парня, который на него усмешливо поглядывал. Тогда он уже не выдержал, бросив «Чего?».       Тот отмахнулся и посмеялся. Несмотря на неприятное «знакомство», они стали общаться во время тренировок. Парень просил подстраховать его на штанге, и они всегда вставали за соседние беговые дорожки, болтая о чем-то неважном. Луи узнал, что тот ходит в спортзал два раза в неделю, как и сам Томлинсон. Во вторник в 18:00, собственно, когда они и пересекались, а также в пятницу в 19:00.       Луи ходил в зал в пятницу в 21:00, потому что, когда он составлял расписание, в этот день у него была работа на студии, однако теперь она была окончена, так что пятница у Томлинсона свободилась. Снова неприятно усмехнувшись, парень предложил в таком случае записаться на 19:00, чтобы они могли заниматься вместе и в этот день. Луи такое предложение устроило — с парнем тренировки казались не такими мучительными, их болтовня помогала убить время и отвлекаться от боли в мышцах во время очередного упражнения. Да и ходить в тренажерку поздним вечером было не круто, он потом долго не мог заснуть, лежа в постели, ожидая, когда же мышцы расслабятся и перестанут напоминать о самонадеянности Луи, добавившего на штанге очередной блин, хотя еще не привык к прежнему весу.       Томлинсон после тренировки сообщил девушке у стойки администрации, что хочет поменять время занятий. Много времени это не заняло, и он поехал домой, в такси поставив себе в календаре напоминание о том, что теперь занимается в другое время, чтобы по привычки не приехать позже.               Напоминание о тренировке пришло ему, когда он уже собирал вещи в сумку. Он решил сразу поехать в спортивной одежде, чтобы не тратить время на переодевание перед тренировкой. Он надел свободную серую майку, висящую на нем, более светлого серого оттенка спортивные штаны и черные кеды с белой подошвой. Пусть и не по последнему писку моды, но зато до улыбки удобно.       Зашел в зал он чуть позже нужного времени, но это не было страшно, ведь никто сильно не следил за тем, чтобы люди по истечении времени немедленно покидали помещение. Не было проблемы в том, чтобы задержаться минут на десять-пятнадцать после выделенного часа. Особенно снисходительными тренеры были к тем, кто опоздал из-за пробок, или говорили, что из-за пробок.       Луи привычно поднялся на шестой этаж, прошел по коридору, закинул в раздевалку свою сумку и пошел в тренажерный зал. Подходя к «своему месту», Луи заметил, что его приятель уже с кем-то общается. Он опустил взгляд на парня, делающего растяжку на коврике, и встал посреди зала как вкопанный.       Знакомый заметил его и махнул рукой, чтобы он подошел ближе. Томлинсон так и сделал.       — Привет, — пожал он руку знакомому и опустил взгляд.       На него уставились два зеленых глаза. Длинные волосы парня, которые так любил перебирать Луи, завязывать в косички и делать разные глупые прически, были коротко острижены, отчего теперь не шли волнами, а непослушно кудрявились во все стороны, практически также, как когда они только познакомились. Пухлые губы приоткрылись в удивлении, а глаза, долго не моргающие, вдруг быстро заморгали, словно он пытался своим морганием рассеять мираж перед ним. Но нет, Луи Томлинсон перед ним был абсолютно реальным.       — Привет, — без улыбки, но довольно дружелюбно поздоровался Луи и с Гарри.       — Привет, — ответил Стайлс, отведя взгляд и продолжив наклоняться корпусом к ногам, пальцами рук тянуться к носкам.       — Вообще я тут обычно занимаюсь, — он кивнул на место, где сидел Гарри.       — Я тоже.       — Я занимаюсь тут уже четвертую неделю.       — А я третий месяц.       Луи повернулся на знакомого, который смотрел за ними ровно с той же ухмылкой, с которой он его застал, когда впервые увидел. Да, смешно, что бывшие бойфренды, которых он встретил в зале одного за другим, выбрали одно и то же место для занятий, оборжаться можно.       Вот только он не понимал, зачем тот сказал ему поменять время. Неужели он не догадался, что Луи и Гарри будет крайне неловко находиться рядом. Ах да, он прекрасно об этом знал, поэтому и сделал так. Чертов шутник.       — Ладно. Тогда я пока разомнусь, пойду на беговую дорожку, — улыбнулся он, на что Гарри коротко кивнул, будто Луи только что отчитался перед ним о своих действиях.       Томлинсон включил самую приятную для себя скорость — легкая пробежка. Он смотрел в окно, на небо, полностью погрузившись в себя. Он не знал, что ему теперь делать. Общаться с Гарри так, будто они добрые приятели — бред. Но и делать вид, что не знаешь человека, с которым провел огромную и самую важную часть своей жизни, крайне глупо.       Луи немного прибавил к скорости, потому что за несколько минут, что бежал, практически не почувствовал усталости. В голове предательски крутились мысли о Гарри, хотелось повернуться и посмотреть, чем он сейчас занят, смотрит ли на него, сидит ли на коврике с задумчивым выражением лица, повторяя одно и то же упражнение дольше обычного. Он уже даже хотел повернуться, как вдруг увидел, что Гарри подошел к соседней дорожке. Стайлс хотел ее включить, но все же глянул на Луи и спросил:       — Не против, я присоединюсь?       — Нет, конечно, — чуть запыхавшимся голосом ответил Томлинсон.       Гарри включил ту же скорость, что и Луи, поднял руки, сгибая их в локтях и практически прижимая к корпусу, и побежал.       — Я думал, ты уже бегал, чтобы разогреться перед растяжкой. Ее не стоит просто так делать, — решил попробовать завести отстраненный разговор Луи. Звучал парень довольно естественно, даже взгляд стал более приземленным.       — Я прыгал на скакалке, тоже неплохо разогревает, и не устаешь, как собака.       Луи посмеялся. Гарри всегда ненавидел бег, потому что дыхалка у него была не ахти какая. Томлинсон же легче выносил длительные дистанции, хоть и курил, как паровоз, а вот от прыжков на скакалке у него бы наверняка заболела голова, пока мышцы бы даже не успели разогреться.       Гарри усмехнулся тоже, подумав ровно о том же.       — Тогда зачем тебе еще и бегать?       — Ну я же сюда совершенствоваться пришел, значит и над дыхалкой нужно работать.       — Смотрите-ка, наш «Мистер Совершенство» пришел совершенствоваться, — усмехнулся Луи, оглядывая парня.       — Ты же знаешь, я не люблю, когда люди говорят нечто подобное, — нахмурился Стайлс.       — Да-да, ты такой же, как и все, — закатил глаза Луи. — Всего лишь гениально поешь, пишешь чувственные проницательные тексты, снимаешься в главных ролях в фильмах, не имея актерского образования, влюбляешь людей одной своей улыбкой и, наконец, шикарно выглядишь. Действительно, ничего особенного.       — Луи, — устало (не из-за физической, а моральной усталости) произнес Гарри и снизил скорость, теперь практически просто идя по дорожке и уже тяжело дыша. — Ты правда хочешь, чтобы в первую нашу встречу после этого ебаного года, мы поссорились из-за того, что ты меня дразнишь? Вот так по-детски? Ты совсем не вырос, а мне-то казалось, что ты изменился.       — Когда-то тебе нравилось, что я веду себя по-детски.       — Да, когда мы были детьми, — Гарри стрельнул хмурым взглядом, отчего Луи чуть не споткнулся, но вовремя ухватился за поручень беговой дорожки. Он тоже снизил скорость, теперь идя спокойным шагом.       Томлинсон, чувствуя себя неловко за то, что его отчитали, уставился в окно. Он думал о том, что Гарри прав. Ничерта он не поменялся, даже не за год, что они провели порознь, а и за те многие годы, что они жили и шли плечо к плечу. Как же, наверное, грустно было Гарри, пока он увлекался все новыми и новыми вещами, видеть рядом с собой человека, который не стремился ни к чему, кроме того, чтобы снова выставить себя дураком на потеху толпе. Луи с виноватым взглядом повернулся к Гарри, но быстро его взгляд сменился на удивленный, когда он заметил, что парень откровенно пялится на его зад.       Гарри, увидев, что Томлинсон повернулся, посмотрел ему в глаза, а потом отвернулся. Он прибавил скорость и снова побежал по дорожке. А вот Луи продолжил с нескрываемым удивлением выжидающе смотреть на Стайлса, словно тот должен был извиниться за подобную выходку.       Но больше они не сказали ни слова. Когда они сошли с дорожки, общий знакомый решил подколоть парней чем-то типа «А чего такие морды недовольные?». Луи, не растерявшись, показал парню фак, дав понять, что на этом их общению конец. Гарри хмуро уставился на парня и, глянув на реакцию Томлинсона, согласно кивнул головой. Они обошли бывшего приятеля и пошли к коврикам. Оба переглянулись, заметив, что идут в одну сторону, но решили не доводить ситуацию до абсурда, театрально разворачиваясь в разные стороны и уходя прочь.       Гарри сел на ковер в позе бабочки, так, что его колени практически касались пола. Он шумно выдохнул, выпрямил спину и, прикрыв глаза, стал пружинить ногами к полу.       Луи с интересом разглядывал эту картину секунд десять, прежде чем сесть также, как Гарри. Томлинсон не любил растяжку, потому что она ему совсем не давалась. Он не сильно из-за этого и переживал, просто пропуская этот этап.       Колени Луи не опускались также низко, как колени Гарри, а скорее стремились к его ушам, как если бы он сел в детскую машинку на площадке.       Стайлс приоткрыл глаза и заинтересованно покосился на Луи, а потом и вовсе со смехом повернулся к нему. Томлинсон обиженно поджал губы и стал сильнее стараться, пружиня ногами, как это делал Гарри.       Стайлс вдруг перестал пружинить, и его колени полностью коснулись пола. Он умиленно наблюдал за Луи, но все же не выдержал и встал со своего места.       — Давай помогу, — негромко сказал он, встав над Томлинсоном. — Во-первых, сядь на косточки, а не на копчик, — взяв парня за ягодицы и поправив его положение, сказал Гарри. — Во-вторых, выпрями спину, — он положил руку на чужие лопатки и не успел даже на них надавить, когда Луи сам выпрямился. — Да, вот так, молодец. Видишь, сразу стало лучше получаться.       Гарри сел на колени перед Луи и положил руки на его ноги. Короткое мгновение, которое, однако, оба прекрасно заметили, он просто касался чужих коленей, слегка даже их поглаживая, вспоминая, какие же они на ощупь. Но парень быстро взял себя в руки. Он приподнялся, отрывая свои ягодицы от пяток, и стал давить на колени Луи.       Оба неловко смотрели друг другу в глаза. Томлинсон иногда шипел что-то вроде «ауч», и Стайлс ослаблял давление на него. Через пару минут он убрал руки с чужих ног, заметив, что теперь колени парня гораздо ближе к полу, чем было изначально, и чувствовал он себя при этом вполне комфортно. Гарри был горд проделанной работой.       — Ты даже не пошутил про то, что я тебя растягивал, — улыбнулся он.       — Я просто не мог выбрать между «Давненько ты меня не растягивал» и «Может теперь я тебя растяну?», — негромко ответил Луи, и парни засмеялись.       Стайлс сел обратно на свой коврик. Он выпрямил ноги и стал тянуться к носкам, как уже делал, когда Луи только зашел в зал. Шумно выдохнув, Томлинсон стал за ним повторять. Естественно, у него опять ничего не выходило, за чем теперь без усмешки наблюдал Гарри.       — Схема та же, — он недовольно закивал головой и ринулся все исправлять. Подвинул Луи, сидящего на копчике и погладил его по лопаткам. Парень вытянулся и сразу вскрикнул, сжав колени. — Аккуратно, — нахмурился Стайлс. — Давай, постепенно.       Он сел за Луи и руками взял его за ребра, совсем легонько на них надавливая. Когда тело Томлинсона стало более податливым, он, заранее довольно улыбаясь, повернулся и улегся своей спиной на чужую, наваливаясь всем весом.       — Гарри, мать твою! — выругался Томлинсон и рухнул боком, под весом парня не имея возможности просто поджать колени.       Гарри рухнул вместе с ним, звонко смеясь. Луи оперся о локоть и повернулся на Гарри. Он пытался строить из себя недовольного, но не мог не улыбаться.       Гарри отполз обратно на свой коврик и стал показывать следующее упражнение. Он встал на колени и оперся на прямые руки, принимая позу кошки. Луи заинтересованно вздернул брови и промычал, не забыв при этом оценить зад парня, считая, что имеет на это право, после того как Стайлс несколько минут назад занимался ровно тем же на беговой дорожке.       Томлинсон встал в ту же позу и повернул голову на Гарри. Тот сутулился, а после прогибался в спине. Его голова тянулась назад, открывая шею, на которой вздувались венки, его подтянутая попа тянулась к верху.       Луи совсем забыл, что в этой игре он — ученик, который должен повторять упражнения за своим «тренером». Он просто сел на колени, сложив на них руки, и с открытым ртом смотрел за движениями Гарри. Вот он сутулится — сквозь обтягивающую белую футболку видно его позвонки, а вот выгибается — аппетитный зад оттопыривается, будто прося, чтобы его наконец сжали крепкие руки.       Гарри повернулся на Луи и увидел его ступор. Он неловко опустился на пятки, смотря на парня из-за своего плеча. Томлинсон и не попытался как-то выкрутиться из ситуации. Ведь очевидно было, что и Гарри начал помогать ему не просто так, не из желания правильного выполнения разминки он касался бедер и коленей парня.       Они смотрели друг на друга, что-то обсуждая взглядами. Наверное, это был вопрос «Нам точно стоит это делать?». Оба понимали, что им нужно либо разойтись прямо сейчас, одному собрать вещи и поехать домой, а второму сделать то же самое, только минут на двадцать позже, чтобы не встретиться в душевой и раздевалке. Либо…       — Знаешь, мне, наверное, на сегодня хватит, — нахмурился Луи.       Он поднялся, собрал коврик и отнес его на место, пока Гарри все также смотрел за ним. Томлинсон прокашлялся и улыбнулся.       — Я… Я был рад с тобой встретиться, — кивнул он. — Пока.       И он сразу ушел. Стайлс ничего не ответил, просто развернулся и смотрел за уходящим парнем. Брови Гарри были сведены к переносице, и он не понимал, что будет правильнее — остаться сидеть в зале, позволив Томлинсону уйти, или догнать его и трахнуть в ближайшей подсобке. Конечно, член Гарри, приподнимающийся от мыслей о потном уставшем Луи, давал довольно конкретный совет, вот только советчик из него был так себе. Стайлс уже это уяснил, когда снова стал пытаться выстроить с кем-то отношения. Вот только почему-то мысли о том, с кем ему лучше быть, у его члена и мозга разнились, и он отдавал предпочтение мнению полового органа, находя в клубе и трахая тех, кто покажется ему горячим, но на утро почему-то люди уходили и больше не перезванивали, а другие начинали играть до жути влюбленных, откровенно клянча совместные фото и отметки в соцсетях. Странно, да?       Мысль о том, что с Луи ему было так хорошо и спокойно, как ни с кем больше, пронзила его сердце, заставляя захныкать, падая на коврик и прикрывая голову руками, словно прячась от прошлого.       Он поднялся на ноги, сложил коврик, швырнул его куда-то к остальным и пошел в сторону раздевалки.       Внутри никого не было, так как до конца тренировки оставалось еще двадцать минут, а никто не хотел уходить раньше времени, когда заплатил за целый час. Такие привычки остаются даже если у тебя есть все деньги мира — ты всегда выжмешь по максимуму из того, на что потратился.       Гарри смотрит на одну из скамеек. На ней стоит сумка, в которую небрежно закинуты вещи, в которых Луи только что занимался в зале. Стайлс посмотрел на дверь, ведущую в душевые. Он, закусив губу, то поглядывал на выход, то обратно, слыша удаленный звук струящейся воды. Обреченно простонав, он скинул с себя вещи и зашел в душевые.       Перегородки, разделяющие душевые на кабинки, стояли друг за другом. Все дверцы были приоткрыты. Их нельзя было запереть на замок, только прикрыть, все-таки общественный душ дело такое… Общественное.       Гарри, пальцами ног сильнее вжавшись в свои тапочки, пошел вперед, к последней в ряду кабинке, из который доносился звук воды и валил пар, будто кто-то мылся в кипятке.       Он подошел к приоткрытой дверце и аккуратно толкнул ее пальцами, заглядывая внутрь. Луи стоял, оперившись о стену, и смотрел на вошедшего Стайлса. Его волосы были влажными, но не мокрыми, очевидно, он еще даже не вставал под душ. Его взгляд был абсолютно спокойным, ни капли не удивленным.       — Ждал? — спросил Гарри, проходя в кабинку и прикрывая за собой дверцу. Он облокотился о противоположную стенку.       — Да, — честно сказал Луи.       Гарри, не сдержав себя, усмехнулся, но потом нахмурил брови. Луи от этого улыбнулся. Стайлс посмеялся. Томлинсон прошелся взглядом по обнаженному телу своего, когда-то, парня. Гарри повторил за ним, а потом, отойдя от стенки, подошел к Луи. Он положил руку на щеку парня, тот положил свою ладонь поверх чужой, и Гарри коснулся своими губами губ Томлинсона.       Поцелуй был очень мягким, пусть и не совсем аккуратным. Парни облизывали и покусывали губы друг друга. Гарри целовал щеки Луи, его подбородок, нос, лоб, а Томлинсон возвращал того обратно к губам. Каждый раз Стайлс думал, что тот делает это для того, чтобы углубить поцелуй, но Луи продолжал поочередно посасывать его губы и покусывать их.       Они целовались довольно долго, наверное, они не целовались столько даже тогда, когда были в отношениях. Но главный советник всея вечера, член Гарри, напомнил о том, что тоже соскучился. Целуя шею, плечи и ключицы парня, Стайлс посмотрел вниз, замечая, что и Луи возбужден. Он обхватил рукой его член и стал водить по нему, вторая его рука обхватывала плечи парня. Томлинсон опустил свои руки на ягодицы партнера, крепко их сжимая, как они и требовали в тренажерном зале. Они продолжили лениво целоваться, но теперь их невинные поцелуи стали наполняться мычанием и рваными выдохами Луи, отчего Гарри, наконец, не выдержал, своим языком проникая в податливо открытый рот.       Луи развернул парня, прижимая его к стене, и опустился на колени. Он обхватил губами головку члена парня, вылизывая и посасывая ее.       Гарри шумно выдохнул и откинул голову, в удовольствии прикрывая глаза. Как же это чувствовалось по-другому — когда твой член обхватывают знакомые любимые губы. Когда ты знаешь каждое движение партнера наперед, потому что он редко что-то меняет на протяжении нескольких лет, но это не мешает каждый раз получать удовольствие как в первый, потому что Луи читает Гарри как открытую книгу. Он знает каждый его вздох, стон и крик, он может легко отличить стон удовольствия от недовольного капризного, он знает, как двигаться, когда Гарри говорит: «Да, детка», и что нужно изменить, когда он вдруг шепчет: «Да, да, но… Да…».       Томлинсон, заглатывая член все глубже, вдруг поднял взгляд. Голова Гарри была откинута на стену, и Луи видел, как дергается чужой кадык, как пухлые раскрасневшиеся от поцелуев губы шепчут что-то, что сложно различить из-за шума воды и звона в ушах. Волосы парня от влаги становятся все более кудрявыми и начинают спадать на лицо парня. Гарри их не поправляет, одна его рука слишком занята волосами Луи, а второй он держался за стенку, что было до жути глупо, ведь что стенка, что рука парня, были влажными, никак не создавая эффект торможения. Но, кажется, так Стайлс чувствовал себя увереннее.       Смотря на парня, которому отсасывал, Луи, не выпуская члена изо рта, невольно заскулил. Гарри моментально опустил голову, осоловело на него уставившись. Томлинсон отпрянул.       — Трахнешь меня? Прямо здесь? — спросил Луи, не вставая с колен. Он был уверен, что так его шанс получить утвердительный ответ выше.       Гарри неловко глянул на дверь, а потом нахмурился, прислушиваясь, нет ли кого рядом.       — Мне кажется, скоро уже начнут приходить люди. А вдруг кто-то заметит?       — Я буду тихим, — уверил его Томлинсон.       Стайлс все еще не выглядел уверенным в том, что им стоит это делать, но Луи уже медленно поднялся на ноги. Он действовал аккуратно, словно боялся спугнуть. Он взял Гарри за руку, поцеловал в губы и вместе с тем поместил чужую руку между своих ног.       Стайлс огладил внутреннюю часть бедра парня, а потом поднялся выше, нащупывая его сфинктер. Он отпрянул от поцелуя и посмотрел Луи в глаза. В голубых глазах читались ожидание и вызов. Гарри этот вызов принял. Продолжая смотреть парню в глаза, он вставил в него один палец.       Луи закусил губу, слегка улыбаясь. Он опустил взгляд, но Гарри за подбородок поднял его голову на себя, заставляя смотреть точно в глаза.       — Я так по этому скучал, — прошептал Стайлс. — По твоему телу, по твоим глазам. Я скучал по тебе, Луи, — шептал он, двигая пальцем внутри парня.       — Я тоже скучал, Гарри, — прошептал Томлинсон, и имя партнера смешалось с коротким стоном, когда парень добавил второй палец.       Чтобы выгибать руку не было так неприятно, Стайлс опустился чуть ниже, попутно целуя ключицы и грудь парня, оставляя засосы, будто в каком-то замысловатом рисунке, где, если ты соединишь точки, то увидишь изображение.       Все больше переживая о том, что тренировка вот-вот закончился, Гарри убрал пальцы и прижал Луи лицом к плитке. Стайлс прижался грудью к чужой спине, просовывая одну руку между грудью парня и стенкой, обнимая его, а второй рукой взял в руки свой член. Он приставил его ко входу парня и сразу сделал глубокий толчок. Луи рвано выдохнул, и Гарри уверен, что тот мог протяжно простонать, но ведь он пообещал быть тихим.       Томлинсон широко открыл рот в бесшумном то ли крике, то ли стоне, лишь позволяя себе рвано выдыхать, пока Гарри медленно двигался в нем. Стайлс покрывал поцелуями шею и спину парня, носом утыкался в его волосы, пряча в них свои собственные стоны, отчего у Луи по телу бежали мурашки.       Гарри стал набирать темп и, схватив парня за бедра, углубил толчки. Теперь оставалось лишь вопросом времени, когда же Луи нарушит свое обещание. Он закусывал губу, дышал сквозь зубы. Но вот он не выдержал. Он протяжно простонал, намного выше, чем делает это обычно, отчего Гарри, удивившись, и сам пропустил пару своих стонов, но потом снова собрался. А ведь это было так трудно, когда Луи уже вовсю мычал и стонал, одной рукой хватаясь за все, до чего дотянется — рука, ребро, бедро партнера, а второй надрачивал себе.       Гарри не нужно было уточнять, скоро ли кончит Луи, потому что он знал: если тот перестал подаваться бедрами навстречу, устало хватался за стенку и бессильно шептал что-то абсолютно не имеющее смысла, — значит он уже на грани. Сделав последние несколько глубоких толчков, Стайлс излился внутрь парня, зубами захватывая его кожу на шее. Взявшись за руку Луи, которой тот водил по своему члену, он помог ему довести себя до оргазма.       Стайлс так и стоял, прижавшись к спине парня и целуя его плечо.       — Как же давно я тебя не трахал, — прошептал Гарри на ухо Луи.       — Да, точно, — улыбнулся Томлинсон. Он развернулся в чужих руках и своим носом коснулся чужого. Гарри хотел потянуться за поцелуем, но Луи отпрянул. — Только чур в следующий раз я тебя, окей?       — Следующий? — смотря на чужие губы, удивленно произнес Гарри, словно повторил за парнем какое-то неизвестное иностранное слово.       — Ага. Даже если мы не планируем возвращаться к тому, что у нас было, я просто обязан отблагодарить тебя за этот раз, и трахнуть как в последний. Ну, или и вправду в посл…       Но Гарри заткнул его поцелуем. В момент ему было слишком хорошо, чтобы что-то обсуждать. Тепло разливалось по всему телу, и два парня утопали в чувствах, которые можно испытать только к тому, кого знаешь много лет и кому всецело доверяешь. Они были до боли счастливы и до жути напуганы.       «А вдруг он хочет все вернуть? А вдруг и я хочу все вернуть?»       «Нам точно стоит это делать?».