exhaustion

      Будто сквозь вату в ушах Джимин услышала, как машина, чиркнув по асфальту шинами, сорвалась с места. Скорость была явно выше положенной, и завтра на почту наверняка придёт целая волна штрафов, но с этим будут разбираться Джухён и её юристы. Они получают слишком много денег, чтобы беспокоить Ю такими мелочами. Сейчас ей хочется уехать, найти тихое место, чтобы подумать, понять, как вернуть Минджон.       Да, она не говорила о Чэён и прочих девушках, но было ли это так важно? Это в прошлом. Там же, где и тоска по отцу, и издевательства мачехи, и Боа с её нелепой любовью к издевательствам. Там же, где наркотики. Та Джимин, – агрессивная, одержимая желанием причинять боль и получать удовольствие, – осталась в том времени, когда Минджон ещё не появилась в её жизни. Сейчас она старалась стать другой, – нежной и подходящей для такого прекрасного человека, как Ким Минджон.       Почему она просто не могла забыть об этой ошибке? Почему начала расспрашивать? И Боа… было очевидно, что стерва ещё появится в её жизни, чтобы доставить кучу неприятностей, так почему Джимин заранее не придумала, как защитить Минджон от всего этого?       Ю вытерла ладонью глаза, игнорируя появившуюся на коже влагу, и нажала на газ.       Тихое место…       Ей просто нужно было тихое место.

***

      Первое, что увидела Джимин, открыв глаза, свет. Он бил прямо в неё, словно прорезая насквозь, и боль потоками раскалённой лавы проникала в каждую клеточку тела, заставляя его едва ли не разваливаться на куски. Она пыталась пошевелиться, встать, но ни руки, ни ноги не слушались. Даже голову не получалось повернуть.       «Какого»… – попыталась сказать Ю, но изо рта не вырвалось ничего, кроме едва различимого среди писка каких-то аппаратов хрипа.       Кто-то справа поднялся и наклонился над ней, закрывая от света. Сквозь пелену перед глазами Джимин с трудом узнала взволнованное и побледневшее от страха лицо Эри. Мгновением позже она увидела и лицо сестры, такое же бледное, но почему-то наполненное облегчением.       – О, Боже, – пробормотала Бэ.       – Ты позвала врача?       – Конечно.       Джимин снова попыталась встать, но боль пронзила тело, заставив закрыть глаза. Она чувствовала, как путы стягивали её рёбра, будто затянув их в корсет, а руки и ноги покрывала какая-то странная холодная плёнка, застывшая на коже в тяжёлую массу. Хотелось сорвать это с себя, содрать вместе с кожей, но от боли даже думать получалось с трудом. Что вообще случилось? Какого хрена?       – Не двигайся, – нежным прикосновением Джухён смахнула тёмную прядь с лица сестры. – Ты попала в аварию.       – Мин… Мин…       – Лежи. Доктор… доктор, она пришла в себя.

***

      Когда сознание вернулось, Джимин стало хуже. Она всегда плохо справлялась с болью, а сейчас это ощущение заполняло её, тяжестью давило на грудь и мешало дышать. Отвлечься не получалось, – мысли раз за разом возвращались к Минджон, лишь усиливая мерзкое осознание собственного одиночества. Эри и Джухён ушли час назад, врачи и медсёстры проходили мимо её палаты, и всё, что оставалось, – тоскливо смотреть в окно, дожидаясь чуда, которое хотя бы на время смогло избавить от боли. Впрочем, было ли вообще такое чудо?       Пролежав без движения ещё около часа, Джимин с трудом дотянулась до красной кнопки на металлической рамке кровати. Решение было… она знала, как избавиться от боли если не на целый день, то хотя бы на несколько часов. Конечно, Джухён и Эри не одобрили это, но их ведь здесь нет, верно? И они вряд ли смогут понять ту усталость, которую Ю чувствовала, беспомощно валяясь в гипсе на кровати в какой-то больнице.       Ей нужно было просто поспать.       – Да? – Улыбнулась медсестра.       – Мне нужно обезболивающее.       – Сожалею, мэм, но ваша сестра сказала…       – Ваша пациентка – я, а не моя сестра, и я не могу уснуть от боли. Если вы прямо сейчас не вколите мне что-нибудь, чтобы я могла расслабиться, то я сделаю всё, чтобы вы больше никогда не нашли работу в Сеуле.       – Я…       Усмехнувшись одной половиной лица, Джимин снова опустилась на подушку. Она не хотела пугать эту девушку, но ей нужны были лекарства, а та просто отказывала из-за какой-то небольшой юридической формальности. Будь Джухён здесь, она позволила бы вколоть обезболивающее.       – Вы сделаете это?       – Да… да, конечно.       Потребовалось минут десять, чтобы боль сменилась лишь едва различимым на фоне остальных ощущений беспокойством где-то в мышцах. Сон пришёл почти сразу. Вымотанное аварией, операциями и сводящей с ума болью тело наконец-то смогло расслабиться, и впервые за последние несколько дней Джимин ощутила, как мысли растворяются в потоке чего-то эфемерного и незначительного. Её голова опустела: ни страхов, ни беспокойства по поводу Минджон, лишь тишина. Это было… приятно.       Картинки проносились перед глазами.       Сперва отец. Он выглядел так же, как и в их последнюю встречу: высокий и очень худой, почти истощённый, с впалыми щеками и глазами темнее неба в полуночный час. Рубашка висела на нём, не скрывая ни худых запястий, ни выпирающих ключиц, ни большого отёка на шее, который периодически пульсировал в ритм с биением его сердца.        Потом рядом прошлись Джухён и Старая Сука, её руки, сжимающие шею.       Боа с самоуверенной ухмылочкой победительницы.       Эри…       Минджон появилась последней, и в её лице было столько разочарования, что Джимин захотелось расплакаться. Почему она не могла дать ей шанс? Всего один… это было бы достаточно, чтобы она сделала Минджон самой счастливой девушкой в мире!       Видения закончились темнотой. Мир словно перестал существовать, и Ю осталась наедине с темнотой и тишиной. Возможно, в первый раз за многие годы ей не нужно было волноваться о будущем и настоящем, о компании и надоедливых стариках-акционерах. И ей нравилось. Когда она успела забыть, что это так приятно?       «Боль ведь вернётся», – подумала Джимин, засыпая. – «Надо будет попросить ещё. Да… да, это хорошая идея».

***

      Когда Минджон вернулась в комнату, Рюджин уже налила для неё немного виски и подготовила шоколад. Последние пару дней казались адом, – она едва ли не каждую минуту смотрела на экран мобильного, дожидаясь звонка или сообщения от Джухён и Эри, к тому же спешный переезд отнял достаточно сил. К счастью, Ичжо не спрашивала, почему они съезжают, лишь уточнила, действительно ли это должно быть таким срочным. Сейчас она спала в своей комнате, пока Рюджин и Минджон должны были разбирать коробки.       – Эри? – Спросила Шин.       – Джимин пришла в себя. Операции прошли успешно, но ей придётся много времени провести в больнице, чтобы восстановиться.       – Пойдёшь к ней?       – Не знаю, – призналась Минджон. – Я... я хочу, но...       – Боишься, что не сможешь предложить ей перерыв?       – Оставить её сейчас это слишком жестоко, сказать ей, что я хочу перерыва тоже слишком жестоко, но, если я буду проводить с ней много времени, то, возможно, привяжусь ещё больше.       – Даже зная правду?       Минджон пожала плечами. Конечно, это было глупо. Надеяться на хороший исход с такими вводными не следовало, потому что реальная жизнь редко заканчивалась хэппи-эндом, но бросать Джимин... она любила её, но в то же время мысли о тех избитых девушках не давали покоя. Джимин могла бы поступить так с ней и любой другой, кто оказался бы на её месте. Она могла представлять угрозу для Ичжо.       – Это так нелепо, да?       – Это любовь, – усмехнулась Рюджин. – Влюблённые часто ведут себя глупо.       – Если я не увижусь с ней, она может выйти из себя, а это принесёт проблемы. Лучше будет приехать и прямо рассказать обо всём, просто... просто потом, когда она выздоровеет. Стресс может плохо сказаться на организме.       – Если ты так хочешь...       – Тебе не нравится эта идея?       – Это создаст между вами ещё большую эмоциональную привязку, и я беспокоюсь, что ты уже не сможешь предложить ей перерыв. Я понимаю, ты думаешь, что поступишь плохо, оставив её в такой тяжёлый период, но ты не обязана её спасать. У тебя уже есть ответственность в виде Ичжо, – человек, о котором нужно заботиться. Джимин взрослая, и у неё есть люди, которые в состоянии помочь, а у Ичжо осталась только ты.       – Ты права.       – Я не хочу указывать и решать только тебе, но это не тот случай, когда ты должна беспокоиться только о своём состоянии.       Сделав глоток алкоголя, Минджон кивнула. Рюджин была права, на её плечах лежала ответственность за Ичжо и её будущее: скоро её ждали экзамены, а затем сложная и дорогая процедура поступления в университет. Последнее, что Минджон могла принести в её жизнь, – проблемы из-за Джимин.