exhaustion

      Эта женщина появилась в офисе на следующий день. Ей было около шестидесяти. Короткие чёрные волосы зачёсаны назад. Дорогой белый костюм от Шанель подчёркивал узкие плечи и бёдра. За её спиной шла команда мужчин в одинаковых идеально отглаженных чёрных смокингах, – адвокаты или юристы.       Она вошла в кабинет так, словно он принадлежал ей, и нахмурилась, увидев на свободном столе пару упаковок из-под кексов.       – Кто из вас Ким Минджон? – Голос звучал высоко, – почти визгливо, – и резко.       – Я, – Ким встала. Она точно знала, о чём с ней будут говорить.       Когда женщина попросила Рюджин уйти, отряд её сопровождающих расселся за столы и достал бумаги. Сама незнакомка устроилась напротив. Взгляд чёрных, словно ночное небо, глаз остановился на лице Ким. Кроваво-красные губы скривились в ухмылке.       – Не верится, что из-за тебя столько шуму.       – Да, я умею привлекать внимание. Это в некотором роде мой талант.       – Я видела твоё досье. Тебя считают одной из самых талантливых студенток Сеульского университета за всё время его существования. Это впечатляет.       – Спасибо?       – Я не буду отрицать, что ты находка для моей компании…       – Из того, что я знаю, – это не ваша компания.       – Дерзкая, да? – Рассмеялась женщина. – Мне нравятся такие, когда они не переходят границ.       – Разве тех, кто этого не делает, можно назвать дерзкими?       – Не имеет значения. Дело в том, что этот отдел подчинялся мне, и тут работали мои люди. Из-за тебя их уволили.       Минджон пожала плечами.       – Их уволили из-за того, что они не могли решить простейшую проблему.       – Которую создала ты.       – Мисс…       – Сомин. Ю Сомин.       – Так вот, Сомин-ши, проблема в том, что этот отдел не делал ничего, кроме поедания пончиков. Внешняя система безопасности впечатляет, но, если бы кто-то решил взломать компанию изнутри, никто не смог бы это остановить. Они могли бы увести деньги, коды, личные данные, и компания ввязалась бы в крупнейший скандал. Думаете, кто-нибудь бы захотел работать с IT-компанией, которую взломали?       Минджон не беспокоилась о том, что её могут просто вышвырнуть. Она делала свою работу, – и делала хорошо, – и её увольнение было бы проблемой для отдела, но не для неё самой. Она нашла бы другое место для стажировки.       – Это звучит логично, но не отменяет того факта, что Джимин уволила моих людей.       – Она не сделала бы этого, если бы вы лучше подбирали кадры.       – Так теперь вы выставляете меня виноватой?       Джимин ворвалась в кабинет словно разъярённая дикая кошка. Губы Сомин скривились в самоуверенной усмешке. Она подняла руку, давая знак своему отряду, и один из них, – очевидно, главный, – протянул Джимин бумаги.       – Ты не имеешь права говорить с моими сотрудниками о делах без моего присутствия.       – Этот отдел всё ещё принадлежит мне, так что технически эта девушка – моя сотрудница.       – Ты всего лишь акционер.       – У меня большой процент акций, – пожала плечами женщина. – В прошлый раз мне показалось, что мы отлично друг друга поняли. Я прошу не слишком многого, Джимин, – пару отделов, но ты не можешь дать мне даже этого. И после всего произошедшего ты просишь лояльности?       – Я прошу тебя не влезать в дела компании.       Женщина встала, подходя к Джимин почти вплотную. На секунду Минджон показалось, будто она видела, как плечи Джимин опустились, словно она боялась Сомин, но этого ведь не могло быть, верно? Да, у этой женщины был большой процент акций, но Ю всё ещё владела контрольным пакетом. Или у них личная история?       – Знаешь, удивительно, что ты решила оставить Минджон в компании после её выходки. Ты питаешь к ней слабость или что-то в этом духе?       – Я ценю её профессиональные качества, только и всего.       – Только и всего, – насмешливо повторила Сомин. – Нам всё ещё нужно поговорить о том, что делать с теми, кого ты уволила. Ты должна либо вернуть их обратно, либо дать мне контролировать другой отдел.       – Я буду обсуждать эти дела только с Джухён.       – Я выступаю от её лица.       – Речь идёт о компании, поэтому я должна говорить только с владельцем акций. Хочешь ты этого или нет, это только между мной и Джухён, и ты не имеешь права вмешиваться.       – Джимин, – попытался возразить главный юрист, но Джимин заткнула его коротким жестом.       – Я буду обсуждать это только с Джухён, – повторила она.

***

      Прошло несколько часов, прежде чем Эри навестила их отдел, принеся с собой китайскую еду и кофе. Проверив успехи программирования новой системы защиты, она удовлетворённо улыбнулась.       – Это отличная работа, – сказала она. – Кстати, я слышала, что старая сука навещала вас.       – Ты про ту женщину, которая приходила с кучей юристов?       – Да, она… мягко говоря, неприятная.       – У них с Джимин личные счёты?       – Типа того, – пожала плечами Эри. – Эта женщина – первая жена отца Джимин. Он основал компанию после развода с ней, и её очень разозлило то, что она не может влиять на бизнес.       – Но, тем не менее, она влияет, – сказала Минджон.       – Это сложная ситуация. Эта женщина манипулятивная сука, которая получает удовольствие от психологического насилия. Я знаю не так много, но уверена, что Джимин сильно от неё досталось.       – Почему бы ей просто не отстранить её от бизнеса?       – Если бы я знала. Просто будь готова, что сегодня Джимин будет особенно грубой.

***

      – Серьёзно? – Пробурчала Минджон, разглядывая коробки с алкоголем. – Сколько здесь бутылок? Шестьдесят?       – Больше, – заявила Суён.       – Тебя не удивляет, что девушка может столько пить?       – Это не моё дело.       – Да, но…       – Это не моё дело, Минджон. И тебе тоже не стоит вмешиваться. Просто отвези коробки и не вмешивайся в неприятности.       – Да, как скажешь.       Минджон мысленно умоляла всех богов, чтобы у неё хватило сил донести чёртовы коробки до квартиры Джимин. Швейцар, как обычно, впустил её без слов. Ковры выглядели так, словно их только что помыли, а рамки картин блестели недавно нанесённым лаком.       – Ты опоздала, – заявила Джимин.       – У нас нет точного срока доставки.       – Я напишу о твоей грубости начальству.       – Если вы злитесь из-за той женщины, не нужно вымещать злость на мне.       Рука Джимин вцепилась в плечо Минджон. Развернувшись, она столкнулась с её горящим от злости взглядом.       – Что ты сказала?       – Что твоя злость не даёт тебе права относиться к другим людям как к дерьму.       – Ты маленькая… чёрт…       – Давай, скажи, что ты обо мне думаешь.       – Просто поставь алкоголь и убирайся.       Минджон понимала, что это глупо, но она была слишком зла, чтобы прислушиваться к голосу разума.       – Ты весь день вела себя как стервозная сука из американских фильмов, просто потому что разозлилась из-за этой женщины. Это… я бы сказала «глупо», но это недостаточно хорошо описывает твоё поведение. То, как ты себя вела, мерзко, отвратительно и по-детски.       – По-детски, да? – Джимин была в ярости.       – Да. Ты ведёшь себя как ребёнок, которому не дали конфету.       – Компания – не конфета.       – Не делай вид, будто не понимаешь, о чём я говорю.       Джимин смотрела на неё распахнутыми от удивления глазами, и Минджон подумала, что это, наверное, первый раз, когда она не выглядит разозлённой или насмешливой.       – Почему все вокруг ведут себя как мои чёртовы терапевты?       – Потому что ты ведёшь себя как пациент, – пожала плечами Минджон. – Дай мне поставить коробки.       – Ты ничего обо мне не знаешь, Ким Минджон.       – Да, и знать не хочу. Просто не веди себя грубо, и другие перестанут относиться к тебе как к суке.       – Твои советы, – последнее, в чём я нуждаюсь.       Стряхнув её руку со своего плеча, Минджон поставила коробки на стол.       – Ну, если бы ты попробовала к ним прислушаться, возможно, у тебя что-то бы и получилось. А теперь, пожалуйста, распишись.