your lips were soft like winter

Коннор уже несколько минут незаметно наблюдал за отцом, сидящим с озабоченным видом за очередной стопкой документов. Вроде бы, отвлекать его во время работы запрещалось. Но, с другой стороны, ему несомненно требовался отдых. — Я знаю, что ты здесь, Коннор, — заметил старший Кенуэй, не отводя взгляда от текста. — Тебе что-то нужно? — Не то чтобы нужно… — он замялся, пытаясь подобрать слова. — Я просто хотел предложить пойти вместе на каток. — Сейчас? — Хэйтем приподнял бровь. — Ага. Время позднее, там должно быть не очень людно, — кивнул Коннор. — Я не настаиваю, но… — Я согласен, — Хэйтем отложил отчёт и потянулся, разминая затекшие мышцы. — Мне уже осточертел этот бюрократический мусор. Коннор даже сначала не поверил, что отец так легко согласился. Во-первых, его обычно было трудно развести на какие-нибудь занятия, не относящиеся непосредственно к работе. Во-вторых, Хэйтем игнорировал весь спорт, кроме силовых тренировок несколько раз в неделю. Видимо, сегодня что-то изменилось. — Надеюсь, прокат работает, — сказал вслух Коннор, когда они зашли в парк, в дальнем углу которого находился каток. — Тебе следовало подумать об этом до того, как ты вытащил меня из дома, — хмыкнул Хэйтем. — Впрочем, будем уповать на лучшее. Тусклым жёлтым светом фонари освещали совершенно пустой каток, по бокам обрамлённый заснеженными вязами и кленами. Из динамиков доносились хиты десятилетней, а то и пятнадцатилетней давности. В подвале между трибун обнаружился меланхоличный парень, не очень-то удивившийся припозднившимся посетителям. Коннор затягивал шнурки на коньках и бросал осторожные взгляды на отца. Тот был спокоен, как и всегда (практически). Младший Кенуэй осторожно выехал на лёд, привыкая к обманчиво устойчивой поверхности, то и дело норовящей уйти из-под ног. Краем глаза он заметил, что Хэйтем тоже здесь, кружил в другой половине поля словно большая чёрная птица, неторопливая и хищная. Только алый шарф мелькал ярким пятном. Коннор моргнул, и Хэйтем оказался рядом, быстро, неслышно, с неизменной усмешкой на губах. — Не знаю, чего ради ты это затеял, но я оценил порыв, — он протянул Коннору руку в пригласительном жесте. — Я всё же кое-что помню из старой программы, рискнёшь побыть моим партнёром? Коннор кивнул, и его потянули по льду, вовлекая в плавный танец. — Я до сих пор храню газету с фотографией, на которой ты выступаешь на соревнованиях, — сказал тихо он. — Случайно нашёл в архиве, когда делал проект для школы. — А ты неплохо осведомлён о моём прошлом, — Хэйтем поймал Коннора у самого льда, нарочито затянув элемент почти до падения. — Я пытался понять тебя, — Коннор смотрел отцу в глаза и, кажется, совсем не был испуган опасной, на первый взгляд, уловкой. — И как, успешно? — поинтересовался старший Кенуэй. — Мы бы с тобой не разговаривали сейчас, если бы я не преуспел, — Коннор прищурился. — Вот как, — под финальный перелив вальса из какого-то старого фильма Хэйтем притянул сына ближе, обнимая за плечи. — Может быть, я редко говорю тебе тёплые слова и чаще отчитываю за промахи, но знай, Коннор: я счастлив, что ты появился в моей жизни. Да, не совсем таким образом, каким должно… — Я понимаю, Хэйтем, — Коннор прижался к нему крепче. — У нас всё идёт не так, как надо. Но разве плохо, что мы отличаемся от остальных? Ты сам говорил, у каждого свой путь, и наш — вот такой. Возможно, неправильный, для кого-то недопустимый. Пусть так, мне плевать. — Меня всегда восхищало твоё упрямство, — вздохнул Хэйтем, очерчивая пальцем точеную скулу индейца. — Отчасти, благодаря ему мы оказались вместе. Тут он сжал руки Коннора в своих и строго сказал: — Ты определенно замёрз, пора домой. Коннор не стал спорить, потому что и правда продрог из-за поднявшегося ветра. Он шёл рядом с Хэйтемом и думал о том, что важна каждая деталь в образе отца, в его прошлом и настоящем, а также в вероятном будущем. И главное, что Хэйтем это почувствовал. А большего пока что было и не нужно. Ну, разве что поцелуй украдкой, когда они пришли домой, выпили горячего чая с мелиссой и замотались в один плед, листая каналы на телевизоре. Не было ничего лучше, чем дремать у Хэйтема под боком, напоследок коснувшись его губ своими и убедившись, что всё в порядке.