мой любимый фильм (о нас с тобой)

      Этот день прошёл так же, как и все остальные на этой неделе. Закончив беседу с директором, Йеджи вышла из его кабинета. Коридоры были пусты. Все ученики сбежали ещё полчаса назад, и теперь это место больше напоминало локацию для фильма ужасов. Шаги эхом отражались от белых стен, растворяясь в казавшихся бесконечными поворотах и закоулках школы.       Йеджи набрала больше воздуха в грудь, надеясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она чувствовала, как холод скользит по её коже, вызывая волны мурашек, как забирается прямо в сердце. Всё замерло. В ушах, едва не разрывая барабанные перепонки, раздался треск. Тот же, что и на пароме. В нос ударил аромат моря, одежда внезапно будто бы промокла насквозь. Твёрдая плитка под ногами превратилась в бушующие океанские волны, грозившие обрушиться ей на голову, столкнуть на дно, похоронить в толстом слое песка.       Страх…       Он заполнял каждую клеточку тела Йеджи. Хотелось убежать, но ноги не слушались. Они словно тонули в том, что секунду назад было полом, утягивая Хван в бесконечную синюю пучину. Кто-то кричал. Йеджи пыталась понять, кто это, но глаза застилали слёзы. Коридор размылся до безразмерных серых кругов, через которые иногда, – раз в секунду, – проступали очертания чего-то чёрного.       Меньше, чем через минуту, чернота окружила её. Чьи-то руки, схватившись за плечи, с силой дёрнули её на себя. Море исчезло. Лёгкие снова наполнись хорошо знакомыми ароматами школы, – духами и дезодорантами.       – Ты что, в транс впала?       Только стерев слёзы с глаз, Йеджи поняла, что перед ней стоит Рюджин. Черён наблюдала за ними из открытого кабинета дальше по коридору.       – Что?       – Ты просто остановилась на месте и начала рыдать, - Рюджин скрестила руки на груди. – Только не говори, что у тебя есть видения или что-то такое.       – Нет, я… это… это из-за разговора с директором, – попыталась соврать Йеджи, но Рюджин, кажется, совершенно ей не поверила.       – Хорошо, – произнесла она, растягивая последнюю гласную.       – Что ты… что ты делаешь в школе? Все уже ушли.       – Хочу заложить бомбу. Черён – моя Вероника.       – Что?       Бросив на Черён многозначительный взгляд, Рюджин разочарованно покачала головой.       – Ты видишь это, Че? Сейчас детишки совсем не разбираются в хорошем кино. Она может не понимать отсылок на «Кошмар на улице Вязов», но чёртово «Смертельное влечение»? Нет, это выше моих сил!       – Она начнёт понимать их. Просто не сегодня, – усмехнулась Черён. – Принести жидкость для очистки труб?       – Лучше коробочку с пулями.       – Вы меня пугаете.       – Как и остальных в этой школе, – равнодушно пожала плечами Рюджин, отходя, чтобы отступить Йеджи дорогу. – Ты что, ещё раз застыла на месте? О, теперь ты пялишься, – пару раз щёлкнув перед глазами Йеджи пальцами, она нагло ухмыльнулась. – Не знаю, как у вас, милых калифорнийских девочек, но здесь не принято просто смотреть на людей. Это признак маньяка. Так, к слову.       – Мне жаль.       – Ещё бы тебе не было жаль, Нэнси.       Пройдясь по её телу насмешливым взглядом, Рюджин уверенно направилась к Черён. Йеджи безвольно поплелась за ними. Хёнджин, как и всегда, ждал на парковке, но идти к нему не хотелось. Её тянуло к Рюджин, – пальцы покалывало от желания прикоснуться к синим волосам, бледной коже, скользнуть под жёсткую ткань футболки и пройтись по животу, сжать мышцы на руках. В горле пересохло от странного чувства тоски.       Раньше любовь казалась чем-то естественным. Она влюблялась в парней из футбольной команды и их общей компании, официантов, бариста. Несколько раз в неделю её непременно приглашали на свидания, но после смерти родителей всё это будто бы осталась в прошлом. Как можно любить, когда едва ли чувствуешь себя живым? Когда неделями не встаёшь с кровати и мечтаешь о тихой смерти? Когда то и дело думаешь о том, чтобы самой закончить с бесконечной пустотой на месте когда-то бившего сердца?       Но то, что Йеджи чувствовала сейчас, казалось ей чем-то, очень похожим на влюблённость. Интерес? Она бы соврала, если сказала, что такая девушка, как Рюджин, не может никого заинтересовать. Она была красива, хорошо разбиралась в кино и даже её грубоватый юмор мог показаться кому-то (читать как Йеджи) привлекательным.       Пройдя мимо кабинета, Йеджи увидела, как Черён и Рюджин склонились над видеокамерой, подключенной к телевизору. На экране мелькали кадры хвойного леса. Они выглядели довольными. Шин даже позволила Ли обнять себя за плечо и придвинуться ближе – так, что её губы почти касались уха.       Стараясь не думать о них, Йеджи поторопилась уйти из школы. Взволнованный Хёнджин ждал её у машины.       – Всё в порядке?       – Да… да, я просто… – Йеджи отмахнулась. – Не имеет значения.       – Тебе стало плохо.       – Я не хочу говорить об этом, Хёнджин.       – Ладно, но… – ещё раз посмотрев на сестру, он решил сдаться. – Понял. Не хочешь мороженого? Можем съездить в «МакДональндс», если хочешь.       – Нет, я просто хочу домой.       – Ладно. Посмотрим фильм?       – Нет… хотя… у нас есть «Смертельное влечение»?       – «Смертельное влечение»? – Переспросил Хёнджин. – Не уверен, но у Чонина точно есть. Он сейчас дома. Заеду к нему и одолжу.

***

      – Что за странная девушка, – усмехнулась Рюджин, когда шаги Йеджи стихли. – Может, она увидела школьных призраков?       – Только не говори, что веришь в это дерьмо.       – Не верю, но не отрицай, что это интересная история – пара парней покончили с собой прямо в туалете, оставив записку о том, что не могут жить, зная, что никогда не смогут быть вместе. Почти как Курт Келли и Рэм Суини. Только местных убил не психопат с мёртвой матерью.       – Никогда не доверяй парням в плащах, – рассмеялась Черён. – Но, если мы говорим о Йеджи… ты не думаешь, что она может быть влюблена в тебя?       Рюджин с трудом подавила смешок. Влюблена? Нет, такие калифорнийские красотки как Хван, никогда не интересовались «северным» мусором типа Рюджин. Они встречались с мускулистыми парнями-спортсменами, которые целовались так, будто пытались высосать из организма всю влагу. И почему они только считались популярными? Так нелепо.       – Да, а её брат – гетеро.       – Хёнджин гей?       – Наверняка. Смысл не в этом. Даже если я нравлюсь этой калифорнийской милашке, встречаться с ней глупо. Мне нужно уехать отсюда, а она в этом не поможет. Ты видела её, – едва ли не падает в обморок, то и дело застревает на месте. Нет, в этих отношениях может быть только одна чокнутая, и это я.       Она снова переключила внимание на камеры. Кадры нельзя было назвать идеальными, но для первых полусерьёзных съёмок они подходили. Конечно, у неё было идеально выставленного света или потрясающих декораций, но некоторые фильмы в этом просто не нуждались. Сейчас ей хватало только мрачного, вечно тёмного леса и ауры Спрингвуда.       – Это будет лучший любительский фильм ужасов.       – Это выглядит не так плохо, но… не знаю, может, будет лучше попросить кого-нибудь о помощи? Установим свет, всё такое.       – Думаешь?       Рюджин была не против. Джису бы с удовольствием согласилась помочь, а Юна пошла бы за ней куда угодно. К тому же у Чхве была своя машина, – блестящий красный «Ford Thunderbird». Почти как у Чака Норриса в «Агенте». Мечта каждого в этом жалком городе. Как и сама Джису.       – Джису будет в восторге от этого. Ты же знаешь, как она любит кино. И вы с Юной сможете наконец поговорить о том, что между вами происходит. И даже Йеджи может помочь.       – Йеджи? Ты хочешь и её позвать?       – А почему нет? – Пожала плечами Черён. – Может, это поможет ей отвлечься? Или ты против?       – Нет, но… а, ладно, к чёрту это! Если она не будет лажать с оборудованием, то пусть помогает.       – Просто образец милосердия, – закатила глаза Ли. – Ладно, забирай камеру, поехали на работу, там всё отцифруем.       Рюджин надеялась, что глупые слова Черён сами уйдут из головы. Нэнси? Влюблена? Даже если и так, – у Шин не было времени на романтику. Нужно было заработать достаточно, чтобы навсегда уехать из этого мерзкого города, поступить в колледж. Она не желала оставаться здесь, – в вечно сыром до дрожи болоте, окружённом мрачными елями и соснами. Тут не жили, а коротали дни до желанной смерти, и душа Рюджин жаждала наконец послать всех к чёрту и сбежать так далеко, как только возможно. Бостон, Нью-Йорк, даже Катманду. Куда угодно. В любое место, где не будет вечно пьяной матери, ублюдка-босса и этой Йеджи с её тоскливым взглядом оленёнка Бэмби.       – Ты идёшь? – Окликнула Черён.       – Да, сейчас, – осмотрев камеру, Рюджин тихо пробурчала под нос. – Нахер эту странную девчонку с улицы Вязов.