невидимка (или вуайерист поневоле) // invisibilia (or voyeur, of the unwilling kind)

Тору не понимала, как это произошло. Ну, ладно, в некотором роде она понимала. Люди иногда забывали или даже не замечали, что она рядом. Она, конечно, не обижалась, это связано с тем, что она невидимка, и в этом были свои преимущества. Например, стать первой в очереди на обед. Или чтобы никто не знал, когда у тебя неудачная прическа. Или даже узнать какие-нибудь действительно пикантные сплетни. Она думала, что Бакуго хотел избить Тодороки, потому что Бакуго хотел избить всех. И что Тодороки просто вроде как держался подальше от Бакуго, точно так же, как люди держались подальше от бурь или лесных пожаров. По-видимому, нет. Она вернулась обратно в класс после окончания дня, забыв свою тетрадь, когда наткнулась на сцену, которая заставила ее остановиться как вкопанную. Бакуго прижал Тодороки к стене, обхватив руками его шею. Тем временем левая рука Тодороки сжимала в кулак волосы своего агрессора. У Тору не было времени подумать о неуместной близости или о том, как взгляд Бакуго опустился к губам Тодороки. Вместо этого она увидела взрывы нитроглицерина и пожар слева, и ее разум немедленно пришел к наихудшему из возможных исходов: они собираются сжечь школу дотла. Она приготовилась позвать учителя, но ее голос замер у нее в горле, когда Бакуго сжал их губы вместе. Они не увидели ее, и она безмолвно наблюдала, как Тодороки не бил Бакуго по яйцам, а вместо этого с энтузиазмом отвечал на поцелуй. Хорошо.

***

Первый раз был несчастным случаем, но второй — определенно нездоровое любопытство. Когда говорят, что любопытство погубило кошку, то не ошибаются, потому что во второй раз оказалось гораздо меньше пикантных сплетен и гораздо больше бесконечных сожалений. Это произошло сразу после стажировки, так что они все еще носили (или, в случае с Тору, нет) свои костюмы. Они трое были обязаны убраться, и когда Тору громко объявила, что она закончила свою часть и пошла домой, они, кажется, молчаливо согласились с этим. Она закрыла дверь, но вместо этого осталась внутри и спряталась за стойкой регистрации. Они оба послушно закончили мыть полы, прежде чем кто-либо из них что-нибудь сказал. — Хочешь, я тебе отсосу? — Да. До сих пор Тору никогда по-настоящему не ценила то, что Тодороки был тихим, но к тому времени, когда она смогла сбежать из класса, она все равно узнала по звуку, и только по звуку, что Бакуго а) с энтузиазмом чавкает, б) глотает и в) определенно влюблен в Тодороки.

***

В третий раз она застала их за борьбой, и она подумала, что это нормально, и пошла забирать свою школьную форму, когда борьба превратилась в борьбу, включая непристойные звуки и подергивание бедрами. В четвертый раз она отдыхала в лазарете, когда их обоих привезли. Учитывая, что они уже были полуобнажены, мало времени было потрачено впустую, прежде чем все накалилось в неряшливой подростковой манере. — Это было хорошо. — Скажи это еще раз, и я вырву твой язык из черепа. Тодороки засмеялся, но Тору мысленно утешала себя, оплакивая смерть своей душевной невинности. На пятый раз Тору задумалась, не купить ли ей себе кошачий колокольчик.

***

Итак, ладно, ей серьезно следовало что-нибудь сказать. Серьезно. …Но в тоже время, нет? Два самых опасных парня в ее классе трахались и, по-видимому, очень старались держать это в секрете. Тору, конечно, не хотела быть той, кто все им испортит. Потому что, хотя она и не могла представить, как можно связать воедино «эй, итак, я намеренно шпионила за тобой и случайно увидела, как ты отсасываешь сыну Старателя, и я думаю, что вызвала своего рода кармическое возмездие, потому что теперь я продолжаю натыкаться на вас, когда вы засовываете руки друг другу в штаны» или любое другое подобное предложение, и она могла представить, как Бакуго надирал ей задницу до самого Нептуна, или, может быть, вздергивал ее и поджаривал, как свинью. И она определенно могла также видеть, как Тодороки спокойно наблюдал за происходящим, возможно, присоединялся, чтобы убедиться, что она приготовлена равномерно, а затем замораживал в виде маленького кубика льда и выбрасывал в ближайший океан. Честно говоря, любой другой поступил бы так же. Она не извращенка. Это не ее проблема. Она пыталась успокоить себя перед уроком, пока Очако и Мидория болтали. — В последнее время ты лучше ладишь с Бакуго, не так ли, Деку? — сказала Очако. — Честно говоря, я думаю, он просто променял попытку убить меня на попытку убить Тодороки. — Это довольно нелогично… — вмешался Иида с сомнением на лице. — Он смотрит на Тодороки так, словно хочет откусить ему голову. — О, он, конечно, хочет схватить за голову, но я не уверена, хочет ли он откусить, — огрызнулась Тору, и когда ее друзья повернулись, чтобы посмотреть на нее, она неконтролируемо захихикала. Что с ней не так.

***

Дело в том, что они отчасти… (о боже, могла ли она осмелиться сказать это?) отчасти… милые. В тот день во время обеда Тодороки пил свой сок медленными, размеренными глотками, а Бакуго отказался от ложки, используя палочки в мучительно медленном темпе. — Ты же понимаешь, что карри жидкое, — невозмутимо сказал Тодороки. — Твои подколы точны, как у беременного мамонта, — парировал Бакуго. — Некоторые из нас пытаются работать над своей физической формой. Тодороки безмятежно приложил салфетку ко рту. — Вау, два полных предложения и ни одного ругательства? Кто-то читал словарь. — Отъебись, придурок, — Бакуго оттолкнул его, но под столом он сдвинул ногу и уперся носком ботинка в ботинок другого парня, где точка соприкосновения была самой маленькой.

***

После урока математики, пока они ждали прихода Всемогущего-сэнсэя, Тодороки, несмотря на то, что он сидел прямо перед Яойорозу, подошел к столу Бакуго, чтобы проконсультироваться с ним насчет возникшего вопроса. Это удивило Яойорозу, и она подошла и предложила помощь, но Бакуго отмахнулся от нее, говоря, что все в порядке, это чертовски просто. Тору яростно загрызла карандаш, чтобы перестать ворковать.

***

Ладно, итак, она сказала, что собирается держать это в секрете. Тору ничего не могла с собой поделать! Она от природы болтливый человек! Юная любовь расцветала у нее на глазах! Поэтому, когда на целых две недели она перестала сталкиваться с их гормональными сексуальными сценами, она начала беспокоиться. Когда Тору сопоставила это с внезапным угрюмым уходом Тодороки от разговоров и с тем, что Бакуго ведет себя, как еще больший разъяренный мудак, чем обычно, она нашла взаимосвязь, и правда поразила ее. Они поссорились. И хотя Бакуго все еще придурок, Тодороки в последнее время был таким милым, что она почувствовала, что с меньшей вероятностью он сожжет ее заживо, если она скажет ему, что, возможно, подслушала их. Однако самое главное, она чувствовала, что, услышав звук, который он издавал, когда кончал несколько раз, означало, что у нее есть своего рода моральный долг подставить ему метафорическое плечо, на котором можно поплакать, если его парень ведет себя как придурок, вместо того чтобы прикоснуться к нему. Она заинтересована, черт возьми. Итак, однажды утром, когда Тодороки выглядел особенно мрачным из-за своего собственного существования, а она чувствовала себя особенно храброй, она подошла к нему во время урока. Отказ от ответственности: прошлой ночью она ходила на концерт с Кьекой. Может, у нее немного не в порядке со слухом. Тору никогда не проводила время лучше. — ЭТО БАКУГО? — заговорщически прошептала она. Тодороки вздрогнул: — Прости? — ОН ТЕБЯ СДЕРЖИВАЕТ? — Что? — СЕКС, ТОДОРОКИ, Я ГОВОРЮ О СЕКСЕ. Я ПОДУМАЛА, МОЖЕТ, ТЫ РАССТРОЕН, ЧТО НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕШЬ, ОСОБЕННО ПОСЛЕ ПОСЛЕДНИХ НЕСКОЛЬКИХ НЕДЕЛЬ, ПОТОМУ ЧТО, ЧУВАК, ТЫ БЫЛ ЗАНЯТ. Я ВРОДЕ КАК ПАРУ РАЗ НАТЫКАЛАСЬ НА ВАС С БАКУГО, ЗАНИМАВШИХСЯ ЭТИМ, НО, ТАК КАК Я НЕВИДИМА, ВЫ, РЕБЯТА, НА САМОМ ДЕЛЕ НЕ ЗАМЕТИЛИ ЭТОГО. НА САМОМ ДЕЛЕ В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ЭТОГО НЕ ПРОИСХОДИЛО, И ВЫ ВЫГЛЯДЕЛИ НЕМНОГО ПОДАВЛЕННЫМИ, ТАК ЧТО Я НАДЕЮСЬ, ЧТО У ВАС ДВОИХ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. В классе сейчас царила гробовая тишина, но Тору этого не осознавала. Несмотря на свой испорченный слух, она заметила три вещи, которые произошли в быстрой последовательности: 1) Лицо Тодороки стало таким красным, что его здоровая кожа теперь неотличима от обожженной. Это на самом деле довольно очаровательно, и Тору хотела его сфотографировать, за исключением момента, когда 2) позади себя она слабо услышала бессвязный крик ярости и визг, который смутно звучал как «стой, Кач-чан!» незадолго до того, как 3) стол бросили прямо ей в лицо. Однако Тору — натренированный герой, большое спасибо, и быть невидимой означало приседать, если у вас нет рефлексов, чтобы избежать неприятных сюрпризов, поэтому она, конечно, увернулась. Когда она обернулась, Бакуго держал свою испорченную, сгоревшую тетрадь и улыбался в сторону Тору таким образом, словно говоря «я собираюсь разнести твои атомы на гребаные кусочки». Она оглянулась вокруг, ее взгляд остановился на Кьеке. Ее подруга показала на ее уши, одними губами сказав «ты облажалась». Тору посмотрела на своих одноклассников, чьи глаза стали круглыми, как блюдца, когда они недоверчиво посмотрели на Тодороки и Бакуго, и сглотнула. Когда она начала быстро сбрасывать свою униформу, температура в классе резко упала. Боже. Тору больше никогда не наденет одежду.