Мусорщик и принцесс

      Васька этим утром встал не с той ноги и весь день пошел по звезде. Всю ночь во сне его тискал какой-то мужик, лез целоваться и целовал, сука так, что Ваську просто распирало изнутри сумасшедшим жаром и похотью. Самое, блять, противное, что поцелуи этого извращенца Ваське нравились и он с удовольствием предавался этому безобразию с незнакомцем. Из-за этого развратно-педерастического сна он проспал и не успел позавтракать. Вдобавок ко всему любимая футболка с принтом «Идите все в жопу» была мятой, а на хаки красовалось жирное пятно. Пришлось надеть спортивки, которые он не любил, так как сильно обтягивали задницу, делая ее вызывающе выпуклой. Но выбирать было некогда, да и не из чего, на ходу накинул куртку, сунул ноги в кроссы, и понесся к остановке. Но водитель автобуса, сука, как специально, захлопнул дверь перед самым его носом и Васька, естественно, опоздал на занятия в колледже.       В коридоре, когда он бежал в аудиторию, его поймал директор колледжа, отвел в свой кабинет и у них состоялся весьма неприятный разговор. Геннадий Васильевич, а в миру просто Говёныч, сделал последнее, триста сорок второе по счету, китайское предупреждение, что если Василий не возьмется за ум и не сдаст за неделю все хвосты, то может готовиться на вылет. Потому что количество его прогулов давно перевалило черту, за которой терпение преподов и директора заканчивается. И не выгоняли его из колледжа только потому, что он сирота. Но лимит косяков исчерпан, так что – либо учиться, либо на выход.       Васька, понуро опустив голову, выслушал Говёныча, пообещал все исправить и выйдя из кабинета, понял, что на пару уже можно не идти. Кислота, преподаватель химии, опаздунов не любила, впрочем, абсолютно взаимно, ибо все равно ставила пропуск, независимо от того, на сколько минут опоздал.       Следующими были занятия по физре, и это Ваську совсем не радовало, потому как физкультурником он был, говоря честно и положа руку на любое место, абсолютно никудышним. Росту в нем было всего 167 см, телосложения весьма субтильного, и оттого физрук с говорящим прозвищем Мамонт, мало того, что называл Васю Шкетом, что само по себе было весьма обидным, так еще и заставлял делать упражнения, заведомо невыполнимые при его комплекции. Ну как он выжмет пудовую гирю одной рукой, если ему ее и двумя с трудом удавалось оторвать от пола, да и то после этого он минут пять приходил в себя. А чего стоили эти прыжки через козла? Ну не получалось у Васьки перепрыгнуть это чудище, хотя в их группе даже девчонки легко скакали через него. А Васька – нет!       Про игры в команде и говорить нечего - ни в футбол, ни в волейбол, ни тем более в баскетбол его играть не брали, потому что толку от него там не было никакого. Но отсидеться во время командных игр тоже не получалось – Мамонт заставлял его в это время протирать пыль в спортзале. Протирать пыль, блять! На окнах, до которых Ваське и на стремянке не дотянуться, на скамейках, которые уже к следующим занятиям был угвазданы так, что и наждачкой не ототрешь, на турнике – еще одном его позоре, на который его с особым удовольствием подсаживал физрук, обязательно хлопнув после этого по заднице, и на котором Васька болтался как сушеная таранька на соседском балконе, и не мог даже на чуть-чуть подтянуться. В общем, физкультура для него была сплошным позором, унижением и бесконечным стрессом.       Была бы его воля, бросил бы Васька этот колледж уже давно, так как слесарем работать он не собирался, но обещание закончить образование и получить хоть какую-то профессию, данное бабушке, нужно было сдержать во что бы то ни стало. Анна Владимировна, мать его мамы, осталась его единственной родственницей, после того, как Васькины родители погибли во время обрушения кровли Басманного рынка, куда, доверив Ваську попечению бабушки, отправились в праздничный день 23 февраля за продуктами, но так и не вернулись, оставив своего любимого сына в шесть лет круглой сиротой.       Бабушка, несмотря на свой пенсионерский возраст и свалившееся на них горе, Ваську опеке не отдала, убедила комиссию, что сама в состоянии вырастить внука и сделала все возможное, чтобы тот закончил школу и продолжил учебу. Правда, продолжил он ее в колледже, так как желания учиться у него и в школе было в обрез, хватало только на пение и участие в самодеятельности. Не дав ему больших умственных способностей, боженька в последний момент сжалился и наградил его замечательным баритоном, весьма странным при его общей внешней феминности.       Помимо хрупкого телосложения и малого роста от матери ему достались сумасшедшей красоты черные глаза в обрамлении длинных ресниц, слегка вздернутый изящный носик, идеальной формы рот с пухлыми губами и густые темно-каштановые волосы, которые сначала бабушка не позволяла уродовать короткой стрижкой, а затем и сам Васька в отсутствие всякой логики, наперекор всем, кто называл его девочкой, отрастил ниже лопаток и в дальнейшем только подравнивал кончики, но не стриг, а собирал в шикарный хвост на зависть своим одноклассницам, а потом и одногруппницам.       Ко всей этой его красоте прилагалось еще и имя, которое только ленивый не переиначивал на женский лад. Папа был этническим немцем с соответствующим именем - Корнелиус Вайс, и сына назвал Василиусом. Поэтому по документам значился Васька как Василиус Корнелиусович Вайс, а в жизни – Васька, и это в лучшем случае, а в основном Василисой называли, чем злили его до бешенства.       В общем, девкой был бы краше. Но природа распорядилась по своему, и Ваське приходилось нелегко. Девчонки ему завидовали, а парни насмехались, правда только в компании. Самые злобные на публике доставалы, как правило, пытались затащить Ваську в какой-нибудь закоулок и, прижимая его к стенке, обжимали и лапали, тяжело дыша ему в макушку. Васька как мог отбивался, но с каждым годом это становилось все труднее. Парни становились все выше, сильнее и мощнее, высокие, с накачанными мышцами, а он оставался все таким же задохликом и чисто физически был не в состоянии оттолкнуть какого-нибудь очередного качка, который, пуская слюни, тискал его и умоляюще звал на свидание. Совсем уж выводило из себя, что эти похотливые орки, все как один, называли его принцессой! Принцессой, блять! И исправить ситуацию не получалось никак.       Ваську все это бесило до невозможности - ему нравились девушки! Но вот засада! Не те, которым нравился он, несмотря на свой малый рост и отсутствие бицепсов – обычные среднестатистические девчонки, обучающиеся на поваров и продавцов. Как назло, заглядывался он исключительно на высоких блондинок с длинными ногами и пышной грудью, которые его просто в упор не видели. А если и замечали, случайно опустив вниз свой взгляд, то реагировали практически одинаково: «Ой, какой хорошенький мальчик! Прямо куколка!», и сразу же теряли для него свою привлекательность.       Конечно, Васька с этим боролся. Внешность изменить он был не в силах, но характер пытался выстроить жесткий, вытесняя собственную ранимость и сострадательность злостью и неприветливостью. Был он как ёжик, при малейшем проявлении заинтересованности к своей персоне со стороны мужского пола, выпускал колючки и словом мог ударить так, что практически все соискатели свой запал теряли и домогательства прекращали. А от совсем уж непробиваемых и упертых кандидатов бог пока оберегал. Так что в свои восемнадцать Васька был девственником и бушевавшие гормоны усмирял в душе вручную, а вот желание любить и быть любимым удовлетворить таким образом не получалось, что накладывало свой отпечаток на характер и поведение.       На физру Васька не остался, а решил пойти на работу. Когда год назад бабулю увезли в больницу с инсультом, Василий просто потерялся. Страх за бабушку, растерянность и пронзительное чувство одиночества выбили его из жизни. Он не мог ничего делать – в голове была только одно: лишь бы выжила, лишь бы справилась. Поначалу он все доставал лечащего врача, допытывался у него о перспективах лечения, но тот только отмахивался от надоедливого парнишки: «Что ты хочешь от меня? Скажи спасибо, что в кому не впала. Но реабилитация будет долгой и не факт, что твоя бабушка не останется инвалидом». Но Васька не отставал, и врач пожалел мальчишку – расписал эффективное лечение, рассказал о физических упражнениях, посоветовал хорошего массажиста. Через две недели бабушку выписали. Пока были сбережения, внук сам занимался с ней, покупал нужные препараты, научился готовить разрешенные блюда, менял подгузники, делал вместе с ней гимнастику, немного освоил массаж. Спал урывками, подскакивая ночью, чтобы проверить как дела у бабушки, страшно боялся повторения приступа. Анна Владимировна тоже старалась, и вместе они за месяц добились улучшения. Бабушка уже могла самостоятельно садиться в кровати, речь у нее потихоньку восстанавливалась, ела без помощи внука и вообще, явно чувствовала себя лучше: «Все будет хорошо, Василек. Прекращай носиться со мной как с писаной торбой. Возвращайся на учебу и обещай, что закончишь колледж. Пусть хоть какой-то диплом будет. А я тебе обещаю, что встану на ноги, и все у нас будет по-прежнему».       Как только Васька понял, что бабуля без его 24-часового присутствия рядом с ней не пропадет, сразу начал искать работу. Бабушкины сбережения почти полностью ушли на реабилитацию, ибо хорошие лекарства и стоили «хорошо», а жизнь дорожала с каждым днем. Пора было брать на себя ответственность за их маленькую семью и учиться ее обеспечивать. Попробовал несколько работ: официантом в кафе он поработал недолго – надоели хлопающие по заднице нетрезвые мужики и постоянное «принцесса»; мыть посуду и убирать после закрытия кафе оказалось физически тяжело для хрупкого Васьки. Идеальным вариантом стала работа баристой в павильоне «CofeMashine» - клиенты все трезвые, потому как за рулем, да и до его задницы при всем желании не дотянуться. Принцессой уже не называли, правда, ситуация была не намного лучше: все как один, и мужчины, и женщины, обращались к Ваське «Девушка», но услышав «Слушаю вас», сказанное басом, менялись в лице и общение продолжали обезличено, что его вполне устраивало. Нравилось и то, что рабочий график можно было устанавливать с учетом учебы. Можно было взять внеочередной выходной, а можно было и выйти вне графика, если появлялось свободное время, как сегодня.       Поэтому Васька забил на физру и поехал на работу, предупредив своего менеджера и обрадовав сменщицу, которой срочно нужно было попасть в поликлинику со своим ребенком. Время приема у врача поджимало, и она попросила Ваську поторопиться. Когда он практически уже подбегал к своему павильону, какой-то двухметровый бугай в пальто поскользнулся на замерзшей лужице, замахал как мельница руками и, пытаясь удержать равновесие, схватился за пробегавшего мимо Ваську и рухнул вместе с ним на тротуар. Ваське повезло, падая, бугай ухватил его за плечи и потянул на себя, поэтому приземлились они бутербродом – невезучий мужик плашмя на землю, Васька сверху на него как на матрас, намертво прижатый к мощному телу крепкими руками.