Зелёный чай с мелиссой

Едва переступив порог собственной квартиры, Сергей услышал, как на кухне что-то происходит. Первые мысли о том, кто бы это мог быть, — Юля. Но она не может здесь быть чисто теоретически, потому что находится с детьми у матери в другом городе. Посему остается второй и весьма неутешительный вариант – это вор. Макеев даже не снял обувь, когда прошёл в помещение, слыша звуки плача. Такого горького. И поистине безысходного. — Оля? — за столом сидела невестка сына его жены. Девушка развернулась лицом к хозяину квартиру, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Сергей Петрович… — она бегала взглядом по его фигуре, остановившись на глазах, которые выражали искреннее непонимание, — Простите, мне просто некуда было идти, и я… я просто думала, что вы дома… Я не знаю… У меня были ключи от квартиры, и я… — она не могла спокойно выговорить и слово, задыхаясь от слёз и прерывистого дыхания. — Оля, Олечка, тише, — Макеев не думая ринулся к девушке, садясь перед ней на корточки и беря её ладони в свои. — Прошу тебя. Руки у Оли холодные. Их неимоверно сильно хочется согреть в своих. Их хочется прижимать и не отпускать. — Что случилось? Заглянул в её глаза, стараясь найти ответ на вопрос, но в них ничего, кроме страха не было. — Олечка? — он коснулся её щеки, пройдясь большим пальцем по месту солёных дорожек. Она молчала. Он поднялся на ноги, идя в сторону чайника и наливая в него воды; из шкафчика выуживает зелёный чай. Юля ненавидела зелёный чай, особенно с мелиссой, поэтому он лежал в самом дальнем шкафу. А Оля наоборот — пила его всегда и при любой возможности. Сергей это знал — знал, что она сможет успокоиться только от одного аромата любимого напитка. Пока чайник закипал, Сергей взял стул, ставя его напротив Оли и усаживаясь на него. Взял ладошки девушки в свои, успокаивающими движениями поглаживая костяшки. — Расскажешь? И Оля рассказала всё то, что так сковывало горло плотным узлом долгие годы. Она была счастлива рядом с Антоном и любила его любовью — какой-то своей непонятной для других людей любовью. Она искала в нём что-то хорошее, пытаясь поставить своего мужа на путь истинный, даже не подозревая о том, что меняться Антипов не собирался. Оля подала на развод, после того, как ей в очередной раз прилетел мощный удар в плечо. Вновь. Он вновь сорвался. И только сейчас Сергей понял — это был страх отчаяния, боли и осознания – осознания того, что она ошиблась в выборе. Сергей смотрел в глаза Беловой, ища в них искреннюю любовь к Антону, но, увы, её уже там не было. Не было ничего похожего на неё. Чайник вскипел. Девушка утыкается в плечо мужчины, ощущая, как слёзы вновь продолжали стекать по щекам, подбородку, смешиваясь с криками и хрипами. — Оля, Олечка, — Макеев был испуган не меньше самой Беловой. Он понимал, что у неё начинается истерика — и обычным чаем тут не поможешь. — Оля, посмотри на меня, — взял её за обе щеки, пытаясь выстроить зрительный контакт. Зрачки Оли бегали по всей комнате, стараясь не сталкиваться с лицом Сергея. — Оля, я сказал, чтобы ты посмотрела, — попросил мужчина, не сильно, но настойчиво сжал её челюсти, фокусируя её лицо прямиком напротив. — Успокойся. И смотри мне в глаза. Слушай мой голос. — Я… Слушаю. — Молодец, — он ободряюще улыбнулся. — Ты будешь счастлива. Слышишь меня? Антон — не твой человек, но счастье ты сможешь обрести с другим. У тебя есть Тонечка. Родители. И… И есть я. На последнем предложении Оля перевела зарёванный взгляд на Макеева, начиная чувствовать где-то в сердце животрепещущие чувства теплоты. Такое приятное. Приятно тягучее. — Вы не оставите меня? Пообещайте. — Я обещаю, Оля. Я не оставлю вас с Тоней. Вы — моя семья. И ничья больше. Я не дам вас в обиду. — Сергей Петрович, обнимите меня, пожалуйста! — воскликнула девушка. Его объятия не заставили долго ждать — он прижал Белову к себе, беря на руки и унося на диван. Она должна поспать.

***

Оля проснулась от ощущения человеческого тепла подле себя. Она не ошиблась — под боком ютился Макеев, уложив свой голову на её плечо. Белова поднялась с кровати, идя в сторону кухни. Чайник остыл. На столешнице по-прежнему стояла коробочка с зелёным чаем с мелиссой. В комнате появился и сам Сергей, молча ставя чайник. — Твой любимый, — констатировал он и указал на коробку с вкуснопахнущей заваркой. — Мой.