Витаминки

      На утро после дня рождения Чанбина они так и не поговорили. Хёнджин проснулся рано утром и уехал на запись, а Феликс проспал до самого обеда. Он бы и дольше спал, но сушняк не позволил, заставив подняться. Феликс так и не смог понять, как в этот день собрался работать старший, если у Ли, например, связки в норму не пришли даже до вечера, когда в большинстве своём он стал чувствовать себя хорошо.       Молодой организм оправился достаточно скоро, однако не только у Феликса, но и у остальных. Поскольку этот день был выходным у всех, кроме Хвана, шумиха поднялась на весь дом в полдень и не стихла вплоть до одиннадцатого часа ночи. Абсолютно все мемберы, находившиеся в пределах общежития, продолжали веселье прошлого дня, но уже без алкоголя.       Хан с Минхо смотрели телевизор, очень громко комментируя всё происходящее на экране. Чонин играл во что-то на телефоне, не особо обращая внимания на суету вокруг. Сынмин и Чанбин соревновались в каких-то странных челленджах, то и дело постоянно донимая остальных демонстрациями своих успехов. Чан листал ленту новостей, а Феликс занимался готовкой у него под носом. Не то чтобы Ли хотел есть, но отвлечься хотелось очень.       Мысли о вчерашнем не давали ему покоя. Он изо всех сил старался разобраться в себе и понять, что же он чувствует. Чувствует ли? Странно было все происходящее. У Феликса были отношения в прошлом, но ни с одним человеком он не чувствовал того, что ощущает с Хёнджином. Не в плане какого-то оскорбительного или негативного посыла в любую из сторон, а скорее имеется в виду, что в новинку было то, что он испытывал рядом с Хваном.       В 8 классе Феликс встретил свою первую любовь и он до сих пор помнит те острые чувства: у него бабочки в животе витали, дыхание учащалось, пульс увеличивался. Перед каждым свиданием с той девчонкой Ли испытывал приятное волнение внутри, а в час прощания отчетливо выражалась грусть на его лице. Их встречи всегда сопровождались каким-то ненасытным желанием и горечью расставаний.       Не сказать, что Феликс не радовался, когда видел Хёнджина. Радовался, конечно, и очень даже. Да и печаль присутствовала, когда старшего не было рядом. Но вот сердечко не щемит и трепет в груди не появляется. Разве это можно назвать в таком случае чем-то большим, чем дружбой с толикой влечения, судя по вчерашнему?       Хотя таких потрясений Феликс бы явно не вынес сейчас. Для него Хван является успокоением, позволяющим раствориться в безмятежности, как, собственно, и его витаминки, чем привязывает младшего к себе. Феликс думает, что заменяет один наркотик другим. Ну и пусть.       К черту все эти термины, к черту этимологию всех этих терминов и к черту все шаблоны, клише, навязанные обществом. Пусть это не любовь, пусть это даже не влюбленность. Кого это волнует вообще? Феликсу хорошо с Хёнджином, спокойно и уютно. Феликсу хочется его обнимать, целовать, заботиться о нем. Так почему нет?       Нет может быть только потому, что не захочет сам Хван, посему надо с ним обязательно всё обговорить, как только он вернется!       Феликс так сильно окунается в свои мысли, что чуть не стирает свои пальцы о терку, как и сыр — в крошку.       — Чёрт, — шипит он и быстро тянет раненый палец в рот.       — Ты чего? — поднимает голову Чан.       Феликс молчит, обсасывая палец и стараясь остановить кровь, а лидер закатывает глаза и выходит из кухни. Ли думает, что он совсем бессердечный, но радуется, что не озвучил, потому что спустя минуту Банчан возвращается с аптечкой. Он обезвреживает рану и клеит поверх пластырь.       — Ты такой небрежный, — недовольно бубнит старший на родном языке.       — Неправда, — морщит нос Феликс и толкает друга в бок.       Бан принимает вызов и тянет свои длинные пальцы к ребрам младшего, планируя защекотать до последнего издыхания. Феликс смеется и пытается вывернуться, но ему не удается, поэтому он сгибается пополам и скулит.       Примерно в это же время проходит мимо кухни Хёнджин, вернувшийся с записи, и заглядывает в приоткрытую дверь.       — Привет? — подает он голос, обращая на себя внимание Чана, заставляя перестать издеваться над младшим.       — Как всё прошло, бро? — интересуется лидер, делая шаг в сторону от Феликса, который уже на коленях сидел, пытаясь отдышаться.       — Замечательно, — отвечает Хван, подходя к Чану, чтобы пожать ему руку. — Вижу, вы не скучаете.       — Не приходится, — лидер пожимает чужую ладонь.       Феликс внимательно наблюдает за этими двумя, открыв рот, и вставать, кажется, не собирается.       — Тебе удобно, Ликси? — хихикнул Хёнджин, потрепав его волосы на макушке.       Ли немного растерянно смотрит и вдруг осознает, как это выглядит. Особенно выделяется тот момент, когда Хван только зашел. Черт. И снова дрожь, озноб, сбитое дыхание, учащенный пульс и подкатывающая паника. Черт. Черт. Черт.       Вот бы Чан ушел сию секунду, а, хотя, какая разница, если он уже их видел в танцевальном зале. Плевать.       Феликс поднимается на ноги и резко подается вперед, буквально падая на Хёнджина. Ему ничего не остается, как заключить младшего в объятия, и Ли прижимается ближе, теснее. Он слышит смешок над ухом и прикусывает губу, стараясь не накручивать себя.       Лидер смотрит с неприязнью, хотя, скорее, с завистью, а в следующий момент закатывает глаза и выходит из кухни. Как только дверь за ним закрывается, Хван подает голос:       — Соскучился, что ли? — лукаво спрашивает он, а ехидства в интонации хоть отбавляй.       — Скучал, — признается шепотом Феликс.       Он уже готовит себя к новому смешку со стороны старшего, но тот не издает ни звука — лишь чуть крепче обнимает, нежно поглаживая по пояснице. Феликсу столь мило на душе, что он слегка прогибается в спине, выравнивая осанку, и привстает на носочки.       И снова комфорт, снова нега. Феликс прикрывает глаза от удовольствия и чуть ли не мурлыкает. Ему так хорошо, что он бы стоял так вечность в теплых крепких руках старшего. Но...       — Феликс, — нежным голосом зовёт его Хван.       — Мм, — откликается младший.       — Мне, конечно, очень приятно тебя обнимать, — начинает Хёнджин, чуть запинаясь, — но могу я хотя бы переодеться? Ты не против? — скорее с утверждением произносит он. — И потом мы можем продолжить, — добавляет, немного погодя.       Ли резко распахивает глаза от услышанного. Мила, несомненно, последняя фраза, но душу не греет из-за контекста в целом. Вдруг стыдно становится, что он задерживает Хвана, и Феликс отстраняется, вытягивая руки перед собой.       — Прости, — мямлит он, делая шаг назад.       — Всё хорошо, — с улыбкой произносит Хёнджин и тянет руку близь к лицу младшего.       Он едва ощутимо обвивает его шею ладонью, потирая подушечкой большого пальца мягкую щечку Ли в трогательном жесте. И слегка сжав его плечо свободной рукой, отстраняется и направляется к выходу.       Феликс же мнется на месте, провожая его взглядом, а после возвращается к готовке. Больше, собственно, ничего и не остается, кроме как продолжить заниматься бытовой рутиной.       Чуть позже Хёнджин возвращается, чтобы вместе отужинать. Едят они в полной тишине и лишь клацанья по экрану телефона нарушает идиллию. В общем-то младшего это не очень напрягает, но взгляд грустнеет.       Расправился со своей порцией первый Хван и направился к раковине, чтобы помыть тарелку. Феликс даже глазом не повел, задумавшись о своем. Хёнджин прошел мимо позади него, но на обратном пути притормозил.       — Спасибо, — не отрываясь от телефона, проговорил он. — Было очень вкусно.       Феликс улыбнулся, гордясь собой, но удивление опустило вздернутые уголки губ, потому что Хван чмокнул его в макушку и пошел на выход. Ли уставился на него в непонимании, как на это реагировать, но Хёнджин вряд ли бы дал совет — слишком увлечен новостной лентой.       Это было так невзначай, словно на автомате чмокнул в знак благодарности, а у Ли пробежали мурашки по спине в это мгновенье. Так это по-домашнему ощущается, словно они уже лет двадцать вместе, а это касание было как маленькое проявление любви в повседневном быту. Черт. Мысли в голове снова путаются. Феликс не хочет себя накручивать, не хочет тешить надеждами, потому что всё это может еще оказаться не тем, что ему там кажется.       Он наспех моет посуду и отправляется к Хёнджину. Если они сейчас не поговорят и не расставят все точки над i, у Феликса мозг поплывет от размышлений.       Он выходит из кухни, направляясь в комнату Хвана, но замечает его самого сидящим на диване в гостиной рядом с Чонином, который всё еще играет в своем телефоне. Одна рука Хёнджина лежит на спинке дивана, а его пальцы слегка касаются плеча Яна почесывающими движениями.       И вроде ничего необычного, а так неприятно на душе. Ли хмурит бровки и решает нагло увести Хвана, чтобы всё-таки поговорить. Или как минимум, чтобы прекратить эти касания. Феликс сам не понимает, что за чувство он испытывает. Это же не ревность, верно? А что это тогда? Так или иначе ему не нравится.       Феликс подходит к Хёнджину со спины и едва ощутимо прикасается холодными пальцами к его шее.       — Джин~и, — чуть наклоняясь, он шепчет ему в самое ухо, — можно тебя на минуту?       Старший не отвечает, лишь кивает и поднимается со своего места. Он идет вслед за Феликсом, даже не отрываясь от своего телефона. И Феликсу снова неприятно. Он даже не посмотрел, что там Хван такого увлекательного нашел, а зря. Теперь его мучает любопытство.       Уже проходя в комнату младшего, Хёнджин запинается о порожек. Ли едва улыбается с мыслью, что так ему и надо, ибо нечего залипать в телефон.       — Слушай, Джин~и, — проходя чуть в глубь комнаты, зовет его Феликс.       — Мм, да, — всё еще не отрываясь от экрана, откликается старший и усаживается на кровать, облокачиваясь о стену.       Феликс думает, как правильно спросить, перебирая в руках край футболки и прожигая взглядом пол. Он уже собирается что-то сказать, но поднимает голову и снова бесится, потому что Хван не обращает на него внимания.       — Да что там такого интересного в твоем телефоне? — пылит Феликс.       — Да так, — чуть погодя отвечает старший, улыбаясь чему-то своему, а у Ли скоро венка на виске вздуется от злости. — Ничего такого.       — Ты даже не смотришь на меня, — обиженно произносит младший.       Хван резко откладывает гаджет, чем удивляет Феликса, и смотрит так хитро.       — Хочешь, чтобы я смотрел только на тебя? — прищуриваясь, лукаво интересуется Хёнджин.       И Ли хочет закричать, что да. Между прочим, да! Он очень хочет, чтобы старший смотрел только на него, но говорит другое.       — Я просто поговорить хотел с тобой, для этого желателен зрительный контакт, знаешь ли.       — Ты чего такой серьезный, Феликс? — взгляд становится обеспокоенным. — Что-то случилось?       — Нет, — младший отрицательно машет головой. — Просто..       И снова тревога. Снова тяжело дышать. Феликс нервно сглатывает и пытается подобрать слова. Хёнджин видит замешательство Ли и встает со своего места, подходя ближе к нему.       — Всё хорошо, Феликс, — ласково произносит Хван, приобнимая младшего. — Скажи мне, что тебя беспокоит?       Ли делает глубокий вдох и поднимает голову, заставляя Хёнджина чуть отстраниться, а его руки соскользают со спины Феликса, проходясь по плечам, предплечьям и останавливаются на ладонях, чуть сжимая.       — Я хочу спросить тебя, — выдыхает Ли, приходя в себя. — Мне просто интересно и я хочу знать, потому что... — он начинает тараторить, потупляя взгляд.       — Тшш, — Хван его перебивает, — просто задай вопрос, — с теплотой в голосе просит он. — Я тебя не покусаю же за это.       —  Да, — кивает Феликс, — скажи, для тебя это что-то значит? — неуверенно выпаливает он, но замечая заминку старшего, добавляет: — то, что происходит между нами. То есть, я имею в виду, может, для тебя это не имеет значения и всё это просто дружеская поддержка и... — Ли снова начинает тараторить, пытаясь объяснить.       — Феликс, — прерывает его поток слов Хван, касаясь пальцами его подбородка и заставляя взглянуть на себя.       Хёнджин хочет что-то сказать, даже приоткрывает рот, но молчит, а в следующие мгновение наклоняется и оставляет нежный мимолетный поцелуй на устах Феликса. Младший смотрит на него с отчаянием и проводит языком по подрагивающим губам. В итоге разрывает зрительный контакт, прикрывая глаза, и тянется к Хвану, вовлекая в новый чуть более длительный поцелуй.       Немного успокоившись, Феликс отстраняется и прижимается щекой к груди старшего, обвивая его талию руками, заключает пальцы в замок.       — Я не понимаю пока, что именно я чувствую к тебе, — тихо произносит Хёнджин, — но точно знаю, что это важно.       Хван нежно поглаживает младшего по спине, очерчивая пальцами его позвонки, и прижимает к себе ближе.       — Я не думаю, что это проявление дружелюбия. Ты точно особенный для меня и я бы хотел продолжать о тебе заботиться в таком ключе, как и прежде, — Хёнджин чуть наклоняет голову в бок и чмокает Феликса в висок.       Ли совсем растрогался от слов Хвана. Вот и трепет в душе появился, вот и новая волна мурашек по телу. И так хорошо, что тепло в груди разливается, обжигая все внутренние органы.       — А ты не думаешь, что это неправильно? — спрашивает Феликс.       — Что именно? — недоумевает Хёнджин. — Любить тебя — это неправильно?       — Что? — младший резко отстраняется, поднимая голову, и смотрит удивленно.       — Что? — с улыбкой на лице повторяет за ним Хван.       У Феликса все слова вылетают из головы, он смотрит на старшего широко открытыми глазами и не знает, что сказать. Хёнджин только лишь морщит нос, шире улыбаясь, и поправляет волосы Ли рукой, убирая прядки за уши.       — Знаешь, если бы это было неправильно, миллионы людей по всему миру должны были быть осуждены, — вещает Хван.       — Ты — это другое, — возражает Феликс.       — То есть один я буду осуждён? — посмеиваясь, уточняет старший.       — Джин~и, — хмурит бровки Ли, — ты же понял, о чем я.       — Понял, — кивает Хван и чмокает насупленный носик младшего.       Феликс смущенно улыбается и снова прячет лицо в широкой груди старшего.       — Знаешь, в любом случае, какая разница, правильно это или нет? — чуть погодя, подает голос Хёнджин. — Если мне хорошо с тобой, то почему меня должно это волновать?       — Тебе правда хорошо со мной? — приглушенно спрашивает Ли.       — Более чем, — отвечает Хван. — И если я буду осуждён за то, что хочу быть рядом с тобой, то пусть так оно и будет. Мне в целом всё равно, что там и кто подумает.       — А мы никому не скажем, — подает голос Феликс, — чтобы никто ничего и не думал. Это будет наш большой-большой секрет!       — Наш секрет, — на грани слышимости повторяет за ним Хван.       Феликс мелко дрожит от нахлынувших эмоций радости и льнет в старшему ближе, крепче сжимая его поперек талии. Хёнджин лишь умиляется и утыкается носом в его волосы, вдыхая аромат шампуня с запахом цитруса.