Оправдать палача

Я уже слишком давно не видела небо. По моим подсчётам прошло несколько дней, я не могла находиться здесь слишком долго без еды и воды. В подвале было полно крыс и домашних пауков. Если с первыми я готова была мириться, то вторые доводили меня до паники сильнее, чем все, что произошло со мной, когда похитители через силу тащили мое упирающееся тело сюда. Голова несколько раз встретилась с каменной кладкой, и сейчас болела. Во тьме я совсем забыла, как я выглядела. Серебряное обручальное кольцо соскальзывало с похудевшего пальца и я надела его на средний. Так надёжнее. Если выберусь, не хотелось бы покупать новое. Я не видела лиц, не видела даже очертания фигур мужчин. Но то, что это мужчины я поняла по удару — хватило одного, чтобы сломать мне нос. Или я думаю, что он сломан. Я не чувствую запахов и часто отдираю засохшую у ноздрей кровь. И не только кровь мне приходит вытирать уже не чистой одеждой, которая раз за разом пачкается в строительном песке, грунте и какой-то жидкости. Я могу сказать, что мне повезло не чувствовать запах этого помещения. Что-то шаркнуло и появился лучик света у дальней стены. Я непривычно прищурилась и сжалась. Тело будет протестовать до последнего. Я знаю свою судьбу. Кто-то пришёл. Их было несколько, и кажется я их знаю. Все высокие и большие, на один подбор — словно старые знакомые. А вот и ещё одна. Девушка. Девушка? Ее ждёт моя участь? Сбоку от меня зажглась свеча. Мои уже немного привыкшие глаза обрадовались этому источнику слабого света и я ненадолго расслабила тело. Перед глазами замелькало что-то синее, и через пару мгновений я поняла, что это цвет ее платья. В голове набатом вспомнилась строка с моего эссе — это цвет жертвоприношения. Это смешно, хотя я рассчитывала на иной исход этого события. Как меня обхитрили? Я посмотрела на них исподлобья. Все так изменились, стали взрослее и серьёзнее. Мне кажется, я тоже. Уверена, я выгляжу не хуже их — таких красивых и ухоженных. Я никогда не любила тишину. Всегда на фоне была музыка или новости… не важно. И сейчас они все делали так тихо, словно знали, что меня это расстроит. Молча. Я едва не стала скрежетать зубами. Даже сегодня они не могли сделать так, как хочу я! Нельзя. Зачем? Сегодня все закончится. Наверное я буду указана в воспоминаниях дневника этой девушки в синем, которой закрыли рот и держали так, словно жертва здесь она. Не хватало зла, зачем так пугать человека. Я мысленно дробила свои кости, резала шею и вырывала глаза. Я делала хоть что-то, что эти взрослые люди так боялись сделать со мной. Ещё немного, и я начну делать это с ними. Двое встали напротив меня и я отвлеклась. Мысли все же сбились в кучу, прекратив поток новых. Сердце разрывалось на куски. Благо, я сидела, иначе тело не выдержало бы такой психологической нагрузки. Их глаза прожигали мои, и я уже не справлялась со страхами. Надо успокоиться, я не хочу так себя вести напоследок. И что теперь? Я протёрла глаза и уставилась на всю эту группу. Трусы. Один из них что-то поставил на пол передо мной. И присмотрела и поняла, что это часы. Часы? Они издеваются? — Ты умрешь в девять. Утра или вечера? Пусть лучше утра, так более романтично. Я давно не слышала чей-то голос. Скорее всего, я провела здесь намного больше, чем ожидала. Странно, я ведь совсем не начала сходить с ума. Я перевела скучающий взгляд на персону в синем платье. Я давно не видела такого зверька. Зачем ее сюда привели? Посмотреть на казнь? Это очень грубо. Она смотрела на меня темно-карими глазами, такими знакомыми, такими заплаканными. Жестоко. Посмотрела на них. Их было четверо. Все взрослые, семейные. Зачем им я? Их глаза выжигали на мне клеймо, наверняка я бы давно сгорела дотла, будь у них дар сжигать глазами. Но пока что я жива и моя грудь выдаёт хриплые свисты. Я буду спокойна. Один из них медленно подходит ко мне и поднимает с пола. Я чувствую на скользком подбородке длинные пальцы его сильных рук — хватка была практически стальная. Но он не сжимал. Не хотел. В глазах стояли невыплаканные слёзы. Он не мог плакать. Мужчина. Где-то вдалеке я услышала чей-то очень громкий крик. Словно рёв слона. Черт побери, что там ещё? Когда все закончится? Я услышала ещё несколько тяжёлых шагов и появилась чёрная женщина. Да, она была вся чёрная. Лишь белые зрачки глаз как угольки в ночи грозно уставились на меня. И голос, ее отвратительный скрипучий голос назвал мое имя и тянул, растягивал слова на латыни. Помогите. Она сумасшедшая. И тут я действительно отвлеклась от своих мыслей. Она вырывалась, кричала и вопила, выла как лютый зверь, и это помогло. Хватка мужчины, что ее держал, ослабилась, и женщина в одном прыжке оказалась рядом с девушкой в синем платье. Ни у кого не было ни секунды на размышление. Все случилось слишком быстро и я задала себе вопрос: она человек? Навряд ли. Длинные желтые ногти вонзились в левую грудь той самой девушки в синем. Как ее имя? Она согнулась и закричала. Кажется, зрачки сузились. Было определено понятно, что ей нужно сердце. Зачем? Что происходит? Я была готова в крике попросить ей помочь. Хотя опоздала. Ей уже помогли. Я сама не заметила, как ноги подкосились и я рухнула на доски, вместе со мной упало мое сердце. Вниз. Я не знала этих слов. Я не могла разобрать их речь, хотя бы вспомнить диалект их языка. Платье было помято, капли крови кружились вокруг груди при каждом движении. Господи, как она кричала. От страха, скорее всего. И мне было ее по-настоящему жаль. Она не должна была сюда приходить. Звук сломанных костей привёл меня в чувство. Тело черной женщины мигом упало на пол, поднимая немного пыли. Крик стал громче. Ее спина была неестественно смята. Вот и разобрались. Пора. На несколько минут все закончилось, не начавшись. Эту бедную девушку все ещё держали, она по прежнему вырывалась, теперь уже сильнее. Она не могла, не хотела смотреть на меня. Почему? А они разом посмотрели на меня. Помнится, я уже испытывала подобный страх, только зритель был лишь один. Они надвигались, словно львы, хотя в прайде должен быть лишь один самец. Когда-нибудь они это поймут и примутся друг за друга. А сейчас настало мое время. Один из этой толпы прочно выделялся на фоне остальных. Он и подошёл ко мне. Его движения были грубыми, может он явно получал удовольствие от моей боли — на губах красовалась улыбка и я почему-то засмотрелась на ровные зубы. Первый удар пришёлся по моей щеке. Это было предсказуемо, хотя я не ожидала этого сейчас. Зрение стало расплывчатым и на миг расфокусировалось. Я моргнула и подняла голову, смело смотря ему в глаза. Кажется, он удивился. Что же ещё принесёт этот день… Мужчина рыкнул и пнул ногой доску. Та отлетела на полметра прямо на мою руку. Я промолчала. Показалось, что ему страшно. Он подошёл ко мне ещё ближе, его лицо оказалось рядом с моим и он ударил лбом по носу. Я взвыла. Урод! Девушка в синем платье топталась на месте как нильский конь в рыболовных сетях. Лично меня это нервировало. Я сильно сомневаюсь, что она довольна представлением. Через минуту он пнул меня по почкам. И ещё. И ещё. И ещё раз. Я барахталась как русалка на сухой земле, мне жестко не хватало кислорода, словно он бил меня в грудь. Прекратил. Я закрыла глаза и начала жадно дышать. Глаза открыть я не могла, они болели. Я бы не назвала это жестокостью. Бежать я не могла, оставаться здесь тоже. Они не знали своё дело, не умели воспроизвести свои слова в действии. Кое-как разлепив глаза, я посмотрела на часы. До девяти часов осталось несколько минут. И снова меня пнули. Но уже под дых. Пришлось барахтаться на полу как котёнку под водой. Когда я пришла в себя, он снова находился рядом. Сидел на корточках и внимательно изучал мое тело. Он не может? Я ошиблась. Моя шея была сжата той же сильной рукой, но уже с целью задушить. Это было медленно и мучительно. Что-то вдалеке зашумело, и этот шум был таким мелким, словно песчаная крошка ссыпалась на мое лицо. Нет, этот шум у меня внутри. Кровь. Давление. Сосуды. Я не могла закрыть глаза, они высыхали и ехали навыкат. Руки были ничто по сравнению с его силой, но я все же пыталась, тело сопротивлялось изо всех возможных сил. И опять все закончилось. В большей степени мне было все равно. Зазвонил телефон. Этот звук молотком ударил меня по голове. Как же громко. Зачем? Я уже не могла слышать разговор. В ушах звенела кровь, голова стала мутной, мысли рассеялись как тучи после грозы. Ничего не было. Я перестала быть собой. Глаза одного из мужчин бешено вращались во все стороны. И меня снова начали терзать. Пытки стало жёстче, руки палача сильнее. Сверкнуло железо. Я пискнула от страха. Не люблю кровь, я откровенно ее боюсь. И он это знал. Тело тряслось, как тряпичная кукла. Ни комка жалости в сердце. Я не знала, что так будет, но догадывалась. Вся я словно прыгала как чертова лягушка в этом подвале. Мои глаза, казалось, вот-вот выдернут словно веревочку с зубом. Я стала хрипеть сильнее, а нож оказался ближе. Несколько резких движений по шее — сначала голой ладонью, потом острое касание холодной сталью по шее и мышцы начали ослабевать. Я подумала, что да — вот так я и умру. Перед глазами появились кровавые размазанные пятна, словно зрачки были повреждёны. Мне оставалось лишь ждать, когда стрелка окажется под углом в 30 градусов. Меня обещали убить в девять утра. Прошло несколько секунд и стрелка оказалась на девятой цифре. Да. Было адски больно. Даже если постараться, невозможно передать словами чувства тела, ощущаемые мною сейчас. Глаза закатывались, стало тепло, липко, мерзко. И почему-то спокойно. Кровь залила пол, моя рука свисала и указательный палец царапала деревянная голая доска. Вначале я перестала видеть одним глазом. Свело скулы и челюсть стала деревянной. Я впервые чувствовала биение сердца так громко, так реально, словно они было в моей ладони. Пульсация достигла ног. Постепенно я почувствовала, как отрывается голова. Ничего сделать уже нельзя… Знал бы Марк, мой муж… Ещё несколько сильных движений, и в моих глазах все стало белым. Меня смыло собственной кровью. Кажется, что смерти нет. 2019 год.