чувства разрушают

— что же это.. как мы в итоге оказались в таком положении? — дин скребет ногтями по своим руками, сдирая кожу и стискивая до боли челюсти. ему невыносимо больно, кажется, что сейчас внутри всё умирает. нет сил даже поднять головы и взглянуть в глаза перед собой. слов никогда не хватает и никогда они не будут значить что-то весомое, но безумно сильно могут ранить. от того дин и привык молчать. молчание - золото, тишина сохранит всё в том порядке, в котором всё должно быть. и даже сейчас, глядя на свои дрожащие руки, он не может вымолвить ни единого звука. лишь крепче сжимает ангельский клинок в своих ладонях, ощущая, как метал опаляет его кожу своим холодом. — пути господни неисповедимы, — тихо говорит кас, и впервые его непоколебимый голос дрожит. ангел стягивает с себя плащ, осторожно накидывая его на плечи винчестера. — чувства всегда были проблемой, и мы стали разрушением, начав их ощущать друг к другу, — светло-серые радужки ангела сейчас ощущаются неимоверно тёплыми, словно нежный майский день, день спокойный. день, не разрывающий тебя на куски своими ужасами. тёплыми, точно мамин пирог, который ты уже никогда не сможешь вкусить и насладиться им. тёплыми, точно любовь. они и есть любовь. дин не может отказаться от кастиэля, а кастиэль - от дина. между ними слишком глубокая связь и чувства, связывающие их. но ангел прав, безумно прав. эта любовь сжирает их изнутри и мешает. мешает им заниматься тем, для чего они созданы, мешают остальным. и каждое проявление этих чувств является взрывом, внезапным и резким. взрывом, волна которого согревает,а не убивает. казалось, ничего не может их убить. кроме них самих. — пора, дин, — кастиэль приближается. в тупых мелодрамах в этот момент происходит поцелуй, но их чувства выше этого физического притяжения. кастиэль делает глубокий вздох, приставляя острие клинка к чужой груди. он глядит пронзительно, без слов подбивая винчестера поднести и свой клинок к сердцу ангела. конечно, для других ангелов это бы ничего не значило, ведь они никогда не чувствовали того, что открыл для себя кас за эти несколько лет. они никогда не понимали выражения "в самое сердце", они никогда не были так поглощены чужой жизнью и чужой душой. — мне жаль, что нам нельзя.. — "быть вместе" прерывает сам дин: — не распинайся, ни к чему это всё. просто давай сделаем то, что должны, — он сглатывает комок в горле, поджимая губы и сдерживая слёзы. дин плачет редко, но каждая причина этих слёз разрывает его изнутри неимоверной болью. но скоро это кончится. прямо сейчас. острие уверенно вонзается в чужую грудную клетку, пронзая насквозь сердце. дин выдыхает от накатившей резкой боли и в панике смотрит на каса, смотрит на капли брызнувшей алой крови на лице ангела. он не разжимает ангельского клинка даже сейчас. любые мысли покидают его голову, в глазах - кромешная тьма. он падает вперёд, вонзая в ангельскую плоть острие. немного, но этого вполне достаточно для кастиэля. его точно пробивает ток, он чувствует, как всё внутри умирает. тело бьётся в судороге, пока душа не покидает его тело. их чувства так и останутся лишь внутри них, так и не будучи озвученными, дабы не принести ещё больше боли. чтобы не привязаться сильнее. отдать друг за друга жизнь, отдать жизнь за спокойствие вокруг - то, что было последним их выражением своей любви. любви, канувшей в бесконечную тьму.