По тропе из лисьих лапок

      Эндрю точно не знал, в какой момент это вошло в их рутину. Когда Нил сидит рядом или на его бедрах и рисует на нем тонким черным маркером. Выводит замысловатые рисунки и десятки лисьих лапок. Ведь с них все и началось. В один момент Нил спросил, не слишком ли это и Эндрю сказал «да». Не всегда это оставалось «да», меняясь на «нет» в плохие дни. Сейчас был определенно хороший день. Долгожданный отпуск после окончания спортивного сезона в его профессиональной команде и летние каникулы у Нила, который совсем недавно сдал выпускные экзамены и передал титул капитана следующему. Они не виделись три месяца из-за загруженности Нила учебой и большим количеством работы у Эндрю. Это было выматывающее, но неизбежно. Они урывками общались по телефону по вечерам или ранними утрами. Иногда не сбрасывали звонок, спя прям так. Могли разбудить друг друга своими кошмарами. Эндрю знал, что Нил продолжал ходить на крышу, на их место и проводить там все свободное время между тренировками, матчами и учебой. Они не говорили об этом, но Эндрю знал, что Нилу не хватает его, как и Эндрю не хватало Нила.       Второй день подряд они проводили время в кровати в квартире Эндрю, заказывая доставку и смотря любимые фильмы на ноутбуке Эндрю, страстно целовались друг с другом, и Эндрю даже несколько раз разобрал Нила на части, доводя его до беспамятства своим языком и руками. Телефоны на беззвучном и полная изоляция от назойливого шума улиц. Столь необходимая передышка перед началом нового сезона у Эндрю и началом профессиональной карьеры Нила. Невообразимо ценное время перед тем, как они снова разъедутся по разным концам страны до Дня Благодарения, где соберутся вместе с другими Лисами.       — Дрю-ю, — Нил высунул голову из-под одеяла и уткнулся носом в шею Эндрю. — Можно порисовать на тебе?       — Мм, — согласно промычал Эндрю и перевернулся с бока на живот, позволяя Нилу самостоятельно сделать все остальное. Было около часа дня, но Эндрю и не думал придерживаться рабочего графика в отпуске, когда под его боком спит горячий Нил и можно просто лениться и спать по восемнадцать часов в сутки.       Нил закопошился, путаясь в одеялах, откатываясь от Эндрю и стягивая с его груди одеяло. Нил был все еще сонным, взлохмаченным. На щеке отпечатался след от подушки, а непослушные волосы примялись с одной стороны и топорщились в разные стороны на макушке. Эндрю наблюдал из-под ресниц за ленивыми перемещениями Нила, пока тот искал на столе маркер и возвращался обратно, устраиваясь у бедер Эндрю и опираясь левой рукой с другой стороны. Это было комфортно, тихо и безопасно. Нил держал дистанцию с его голой кожей и прикасался лишь кончиком маркера, начиная вырисовывать первые лисьи лапки, с которых всегда начинались такие моменты. Эндрю не мог видеть со своего места, что именно рисует на нем Нил, но это и не было важно. Он знал, что это приносит удовольствие Нилу, а ему самому было хорошо лежать вот так. С голым торсом, без повязок на предплечьях и плавать в неотступающем мареве сна. Не было ни голода, ни жажды. Они уже перекусили бургерами, которые принес Нил после того, как вернулся с утренней пробежки, и они успели еще немного поспать, согревая друг друга.       Нил рисовал, перемещая маркер, плавно, не надавливая. Судя по всему, он уже разрисовал часть груди и начал спускаться ниже на ребра. На ощупь найдя левую руку Нила, Эндрю невесомо провел кончиками пальцев по чужому запястью, а после переплел их пальцы и продолжая большим пальцем оглаживать ребро ладони Нила. В голове был полный штиль, который не нарушали тревожные мысли, сердце билось спокойно и уверенно. Эндрю полностью доверял Нилу. Не только в хорошие дни, но и в плохие. Позволяя заботиться о себе даже на расстоянии сотен миль Нил заземлял его, когда Эндрю будил его ночным звонком и слушал сонный голос и тихое дыхание Нила. Это было приемлемо, знакомо. Они сказали этому "да" после того, как от смены обстановки и круга людей Эндрю не мог чувствовать себя в безопасности и первые несколько недель был подвержен бессоннице и кошмарам.       — Дрю, — Нил тыкнул Эндрю обратной стороной маркера в щеку, вынуждая открыть глаза. — Твои предплечья сейчас, это безопасно?       — Да, малыш, это безопасно, — в подтверждение своих слов Эндрю поднял левую руку и предложил ее Нилу, поворачивая внутренней стороной кверху. Нил на это мягко улыбнулся и вернулся к своему занятию. Он, еле касаясь, выводил узоры на травмированной коже, перекрывая белесые шрамов, возможно, Эндрю мог увидеть очертания цветов и бабочек, что начинали появляться по одной, порхая по коже. Нил продолжал улыбаться, его лицо было расслабленным и безмятежным настолько, что Эндрю мог бы даже удивиться. Но Нил часто был безмятежным рядом с ним. Они были комфортной территорией друг друга, они безгранично доверили себя другому и знали, что можно отпустить вечную паранойю на прогулку. Рука Эндрю расслаблено лежала на бедрах Нила, пока тот продвигался маркером от локтя до запястья, иногда оглаживая нежную кожу пальцами.       — Нил, малыш, иди ко мне, — Эндрю слегка потянул Нила за левую руку, заставляя того отвлечься от рисования. Нил дотянулся до прикроватной тумбочки, оставляя на ней маркер и подтянулся выше, садясь у груди Эндрю и упираясь правой рукой в подушку рядом с головой мужчины. Подняв разрисованную руку, Эндрю прижался ладонью к горячей щеке Нила и огладил красивый изгиб подбородка, зарываясь пальцами в густые волосы. Надавив на затылок, Эндрю коснулся своими губами губ Нила и чувствуя как чужой рот растягивается в нежной улыбке. Раздвигая чужие губы и проникая языком внутрь рта, Эндрю чувствует тепло, разливающееся от груди к кончикам пальцев. Нил в ответ обхватывает язык Эндрю своим, лениво обводя изгибы и прихватывая искусанными губами. Они по-прежнему ленивы и не спешны, погружаются друг в друга на эмоциональном уровне. Эндрю чувствует ритм сердца на виске Нила, оно такое же спокойное, как и у него самого. У них нет желания перейти к чему-то большему, к чему то агрессивному и страстному. В это ленивое утро, наступившее уже после обеда, им хочется просто быть рядом с друг другом, вжиматься в чужие объятья, красть нежные поцелуи. И, возможно, снова лечь спать, пока кто-то из них не проснется от голода.