В твоих глазах

       По спальне летали различные предметы: от подушек до недавно горевших ароматических свеч. Разумовский то и дело носился по небольшой комнате, пытаясь не споткнуться о кровать и при этом посильнее приложить чем-нибудь Волкова, чтобы тот выкинул из головы даже мысль о том, чтобы поехать в горячие точки, где идет самая настоящая войнa.        — Тебе нечего там делать, Олег! Сирия — это даже не территория нашей страны. За что ты собрался там бороться?        Вопли Сергея, должно быть, слышали уже все соседи и, скорее всего, некоторые прохожие на улице, но его это в данный момент ни капли не беспокоило. В глазах Разумовского уже стояла пелена из слёз, но всё равно, казалось, Волкова ничего не берёт.        «Перебесится и успокоится…» — думал Олег, уворачиваясь от очередного летящего предмета. Всё-таки он затеял всё это не просто так. Во-первых, как Серёжа и мечтал, Волков хоть немного сможет помочь людям. Если не великим умом, как Разумовский, то хотя бы грубой силой. А во-вторых, он поможет самому близкому и любимому человеку — Серёже, ведь первоначальной выплаты за эту работу, хватит Разумовскому на ближайшее полгода, как раз на то время, пока он оканчивает обучение в институте, и у него даже появится возможность не работать, а полностью посветить себя учёбе.        Сергей, садится на кровать, закрывая руками лицо, и, всё-таки не выдержав, начинает захлебываться слезами, текущими непрекращающимся потоком.        Олег, тихо вздохнув, подходит к нему сзади и приобнимает его за плечи, но Серёжа тут же дергается, выбиваясь из волковых рук, и отворачивается от него, не прекращая всхлипывать.        — Я делаю это только для тебя, — тихо говорит Олег и слышит, как на несколько секунд всхлипы Разумовского становятся тише, как будто тот решает прислушаться к тому, что ещё может сказать Волков. — Тех денег, которые мне заплатят, хватит тебе, чтобы закончить обучение и нормально жить всё это время. Ты не будешь ни в чём нуждаться.        — Ты врешь! — вдруг вскрикивает Сергей, резко оборачиваясь, и, утыкаясь указательным пальцем в грудь Олега, с запелененными слезами глазами сквозь зубы шипит:        — Ты не думаешь обо мне! Я же не смогу без тебя!..        — Нет, сможешь, — резко обрывает его Волков.        — Может ты и сможешь, а я не смогу! Да и вообще, ты, скорее всего, забудешь меня за это время!        Волков не знал, что сказать на это, при этом не обидев Разумовского, а тот, казалось, лишь разгорался всё больше.        — Ты, наверное, уже многого не помнишь, если ничто не мотивирует тебя остаться! Вот скажи, как мы познакомились? Хотя, нет, это слишком легко. Закрой глаза! Сейчас же, закрой! — прокричал Разумовский, чуть ли не набрасываясь на Олега, стараясь сам прикрыть его глаза руками, но Волков быстрее перехватил его запястья, покорно опуская свои веки.        — А теперь, не подглядывая, скажи, какого цвета у меня глаза?        Олег от вопроса опешил, но лишь на секунду, потратив остальное время на размышления.        — Ну же, скажи, — скорее моля, прошептал парень, спустя полминуты. И, когда притихшая буря эмоций внутри Сергея была готова снова разверзнуться в его речи, Олег начал говорить размеренным голосом:        — Иногда, кажется, что они светло-голубые, как будто бы затянутые пеленой, но, если присмотреться, можно увидеть отходящие от зрачка светло карие полосы, которые как ветви ивы тянутся к прозрачному озеру, конец которого очерчен дужкой глубокого тёмно-синего цвета, напоминающего начало ночного неба.        У Разумовского на секунду перехватило дыхание, а затем с колотящимся в груди сердцем и новым приступом эмоций он упал в объятья Олега. Волков гладил его дрожащие плечи и стройную спину и потом, взяв его лицо в ладони и подняв на себя, начал выцеловывать дорожки из слёз, постепенно добираясь до глаз Сережи. Поочередно поцеловав его сначала в подрагивающие веки, а затем в лоб, Олег тихо произнёс, глядя прямо в мутные от слёз омуты Разумовского:        — Эти глаза, как и их обладатель, слишком глубоко засели в моём сердце. Я никогда не забуду тебя, Серёж, и обязательно вернусь. Ты мне веришь?        Олег, с надеждой смотря на своего парня, начал прокручивать в голове все моменты, связанные с ними, и вдруг с ужасом понял, что Разумовский был прав. Они действительно всегда всё делали вместе. И, даже когда Волков был в армии, они созванивались, как только появлялась возможность. А сейчас он просто исчезнет, и ведь Сережа не обязан его ждать.        И, как будто услышав его мысли, Разумовский вдруг начал тараторить:        — Конечно, я тебе верю, Волч, и люблю только тебя и никого больше — ни сейчас, ни потом. Только ты, любимый… — Сергей принимается целовать Олега везде, где только может, а потом вцепляется в него руками и ногами, как можно ближе прижимая к себе. — Только ты, всегда.        В сумке у Олега уже лежит подписанный контракт и начальная сумма, которую утром он отдаст Разумовскому. Ну, а эту ночь они проведут в объятьях друг друга, прислушиваясь к тихому дыханию, делимому на двоих.