азы в образовании и учении

Направо. Монотонные белые кирпичные стены смешиваются в одно серое пятно, маяча в глазах. Дальше по коридору, мимо рыже-красных шкафчиков у стенки. Сегодня я беспечнее и ленивее чем обычно, да и весь тот кошмар с пульсирующей по телу жарой, сбитым дыханием и гудящими ногами переживать заново не хотелось, так что я бежал, так сказать, налегке - неспешно чередуя руками вперёд назад, придерживаясь одинаковой скорости в ногах, как на утренней пробежке. Впереди возникла коричневая дверь - я наблюдал такие раньше, но времени разглядеть, что там написано, совсем не было. Размеренным шагом подойдя к объекту изучения, я прошептал, ленясь читать про себя: - «Только школьный факультет» Рука бездумно машинально потянула ручку, и передо мной возникла просторная комната с партой, доской, многочисленными рядами аккуратненьких стульчиков и гигантским массивным глобусом карих оттенков ближе к углу. Такие двери с такими надписями обычно держат закрытыми, но раз открыто, то меня тут явно ждут. На деревянной парте оказался внушительного вида железный замок, который уже издалека выглядел тяжело и серьезно. Руки сами собой потянулись к этому солидному знаку превосходства, словно я был ребёнком, увидевшим блестяшку. Замок встретил меня угрюмым, но смиренным холодом и терпимым весом, так что я, довольный собой, покинул место преступления с выручкой. Серпантин коридоров выстреливал один за другим, опадая позади мутными вытянутыми очертаниями, пока я брёл в сторону столовой, с важным видом держа «одолженный» прибор в запрокинутых назад руках. Через несколько минут я настиг жёлтые двойные двери. Столовая поражала своими габаритами - настолько фантастически бессмысленно высокого потолка в широком свободном пространстве я ещё не видел. У стены расположился автомат с Бисодой, скамейки и столы сливались в любопытные очертания лабиринта, около выхода висел большой розовый плакат, а потолок смотрел вниз из непроглядной тьмы, будто перемещающейся по нему, и резко обрывающейся к низу, словно его покрасили матовой чёрной краской и она отражалась от стен. На столах стояли тёмные подносы, устланные фольгой, пластиковыми длинными стаканами и завёрнутым в упаковки съестным. Я неспешно петлял меж скамей, плывя по течению спонтанности, пока раздавшийся сзади *Стук* не заставил меня опомниться, вдолбив сердце в желудок. Понять не могу, неужели я настолько похож на спартанца, которому нравится, когда его гоняют? Сдавшись, обессиленного выдохнув и покрепче сжав замок правой ладонью, я ускорил ход, торопясь скорее оставить преподавателя точных наук за спиной, как вдруг в моей пустой черепной коробке бенгальским огоньком загорелась пустяковая мыслишка - а можно ли закрыть Балди здесь? Думаю, не нужно слишком много знать, чтобы уметь защёлкивать замки, да и как говорится - «кто не рискует, тот не пьёт шампанское», а я и так почти ничем и не рискую. Наскоро добежав до дверей и выйдя из них в очередной пролёт коридора, я, задержав дыхание, повернулся и с детским восторгом повесил на ручки замок, который послушно закрылся, монотонно щёлкнув. Я почувствовал себя так гордо, словно совершил великое открытие, наблюдая как Балди, прищурившись, развернулся и направился к противоположным дверям из столовой. Растянувшись в довольной ухмылке и прикрыв глаза, я уже принялся отмечать свою победу совсем уж медленной и ленивой прогулкой по коридорам, как вдруг сбоку заприметился тёмный угол. Нет, я и до этого бывало замечал неработающие лампочки, да и темноты я не боюсь, но именно из этого угла разило такой странной необъяснимо жуткой и злостной притягательностью, ощущением, что там кто-то есть, ощущением, словно это он сам, живой, наблюдающий, пожирающий темнотой и отчуждением. В черноте почудилось чьё-то движение. Надеюсь, почудилось. Поймав себя на мысли о том, что во времени я сейчас совершенно дезориентирован, и что учитель уже мог успеть обойти преграду в виду замка, я решил поскорее с эти разобраться. Я, время от времени стреляя глазами в коридор, осторожно направился к объекту в темноте. Любопытство так и трясло как можно скорее добраться до него, или неё, чтобы это ни было, но у меня закрадывались подозрения о том, насколько это будет безопасным. Я, пожалуй, впервые за время проведённое здесь так сильно следовал инстинкту самосохранения. Мурашки медленно поползли по ногам, когда светлый коридор стал потихоньку потухать сзади. Угол дышал холодом. Из темноты медленно начал вырисовываться странно сложенный силуэт, который словно изо всех сил старался притворится человеком - слишком вытянутый, сидящий у стенки с поднятыми коленями и безвольно лежащими руками. Ладони большие, овалообразные, пальцы округлые и короткие. Я напрягся и поднял взгляд с его фигуры. Он напоминал манекен. Манекен с очень вдавленной полосой посредине лица - она шла в аккурат от глаза до носа, и до следующего аппарата зрения, словно его кто-то очень давно побил, прямо-таки вдавил каждый удар, так что зажившая кожа сгладила углы, но дыру оставила. Складывалось ощущение, что ему сломали нос. В голову тут же пришла белая гипсовая античная статуя, уже не помню, кто автор, с носом, который выглядел ничуть не лучше, чем у него. Несмотря на довольно прискорбный вид, дальше я подходить к нему не стал. Было что-то зловещее в его неопрятном телосложении, в его безжизненных глазах, в дико выпирающих, чуть ли не рвущихся из кожи венах на шее, напоминающих скорее провода. По спине проскользил холодок. Лампа сзади с громким треском лопнула, я бы даже сказал, взорвалась - настолько это было оглушительно в тиши коридоров, что я мигом вышел из странного транса, в котором пребывал последние минуты. И опомнился. Балди. Наверняка он уже успел обойти запертую дверь. По-хорошему, надо бы вернуться, снять замок, и снова закрыть его где-нибудь… Передо мной замаячило механическое копошение. Я дёрнулся, отступив на шаг назад. Манекен ожил. Его глаза, мигая и цокая, словно жёлтые грушеобразные лампочки, включились, воткнув острый взгляд мелких чёрных зрачков в меня. Я перепугался не на шутку. Руки с пробирающей ужасом неторопливостью, время от времени чуть дёргаясь, впились в стены, создавая точку опоры, и затем он встал. Грозно, всё так же не спеша, будто гипнотизируя каждым движением и статностью, он походил на большую статную каменную глыбу. Голова, во время действия ног болтавшаяся и светящая своими фанфарами вниз, поднялась, вытянувшись шеей вперёд. Чуть склонив её к правому плечу, робот, лязгнув, приоткрыл рот и бесчувственно, словно перекатываясь голосом по неровной поверхности, произнёс: - Я приближаюсь, готов ты или нет, я иду суда! - Я? НЕ-НЕ-НЕ-НЕ-НЕ, ОТСТАВИТЬ!!! - Замотав головой и панически скача голосом по высоким тонам, я начал тактично отступать. Опять бежать. Рассердившись и подавляя клокочущий рык, уже скачущий в горле, напрягая пульсирующие усталостью ноги, я ринулся направо за замком. Дверь, разрастаясь мелким фейерверком в моём солнечном сплетении, пустила надежду по изнемождённым конечностям, и я ускорился, предвкушая будущий холод от железа замка. Пара метров, я уже праздновал победу. Выиграть вот так легко, даже не рассмотрев своего соперника, довольно недальновидно. В конце концов, может, это последний раз, что я его вижу, до этого ведь не встречал. Обернувшись, ухмылка стремительно покинула моё лицо. Роботу до меня было рукой достать, что он, собственно говоря, и сделал. Я тут же оказался прижатым к стенке, чуть ли не сжатым в кирпичи, на долю секунды адреналин стрельнул в голову мыслью о том, что у меня лопнули лёгкие. Однако на деле всё было куда прозаичнее - тяжёлая хватка мигом ослабла, я чувствовал его руки, проскользившие меж предплечий и талии к спине, словно обнимающие меня. От крупных круглых ладоней по моему телу начало волнами распространятся тепло, как будто я прижался к батарее. Мы до комичного медленно съехали вниз, хорошенько протерев спинами стену - я даже уловил неприятный приглушённый металлический визг. Попытки аккуратно выбраться из этих псевдо-объятий робот подавил, ещё больше прижав меня к себе. Подняв голову, я смог лучше разглядеть его лицо - прикрытые стальными веками глаза, острый кончик «сломанного» носа, чётко прочерченные скулы, голубые металлические пряди волос по уши и лёгкая улыбка. Сидя в таком нехитром положении, я чувствовал железные прутья его прямоугольного корпуса, прячущиеся под футболкой с принтом красного сердца на уровне груди. На ногах, поджатых друг под друга, красовались короткие бирюзовые шорты, а в качестве обуви присутствовали персиковые ролики с розовыми, слегка стёртыми колёсиками. Если бы сейчас по коридору кто-нибудь шёл, думаю, его бы пробило на недоумение и смех - настолько глупо и до смешного беспомощно я себя ощущал в настолько парадоксально неопасном положении. Спустя несколько мгновений объятья ослабли, руки, полязгивая, отступили вслед за корпусом, предоставляя мне возможность подняться.