в стеклянной кабинке колеса обозрения

Они познакомились случайно, в автобусе. Серёжа начал написывать о "прекрасном незнакомце" Юле, а Олег — Игорю. Те в один момент внезапно поняли, что происходит, и организовали им свидание под видом гулянки.  Правда, сначала они оба сбежали оттуда. — Да ну, Юль, ну да, я не могу, он такой большой, такой страшный... Да, красивый, но страшный, мать твою! Нет, я не пойду никуда, я передумал, Юля... Серёжа судорожно стучал носком по земле, в упор смотря на каменную стену кафе, и разговаривал по телефону. В руках он держал коробку весьма дорогих алкогольных конфет. Олега такая картина пробила на улыбку.  Он аккуратно подошёл сзади и обнял рыжего со спины, показав перед тем букет белых роз.  Правда, Олег совсем не ожидал, что в следующее мгновение получит локтем в челюсть, а затем вовсе упадёт на землю от сильного толчка. Он на рефлексе хватается за Серёжу, утягивая за собой. Итак. Олег лежит на земле. Серёжа лежит на Олеге. Из разбитого мобильника кричит Юля, пытаясь понять, всё ли в порядке. Букет с одной стороны от них, конфеты — с другой. У обоих паника. — Давай засосёмся прямо сейчас? — предлагает Серёжа. — Засоси меня прямо сейчас, — абсолютно в унисон первому говорит Олег. Рыжий решает не ждать чего-то ещё, прижимаясь своими губами к другим. Чёрт-чёрт-чёрт, это лучше, чем они могли себе представить. — Что за похабщина?! — слышится пожилой голос со стороны. Парни тут же, как ошпаренные, подскакивают на ноги, приходя в чувства. — Разлеглись тут, ни у парня мозгов нет, ни у девчонки! Как ни стыдно, молодое поколение!  Серёже прилетает пакетом по голове (спасибо, что тот был не тяжёлым), а Олег просто застывает в ступоре, прижавшись к стене. — Да что у тебя там происходит?! — выкрикивает Юля в трубку так, что слышно на всю улицу.  Парни переглядываются.  Если говорить откровенно, происходит пиздец. Но, кажется, им нравится.  Серёжа хватает цветы, Олег устремляется за ним, хватая чужой телефон и конфеты. — Бежим! — кричит рыжий и устремляется в сторону парка аттракционов.  Так началось их второе знакомство. Парни, не сбавляя скорости, зайцами залетели на колесо обозрения, чуть не столкнув дежурного с платформы. — Мы заплатим потом, извините! — выкрикнул Серёжа тому, помахав рукой из поднимающейся кабины. Впереди их ждали тринадцать минут отдышки и новый марафон от охраны. Рыжий уселся на сидение и облегчённо выдохнул — от кого бежали, непонятно. Олег уже сидел напротив, тяжело дыша. — И что это было? — Тебя за девчонку посчитали. — Мне не привыкать, вот чесслово. Они посидели в тишине ещё с полминуты, пытаясь совладать с собственными лёгкими, а затем звонко рассмеялись. — Хорошее "знакомство поближе", я считаю, — улыбаясь, помотал головой Серёжа. — Забавно, что я даже твоей фамилии не знаю, — сквозь смех вспомнил Олег. — Разумовский, Серёжа Разумовский, — протянул руку тот для рукопожатия. — Олег Разу... Тьфу ты бля, Волков я! Нет, шутки про волков не принимаются. — А что, Олег Разумовский неплохо звучит! — нагло усмехнулся Серый, развалившись на кресле. — Сергей Волков лучше. Воцаряется напряжённая тишина, грозящая перерасти в настоящий конфликт. — Ладно, ну не будем же мы это решать на первом же свидании, — поднимает руки в примирительном жесте Серёжа, на что получает какое-то разочарованное согласие. — Ты, кстати, извини, что ударил тебя, я на рефлексе. А цветы и правда прекрасные, спасибо тебе. — Да и ты прости, что так со спины подошёл, хотел напугать, а в итоге сам поплатился! На удивление дальше диалог проходит абсолютно спокойно: они, вскрыв коробку конфет, начинают беседовать о своих интересах, рассказывают о жизни (оказывается, что парни росли в соседних детских домах). В душе обоих разливается тепло; лучи закатного солнца освещают их молодые лица с такими несерьёзными выражениями. Ветер слегка покачивает медленно плывущую наверх кабинку, иногда заставляя ту немного скрипеть. Водная гладь реки, открывавшаяся с такой высоты, переливалась рыжими оттенками вечернего неба. — У тебя волосы прям огненные, как солнце, — как-то невпопад, почти шёпотом выдаёт Олег с искренним восхищением в тёмных глазах. Серёжа замирает с открытым ртом, не договорив какую-то фразу из пустого диалога. Он переводит взгляд с города на сидящего напротив, понимая, как сильно сверкают чужие радужки. Уголки рта сами по себе вытягиваются в неловкую улыбку, отчего Серёжа прикусывает губу. Волков поднимается на ноги, залезает на чужие коленки, заправляя ярко-рыжую прядь волос, которые он так хвалил, и склоняется над ровным лицом с еле заметными веснушками. А Серёжа сидит, не двигаясь, не сопротивляясь; они знают друг друга всего ничего, им почти неизвестны ни характеры, ни увлечения. Пока что между ними практически только влечение к красивому телу, к голосу, к манерам... Так, детская симпатия (хоть уже и проявляют её они не по-детски). Но почему-то парни чувствуют, что у них всё может получиться и дальше. Так все влюблённые считают в их возрасте, чем они хуже? Когда парни наконец соприкасаются губами, раздаётся сильный толчок, от которого Олег чуть не падает на пол. — Что такое? Уставившись одновременно к окно, они осознают, что колесо не двигается, а их кабинка осталась на самом верху. — Очуметь, да нам тут ещё часа два обеспечено, — светясь от счастья, восклицает Серый. — А знаешь, чем мы можем заняться за эти два часа? — хитро ухмыляется Олег, вновь усаживаясь напротив того.  Серёжа поднимает лукавые голубые глаза и почти издевательски проводит языком по губам, затем приоткрывает рот и как на показ выставляет блестящий пирсинг языка.  Он медленно, в полном молчании, поднимается на ноги и, не разрывая зрительного контакта, устраивается между чужих раздвинутых ног. — Только аккуратнее, Олеж, не торопись. Я не знаю ни твоего опыта, ни тебя самого, дай мне время подстроиться, — на мгновение убирая улыбку с лица, предупреждает Серёжа. Волков кладёт уже потную от волнения руку на рыжие волосы, слегка сжимая их. — Не переживай, лис. Да, опыта у меня правда немного, я это и не скрываю, но мне будет достаточно услышать одного "нет" от тебя, чтобы тут же остановиться. — Не в этом дело, дурак, — усмехается Серёжа, смотря своими небесными глазками на Олега, как на малое дитя, незнающее элементарных вещей. — Просто не торопись. А насчёт перехода границ не волнуйся вдвойне: если что, я просто его тебе откушу! Олег откидывает голову назад, полностью отдаваясь умелым рукам и языку, лишь бы не видеть это довольное хитрое выражение лица, сводящее с ума ещё больше, чем в целом всё происходящее. Забавно, что кабинка была практически полностью прозрачной, даже пол. И сейчас Серёжа сидел так нахально на этом самом стеклянном полу, не стесняясь маленьких силуэтов, столпившихся внизу.  — Они фоткать будут, сто проц, Серёж... — И? Лично мне плевать. Олег уже хотел было что-то возразить, но Серый ловко расстегнул чужую ширинку и уткнулся в пах носом, дразня.  Все сомнения улетучились в тот же момент. — Нет, если ты побаиваешься, то я, конечно, не буду... — промурлыкал Серёжа, высовывая язык с блестящим пирсингом и облизывая губы.  — Гад, — только и выдавливает из себя Олег, сильнее сжимая чужие волосы. В ответ он получает хитрый смех и горячее дыхание в паху. Рыжий кладёт свои руки на бёдра второго, а бельё решает стянуть зубами. Олега — такого юного и неопытного Олега — просто уносит.  А тот ещё даже не начал. Серёжу в ответ кроет от реакции парня: от покрасневших скул, от тяжёлого дыхания, от слегка импульсивного перебирания рыжих прядей в ожидании. Стянув резинку, тот снова облизывается, взглядом прожигая представшее перед ним зрелище. — Неплохое достоинство, — хмыкает Серёжа, закатывая глаза наверх, чтобы уловить реакцию. Олег снова откидывает голову назад. — Да давай ты уже.  — Оу, Олег, это наша с тобой вторая встреча, а я уже согласился тебе отсосать. События и так развиваются слишком быстро, а ты меня ещё и торопишь? Волков правда почувствовал укол совести, поэтому хватку на голове ослабил и вообще перестал хотя бы пытаться что-то сделать. — Изви... Договорить ему не дали, проехавшись горячим языком по влажной головке члена. Волков тяжело выдохнул. — Не извиняйся, Волче, я же стебусь.  — Да когда же ты стебаться успеваешь? — Стебаться, ебаться... Велика разница, ха! Олег вновь хватает чужие волосы и задирает наверх, ловя лукавый взгляд голубых глаз. — Ну и чего ты молчишь? Давай, брось мне вызов или что-нибудь в этом роде, — лишь пуще прежнего скалится рыжий. — Ты бы лучше языком работал в другом плане, — после небольшой паузы выдаёт Волков. Серёжа поджимает губы. Отводит взгляд. Не выдерживает и начинает безудержно смеяться, почти судорожно хлопая в ладоши. — Ну ты даёшь, Олеж, ну прям возбудил! Ну подкат! Ух, как дерзко!  Серый в открытую угарал над "оригинальной попыткой съязвить" вплоть до тех пор, пока не увидел нахмуренное и обиженное лицо своего визави. Ему потребовалось несколько секунд на осмысление, а после смешки стихли вовсе. — Так, Волч, ну и чего ты? Да ну, я же не всерьёз, я помню, что ты говорил, что у тебя мало опыта, — Серёжа ловко перебирается к тому на колени, обхватывая обиженную мордашку своими мягкими ладонями. — Я ни в коем случае не смеюсь над тобой, ну что ты! Просто ты бы знал, как часто мне эту фразу говорили, так что сейчас она у меня не вызывает ничего, кроме ностальгии по старшей школе. Да и я сам часто такие фразочки выдавал, чесслово! — Сколько у тебя секс-партнёров было? — чуть ли не сквозь стиснутые зубы выговаривает Олег. — Секс-партнёров — много. Отношения — дважды.  — И сколько раз ты жалел, что от тебя уходят? Серёжа немного помедлил, но затем уверенно ответил: — Ни разу. Ты клонишь к тому, что я легко нахожу всем замену, а у тебя этого не выходит, и-или ты этого не хочешь, да?  Олег сглатывает и кивает. Он, что, настолько прозрачен? — Волч, перестань. Мне приятно твоё внимание, и я имею к тебе симпатию, всё в порядке, я в любом случае готов продолжить с тобой общение. — Да знаю я ваши симпатии. Убежишь к другому через пару дней, да? Серёжа усмехается. — Ну вот, мы ещё даже не встречаемся, а ты уже ревнуешь. — Я не ревную. Я просто не хочу чувствовать себя использованным. Такое ощущение, словно ты просто ждал кого-то поопытнее, чтобы потрахаться пару раз и забыть о его существовании. Рыжий затихает. Да, обычно именно так и происходило. Глупо было бы говорить, что Олег какой-то особенный в этом плане — да нет, он точно такой же. Но этот открытый диалог... Серёжа чуть ли не впервые обсуждал с кем-то чужие волнения. Да, он правда всегда выбирал кого-то с опытом, просто потому что так любил. Обычно все, с кем он спал, действительно оказывались "использованными" — просто шли на это добровольно. — Волч, да ну ты чего... — теряется Серый. — Я не спорю, что часто знакомлюсь только ради секса, но я этого и не скрываю от других. И тебе я говорю, даже если у нас не будет гарантии на то, что мы поебёмся, то я могу и хочу продолжить общение с тобой. Мы можем сейчас просто посидеть и поболтать, можем получше узнать друг друга. Можем поехать к кому-нибудь домой, заказать суши-пиццу-или-что-ты-любишь, посмотреть вместе фильм. Секс — это здорово, но для меня лишь в том случае, если он приносит удовольствие обоим.  Олег тяжело вздыхает, закрывая глаза и хмуря брови. Честно говоря, напряжение внизу живота никуда не пропало — Серёжа всё ещё был охуительно горяч. — Знаешь, я не против потрахаться в этой полностью прозрачной кабинке на виду у всей той толпы, которая скопилась внизу, — они одновременно опускают взгляды, удостоверяясь в правдивости сказанного. — По правде говоря, это весьма возбуждает. Но, пожалуйста, Серёж, скажи, что это не последняя наша встреча. Серый молча проводит пальцами по чужой щеке с грубой щетиной и целует того в губы. Долго так, тягуче и спокойно, без искр в глазах, лишь с покалыванием на кончике языка. Металлический кругляшок периодически проезжается по дёснам, посылая по всему телу волны мурашек.  — Обещаю, Волче, обещаю, — шёпотом, прямо на ухо, тянет рыжик, юрко соскальзывая вниз, снова в ноги. Ни капли стеснения у этого двадцатилетнего ребёнка, ей-богу.  А Олеже это стеснение от того и не нужно. Теперь Серёжа начинает по-настоящему. Не торопясь, следя за реакцией по руке на своей голове и подрагивающим коленкам от любого движения. О, он уже давно не помнил тех ощущений, когда тебя никто не трогал несколько лет, а потом вот так смело начинают касаться везде, нарушать любые границы, показывать, что такое доверие. Для Серёжи секс давно стал обыденностью. Но он очень, очень уважал тех людей, которые подпускали лишь тех, к кому хранили в своей душе самые чистые и возвышенные чувства. Олег тихо стонет, рука на голове инстинктивно тянет рыжую макушку ближе. Серый не теряется, заглатывая больше — чувствовалось, как его начинает подташнивать, но эти вздутые вены на запястье руки, которой Волков гладил его по щеке, того стоили однозначно.  Вот они вдвоём на стеклянном полу, сосредоточившись лишь друг на друге и не замечая, как солнце плавно начинало спускаться к горизонту, нежно касались чужих тел, медленно изучая их — по крупицам, по миллиметрам. На самом деле, Олегу много и не нужно, хватает пары минут аккуратных движений, чтобы в какой-то момент Волков с первым ярким стоном попытался отдёрнуть чужую голову подальше от себя. А Серёжа в ответ лишь хватается за бёдра руками и не отстраняется. Забавно, что главной мыслью для такого не особо любимого для него жеста послужило что-то в роде "нельзя пачкать кабинку". Разумовский сглатывает, поднимает довольные глаза и тихо смеётся, смотря на дрожащие ресницы, на хмурые брови, на длинные пальцы, всё это время не покидающие его лица — те словно успокаивали, словно говорили, что кто-то родной, любимый рядом.  Серёжа никогда не нуждался в таком напоминании: он вырос в детдоме, он привык получать любовь только от себя, эта тема даже не была избегаемой. В чём смысл? Он привык окончательно. Но сейчас всё правда чувствовалось по-другому. Совсем капельку, но более спокойно, более надёжно. Словно раньше он волновался, ага, ага, конечно. — Тебе... Не больно? — сквозь тяжёлое дыхание пробивается волнение, заставляющее Серого искренне улыбнуться. — Я в порядке, Волч, всё хорошо.  — У тебя явно огромный опыт, — смеётся Волков, гладя рыжие волосы. — Отсасываю я куда реже, чем ты думаешь. Серёжа поднимается и усаживается напротив всё ещё отходящего от оргазма Олега, раздвигая свои ноги пошире. Почти приглашая. — О, оу... — заикается Волков, вспоминая, что возбуждён он был не один. — Лис, я не уверен, что смогу тебе доставить такое же удовольствие, как и ты м... — Чш-ш-ш, — ласково шипит Разумовский и жестом манит его поближе. Олег подчиняется, усаживаясь на одну коленку. — Тебе и не надо, всё в порядке. Который раз он это говорит? Возле Волкова хотелось повторять эту фразу чаще, как будто она становилась ещё больше правдой, чем обычно, когда они рядом. — А как ты... — Расстёгивай. Олег повинуется без лишних слов. Он быстро расправляется с ширинкой, освобождая набухший член, и ждёт следующих указаний, потому что сегодня полностью в чужой власти. Это вызывает у Серёжи самодовольную улыбку. Тот берёт чужую шершавую руку в свою и начинает показывать верные движения. — Ну ты уж не думай, что я и мастурбировать не умею... — с лёгкой обидой хмыкает Олег, на что получает смирительный поцелуй. — Умеешь-умеешь, я верю. Но ты бы знал, какой я кайф ловлю, когда кем-то "управляю". С Серёжиной помощью и вправду выходит лучше: Волков ловит ритм, начинает задевать особо чувствительные зоны. В какой-то момент рыжий безвольно опускает свои руки и тихо стонет. Олег продолжает без него, равномерно набирая скорость. Оргазм настигает парня не так же быстро, как Олега, но всё равно приносит бурю эмоций, заставляя грациозно выгнуть спину, а следом уронить голову на крепкое плечо Волкова. — Ну, как? — подняв уголки губ и слегка прищурив глаза, интересуется Олежа. — Волч, ты ахуенен, — только и выдыхает Серёжа.  Они так и сидят в обнимку, любуясь почти полностью зашедшим солнцем. Совсем скоро их отсюда достанут, а пока у них есть ещё немного времени насладиться тишиной в компании души, которая совсем скоро окажется самой преданной и родной. Они ещё не знают об этом. Люди вообще никогда такое не предугадывают. Но у них точно всё будет хорошо.