prisoner of dreams

Глухая тишина, и лишь где-то далеко слышна грустная мелодия. Она пробирается глубоко под кожу, а тысячи мурашек заставляют резко прийти в сознание. – "неужели я опять буду видеть его?" – Сынмин невольно прикрыл глаза руками от яркого света, что попадал на глаза – "вовремя же" – больше всего на этот момент ему не хотелось видеть своего друга, который вовсе и не хочет быть для него им – "он смотрел новости?" – парень думал об одном и том же, несмотря на то, что иногда он думал и о данной ситуации – "сначала потерял отца... Потом уснул и попал в мир, который мне абсолютно не нравится. Браво!" Примерно спустя минуты две, после того как Сынмин проснулся, с коридора какого-то знания начались слышатся медленные, тихие шаги. – "в неволе ты погряз, Ким Сынмин" – было тошно лишь от шагов, не говоря и об лице, что в будущем склониться над твоей душой. Наконец, спустя малое, но тяжёлое для души количество времени, дверь комнаты отворилась, и над Кимом встал человек, что был похож на морально-нестабильную сущность. – таки проснулся? – тихо прошептал Чонин – я уж думал вечность так лежать будешь. – "и как мне его понять? Зачем я ему всрался, не понимаю?" – Сынмин приоткрыл рукой взор, дабы увидеть то самое знакомое лицо, что вновь не выражало никаких эмоций – вновь тысячи непонятных взоров на такого человека как я, и чего тебе надобно от меня на этот раз? – подавленно, с болью спросил. – присел рядом, чуть ближе к бёдрам Сынмина – как всегда холоден ко мне? – Чонин – холоден...я просто устал. Я устал от многих черт моей жизни. Мне просто надоело ощущать хоть что-то – Сынмин, полностью открыв свой взор, окутал руками талию. – не стоит так выделять талию, ты слишком красив в таком виде – Чонин просто смотрел прямо в глаза Сынмину. Между ними будто и не было ничего плохого. Будто его никто и не ломал изнутри. – ты ведь знаешь, да? Ты же знаешь как я себя сейчас ужасно чувствую? Ты правда ужасный. – глаза Сынмина, что обычно выражали только доброту и ласку, были наполнены болью и слезами – благодаря некоторым людям в моей жизни, я испытал действительно красивые чувства, но те же люди показали мне и новые чувства. Те чувства, которые я бы не хотел испытывать никогда в своей жизни. – первая слезинка стекла по его щеке, невзначай делая его по особенному красивым – в глазах других я стал нужной вещицей, но что делать если я никогда не хотел быть ею? Я обычный человек, у меня тоже есть чувства. Почему же вы не понимаете этого? – я не непонимаю этого, Сынмин. – Чонин легко, почти невесомо, вытер слезу с его замечательного лица – просто я до ужаса странный собственник. – для тебя это можно описать словом "просто"? Что для тебя слово "сложно" в таком случае означает? Мне до онемения конечностей больно. Нет, это хуже чем полное онемение конечностей. Из моего тела будто вырвали сердце, а душа, существует в мире, без возможности уйти на покой, что ей так нужен. – Сынмин – зачем ты мне сейчас всё это говоришь? Ты же прекрасно осознаёшь что я не пойму тебя. Ты просто мне нужен, не важно в каком состоянии. – Чонин – сухой смешок, напоминающий кактус без игл – верно, тебе абсолютно плевать в каком я состоянии, мой "верный" друг. Делай что хочешь, всё равно для меня реальности больше не существует – Сынмин Чонин наклонился, и как бы украдкой поцеловал Сынмина в губы. – даже что-то такое? Тебе вообще всё равно? – Чонин – я уже говорил, делай что хочешь, мне плевать – Сынмин Чонин немного приподнял Сынмина за голову, и заставил его сесть лицом к лицу. На этот раз Ян Чонин более осторожно коснулся его губ, как бы удостоверяясь в словах, на что получил сухой, безэмоциональный ответ. Несмотря на то, что сейчас, цель Чонина была выполнена, и они просто сидели и целовались... Вкуса победы не было. – ладно, хватит, просто спокойно отдохни – Чонин кратко поцеловал Сынмина в лоб, буквально зачёркивая недавние свои действия, ушёл из сна так же, как и появился. Утро. Даже то, что Сынмин наконец нормально выспался, не спасало его состояния. Но сидел на кровати, как в трансе, смотрел в одну точку. В голове не было ни единой мысли... В комнату тихо зашла мама. – Сынмин... Я, смотрела новости вчера... – мама – "всё равно. Мне всё равно. Мне больше не интересна чья-то ласка. Мне это более не нужно." – да? Ну и как? Понравилось? – Сынмин – сын... Я не знала что ты... Так нуждаешься в отце... – продолжала говорить одно и тоже, лишь немного изменяя предложения. – "серая мораль по кругу, ничего захватывающего. Мне надоело. Хочется скрыться от всего." – мам. – "возможно это будет твой последний раз, когда ты услышала что кто-то тебя так называет" – я в нём не нуждаюсь. – я так и думала, мой сын правда умный! Весь в мамочку! Иди, обниму! – мать вся расцвела, так и не поняв истинную значимость этих слов – так уж и быть, немного отдохни, и иди в школу, ладно? – погладила сына по голове и вышла. – "мне всё равно как ты мной пользуешься" – Сынмин не торопясь пошёл в школу, после того как собрался. В школе. Прямо перед инцидентом. – Сынмин, ты бледный как штукатурка, иди поешь хотябы – Чанбин – "мне всё равно будет ли кто-то грустить по мне" – мне это не нужно, Чанбин – Сынмин встал з-за парты, и пошел на задний двор, а после того, как перескочил через забор, пошёл к ближайшей дороге – "мне всё равно насколько сильно больно это будет, если потом я не буду ощущать совершенно ничего" – сразу после того, как на горизонте появилась машина, ехавшая на большой скорости, Сынмин резко, неожиданно для водителя выскочил на дорогу, и позже лежал в собственной крови – "моя жизнь не стоит ничего". Звуки сирены, а после... Запах лекарств. У меня был шанс выжить, но я им не воспользовался. Похороны. – я прочитала его чёртов дневник! Это всё ты виноват! Ты! Малолетний ублюдок! Тебе смерти мало! Он...был таким молодым! – кричала на Чонина мать Сынмина, пока била его по груди – это всё ты...ты...я не виновата... – мы виноваты оба.

***

Лишь только тогда, когда ты теряешь человека, ты понимаешь насколько сильно он дорог для тебя был. Цените человека тогда, когда он жив.