Декабрьские шалости

Многие, только услышав об адском происхождении Джаст, сразу же начинали спрашивать о том, а не холодно ли ей здесь, в верхнем мире. При этом, любопытные люди абсолютно игнорировали тот факт, что девушка никогда не являлась чистокровным представителем своей расы, именно поэтому многие особенности обошли её стороной, а немногие, что всё-таки передались, были в ослабленной форме. По крайней мере все, кроме одной единственной особенности — чувствительность к температурам. И здесь-то охочие до исследования других рас люди воскликнут — «Ну вот же! Мы об этом и спрашивали!». Да только никто и подумать не мог, что чувствительность эта будет работать в обе стороны термометра. Что же это означало для самой Джаст? На самом деле, мало приятного — зимой для неё было жутко холодно, поэтому приходилось спать чуть ли не прижавшись к батареям, а вот летом, в противовес ожиданиям многих, было также тяжело, только на место обогревателя приходил холодильник или охладительный прибор. Только так, регулируя температуру окружающего мира в пределах 25 градусов, девушка и могла выживать. Благо, в летнее время для неё всегда существовала прекрасная возможность быстро и удобно охладиться. Спросите, что же это за такой невероятный способ, который ей повезло найти? Всё намного проще, чем кажется, ведь это всегда было рядом, буквально с самого начала самостоятельной жизни девушки, и имя этому — Альфёдова. Да, вот так вот, её возлюбленная оказалась лучшим способом поддержать необходимую температуру. Однако, как бы всё не казалось идеально и просто, и здесь присутствовала небольшая загвоздка — Ал не любила, когда её постоянно трогают. Нет, даже не так — Ал имела высшую степень раздражительности, когда кто-то касался неё. И это было проблемой, даже, сказать честно, огромнейшей проблемищей вселенских масштабов. По крайне мере, в мире самой Джаст уж точно, ведь она действительно не хотела доставлять неудобства своей неконтактной девушке, ведь ещё со времён их дружбы уяснила одну вещь — можешь делать всё, что хочешь, но только не лезть с крепкими объятьями. Всё. И вот, однажды узнав о том, как влияют на её адскую ипостась эта «запрещёнка» их отношений, Джаст будто подсела на мысль о возможности осуществлять это на постоянной основе. Она понимала, что в первую очередь стоит просто поговорить с Альфёдовой, но девушки уже в самом начале обсуждали подобную тему, а возвращаться к ней, если честно, Джаст не очень хотела. Да-да-да, такая взрослая и страшная демоница боится того, что её неприкосновенная подружка обидится на предложение немного пообниматься. Но ведь у неё есть все причины на это! Вряд ли вы захотите подойти и обнять эту на вид сахарную булочку, если застанете момент, когда этого захочет кто-то другой. Ещё во времена, когда существовали Дровосеки, Альфёдова и Джаст выбрались в центр за покупками для своих проектов — первая как всегда за инструментами, а вторая за новыми электронными деталями. В общем, ходили бы они так и не тужили, дружно закупались, если бы по пути им не повстречалась не в меру довольная Жираф. Девушка явно была навеселе и под шафе, потому что запах стоял такой, что не в меру чувствительная к этому Джаст сразу же прикрыла нос рукавом. К своему несчастью, Жираф не ограничилась пьяными расспросами о делах и планах, отчего-то она решила, что в её организме, кроме ударной дозы алкоголя, не помешала бы и капля тепла. Именно поэтому, видимо, позабыв мельком проносящиеся фразы с нужным контекстом, она навалилась своими медвежьими объятьями на значительно меньшую по размерам Альфёдову. Джаст было дёрнулась, чтобы помешать этому не полюбовному действу, но дёрнувшаяся подруга оказалась быстрее на реакцию. Прошла, кажется, секунда, как из внушительного пакета с инструментами вылетела кирка и острым краем направилась прямо в центр груди перепившей девушки. Всё произошло настолько быстро, что Джаст и понять ничего не успела, видя лишь итог чужой ловкости и сноровки. Жираф тогда, кажется, мигом протрезвела и начала сбивчиво просить прощение. Впрочем, Альфёдова, кажется, тоже осознала своё порывистое и грубое решение, поэтому с лёгкостью приняла чужие извинения и лишь попросила в следующий раз ограничиться лишь разговором. Жираф клятвенно пообещала запомнить это и никогда не нарушать запрет на более близкий контакт. Тогда-то Джаст и поняла, что в любом случае стоит избегать раздражения Ал, ведь внешне мягкая и добрая девушка превращалась в ту самую воительницу, которой и должна быть по опыту тренировок. Хотя, Джаст всё ещё преследовали некоторые сомнения по этому поводу, особенно, когда она вспоминала давние моменты, где они спокойно могли сидеть на диване, и жительница ада без зазрения совести разваливалась на мягкой подруге. Возможно, тогда Альфёдова ещё сдерживалась и позволяла ей подобное из-за хрупкой и нежной дружбы, а после такого «открытия» рамки могли ужесточиться. В общем, Джаст своей шкурой рисковать не хотела, поэтому и забыла о подобном. Теперь же, когда Джаст познала прохладу чужого тела и её благоприятное влияние на собственное, то просто не могла выкинуть эту идею из головы. Казалось, что она просто сойдёт с ума, если однажды не попробует обнять или приластиться к прохладной алебастровой коже. Альфёдова же, будто истинный партизан, никак не реагировала и не выделяла во внимании повышенную активность и взволнованность своей девушки. Они и начали встречаться всего месяц назад, но даже так их отношения остались неизменными, именно поэтому Джаст и сомневалась в появлении каких-то новых возможностей в её подписке на их взаимодействия. Однако, к счастью Джаст, в один ничего не примечательный летний вечер, ей выпала отличнейшая возможность, как бы «случайно», прощупать почву. В тот день Альфёдова целый день провела на ферме, проверяя работу механизмов и регулируя их по необходимости. Джаст же потратила почти всё свободное время на целенаправленное ничегонеделанье — все проекты были закрыты, а новых не предвиделось. Конечно, можно было бы поискать какое-то дело, но девушка не была из числа тех мазохистов, что после работы идут отдохнуть за работой, но уже дома. Именно поэтому, когда в седьмом часу вечера, вместе с алым закатом, Ал вернулась домой, в рогатой головушки и возник «коварный» план. Джаст точно знала, что после усердной работы Альфёдова любит тихо посидеть в зале на диванчике и почитать какую-то очередную заумную книгу. В это время сама Джаст была вынуждена заниматься саморазвлечением и зачастую очень тосковала без возможности отвлечься в прохладных объятьях. В общем, усталость и пассивность Альфёдовой тогда удачно смешались с повышенным тактильным голодом демоницы. Когда Ал, помывшись и сменив одежду на лёгкую домашнюю пижаму, села на своё излюбленное место, Джаст, как бы невзначай присела рядом. Немного помявшись и, собравшись с мыслями, девушка аккуратно, следя за размеренным дыханием своей любимой, наклонилась к её плечу. Прислушавшись и не заметив отрицательной реакции, демоница продолжила свои поползновения, всё больше склоняясь в бок, пока её беловласая головушка не оказалась прямо над расслабленными ногами Альфёдовой. Всё, это была точка невозврата — глубоко вздохнув, Джаст коснулась ладонью крепкого бедра и, на манер ластящейся кошки, провела щекой по мягкой ткани домашних шорт. Вышло не очень сильно, но Джаст с придыханием ждала ответной реакции. Прошла пара мучительных мгновений, но Ал даже не пошевелилась, а её дыхание так и осталось таким же глубоким и неспешным. В этот момент демоница, кажется, окончательно осмелела — она с уже большим нажимом потёрлась о чужую ногу, пуская в ход и вторую ладонь. Было так до одури приятно и прохладно, что девушка не заметила, как начала наглеть и по грудь взбираться на спокойно лежащие ноги. — И поэтому ты столько времени мялась? — внезапно, немного растрепавшихся от постоянного трения и движения волос коснулась мягкая ладонь. Джаст никак не ожидала такой реакции, поэтому сразу же напряжённо замерла, чувствуя, как тонкие пальцы ныряют в белоснежные пряди и массируют кожу головы. Что ж, это не было похоже на удар киркой в грудь, так что можно расслабиться. — Я думала, что ты будешь против… ну, объятий и подобного, — на грани утробного урчания протянула Джаст, подставившись под чужую ладонь и окончательно умостившись на прохладных бёдрах. — С чего это? — с искренним непониманием переспрашивает Ал. — Или ты из-за тех разговоров, когда я просила себя поменьше обнимать? — неожиданная догадка поражает девушку, и она удивлённо ловит молчаливый кивок рогатой головы. — Дурашка, я ведь тогда в тебя впервые влюбилась, оттого и боялась, что сорвусь со своими чувствами, если ты меня начнёшь трогать. — Значит, сейчас мне можно? — с сияющей надеждой в глазах спрашивает Джаст. — Можно, — с улыбкой выдыхает Альфёдова, прикрывая глаза и с удовольствием перебирая мягкие пряди, пока демоница с не меньшим наслаждением устраивалась на её ногах. И всё же, стоило с самого начала поговорить, но ведь кто знал, что у снеговиков для их температуры столь разномастный темперамент.