Бесценное

      Сидя на диване, Рив, Ольга и Эмма смотрели какой-то детский фильм. В последнее время подростки наслаждались именно детскими фильмами, причем Оля беззастенчиво пользовалась тем фактом, что за слезы больно не будет, поэтому ее глаза были почти постоянно на мокром месте. Рив пытался проанализировать свое состояние и не мог — ему будто бы было, по внутренним ощущениям, лет семь. Временами становилось страшно, временами тепло, временами хотелось плакать… Внезапно девочка схватила его за руку обеими своими почти до боли.       — Рив, смотри! Смотри! Он у него отобрал игрушку, а тот полез драться, как агр! — слов у Ольги, узнавшей стандартную проверку, не хватало. — А их обоих поругали! Не выбросили! Не отказались! Просто поругали и подружили! С агром! Рив!       — Ох, дети, — тяжело вздохнула миссис Грейнджер, погладив обоих. — Это нормально, дети, бывают, дерутся, вон Миона в детском саду дралась в ответ на любой косой взгляд.       — И вы? Вы… что? — будто боясь услышать что-то плохое, девочка замерла.       — Мы с тобой разговаривали, сменили детский сад, где тебя обижали, — начала объяснять элементарные для себя, но выглядевшие чудом вещи женщина. — Ты нашла себя в книгах, а там и школа подоспела, драться стало некогда.       — Вы сменили… вы… — Ольга ожидаемо для Рива расплакалась. Мальчику тоже было не по себе от услышанного. Это было странно, очень непонятно, но… Оно точно было, мама Эмма не обманывала, Рив это чувствовал.       — Мама… — будто смакуя это слово, мальчик произносил его медленно. — Я в последнее время будто стал семилетним или еще младше. Меня это пугает, честно говоря.       — Ты ребенок, Рив, понимаешь? — Эмме было непросто, потому что эти двое доверяли что ей, что Марку абсолютно, не раздумывая. Быть центром мира для кого-либо непросто. — Ты ребенок, твой мозг, тело — детские… Не важно, какая у тебя память, хоть она оказалась настолько страшной, что просто переписала твою прежнюю, как и у Мионы, кстати. Это бывает при сильных стрессах, в истории таких случаев достаточно, но вы все равно остаетесь детьми, которым просто надо — ребячиться, играть, в школу ходить…       — Так мы же умерли? — не понял Рив, подумав о магической школе, ибо об не-магической просто не знал. Память пацана оказалась настолько недостоверной с точки зрения агра, что была просто отброшена.       — Обычная школа, малыш, — было в этом «малыш» столько ласки, что мальчик замер, пытаясь осознать сказанное.       А в это время контрразведка работала с Дурслями, никакого Гарри Поттера не помнившими. Несмотря на явно обжитый чулан, ответить, кто там жил, Дурсли не смогли, зато смогла школа, бумаги в которой сохранились. Вся ситуация резко осложнилась, потому что даже в убийстве ребенка Дурслей обвинить было нельзя — вероятный труп спокойно ходил по базе сил специальных операций. Но вот сам факт… Поиском аналогичных случаев было установлен факт аналогичного исчезновения памяти о Лили Мун, при этом о девочке забыли даже друзья семьи. С этим уже можно было выходить и на более высокий уровень.       Впрочем, Рив и Ольга занимались тем, что учились играть в снежки и кататься на санках. Нынешняя зима в Британии оказалась неожиданно снежной, хоть и недолго, что позволило взрослым показать все то, что было недоступно двоим детям ранее. Несмотря на то что Гермиона знала об этих радостях, она внезапно, но ожидаемо, утратила эти умения. Нужно было учить, показывать… И решать вопрос школы.       — То есть по программе обучения у них все хорошо с математикой и все? — поинтересовался мистер Грейнджер, просмотрев результаты тестирования детей.       Вспоминать реакцию дочери во время тестирования было… сложно. Осознав, что не может ответить на очень многие вопросы, девочка разревелась так отчаянно, что успокоить ее смогли далеко не сразу, с трудом убедив в том, что никто «стимулировать», как у них назывались наказания, за незнание не будет. Но даже, когда удалось успокоить, ребенок дрожал. То есть имелась психологическая проблема, и очень серьезная, упиравшаяся еще и в Рива — мальчик просто обреченно смотрел, не плакал, не пытался спрятаться, в отличие от девочки, но смотрел так…       — По программе обучения — только математика, да, — кивнул психолог, просматривая результаты. — При этом на пятом вопросе у обоих меняется почерк, демонстрируя панику. Кроме того, они ждут боли за незнание, а это автоматически исключает коллективное обучение. Ну и…       — Да, дети агрессивны, знают это и сносить обиды просто не умеют, — кивнул Марк. — Учитывая их умения — будут трупы.       — Именно поэтому мы будем рекомендовать индивидуальное обучение, — хмыкнул офицер психологической службы. — Причем поначалу это должен быть кто-то из вас двоих.       — Потому что нам они доверяют… Только ведь мы не учителя… — вздохнул мистер Грейнджер. — Что же, если другого выхода нет…       Другого выхода не было, знания у Рива и Мионы просто отсутствовали. Из них готовили исполнительных одноразовых солдат, для чего знания географии, истории, языка давались в сильно усеченном и перекошенном варианте. Мальчик мог рассчитать маршрут и точки посадки космического корабля, девочка умела оценивать потенциальную опасность, знала при этом сильно усеченный вариант истории и… И все. Как потом оказалось, они были не единственными, ибо в Мире Магии Британии знания всех поддерживались именно на этом уровне, что вызывало свои вопросы.       Так называемые «авроры» продолжали рассказывать на допросах. После восстановления ног девочки появились новые вопросы, а Рив с Ольгой разбирались в неактивном маркере. Казалось бы — неактивный, значит, не работает, но это было не так. Маркер оказался частью управляющего контура некоего артефакта, в случае активации полностью перехватывающего управление телом и сознанием.       — Маркер показывает, что есть целая сеть, — задумчиво проговорил Рив. — Артефактная сеть с пересечением узлов, а это значит…       — Можно управление перехватить? — поняла Ольга. — Учитывая, что совсем недавно те, у кого были эти маркеры, убивали таких, как мамочка с папочкой…       — Да, сеть враждебная… — согласился мальчик, задумчиво почесав шевелюру. — Есть два варианта: попытаться собрать всех с маркером и убить, или же… котиками сделать, например, но тут так на так, потому что это сработает, если только они голову не защищают.       — Давай начнем с котиков? — предложила девочка, ноги которой откликаться начали, но еще не работали. Восстановление по неизвестной причине затягивалось, это девочку, конечно, беспокоило, но не сильно. — Или собачек…       — Начнем мы с массажа тебя, — сообщил ей Рив, задирая девочке юбку. — Нервные окончания реагируют с задержкой, что может значить… Отдаленные последствия ядов, например…       — А яды были… — припомнила Оля. — Тогда получается ка-ихь ку пять?       — Где-то так, да, — подтвердил расчет времени мальчик. — Но мы же никуда не спешим?       — Не спешим… — прошептала девочка, наслаждавшаяся мягкими прикосновениями напарника.       Вопрос перехвата управления неактивного маркера был, в общем-то, не вопросом, так как этот самый маркер защищен не был совершенно. Ни кодированного протокола, ни распознавания свой-чужой, ни даже активатора. Вся сеть срабатывала по сигналу артефакта, потому и перехватить ее оказалось легче легкого для того, кто понимал, что делает, ну а юный некромант отлично понимал, потому как куратор в свое время просто обожал перехватывать контроль меток прицеливания, а остановить можно не всякую пушку…

***

      Заседание Визенгамота по поводу необходимости ремонта здания школы проходило вполне обычно. Детский стихийный выброс, почему-то в туалете, повредил часть коридора и проделал неаккуратное отверстие в стене школы, отчего необходимы были дополнительные ассигнования. О чем-то журчал Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, медленно усыпляя собрание, думали о доме представители семей, когда у некоторых из них будто огнем ожгло метку. Этот сигнал они хорошо знали, но сделать что-либо не успели…       Люциус Малфой медленно, будто нехотя, выбрался со своего кресла и уселся в проходе, попытавшись ногой дотянуться до уха, что у представителя древнего и благородного, к его огорчению, не вышло. Уважаемое собрание замерло, подавился на середине своей речи и Дамблдор, наблюдая за тем, как мистер Нотт пытается свернуться в клубок на трещавшем от такого действия кресле.       Августа Лонгботтом, не сильно довольная тем, что «героем» назвали ее внука, ибо герои долго не живут, что судьба мистера Поттера, по-видимому, и продемонстрировала, со все большим удивлением смотрела на то, как себя ведут аристократы отдельных семей, известных тем, что были под Империо Темного Лорда. Лорд Малфой, отчаявшись дотянуться ногой до уха, громко высказал свое недовольство.       — Мя-я-яу! — заявил сиятельный лорд. — Мря-я-яу!       — Ш-ш-ш-ш! — ответил ему мистер Нотт, недовольный тем фактом, что ему помешали спать.       — Р-р-мяяяу! — скорей зарычал, чем мяукнул, мистер Гойл.       — Что происходит? — не понимая, что видит, поинтересовалась Августа, на что мистер Эйвери, вставший на четвереньки, продемонстрировал ногами закапывательные движения, характерные скорее для кошек.       — Вызовите Мунго! — потребовал представитель Министра. — Не знаю, какую магию вы применили, Альбус, но с рук вам это точно не сойдет! Арестовать его!       Авроры, не рассуждая, двинулись к председателю собрания, сразу же поднявшего руки кверху, чтобы в следующий момент исчезнуть в яркой вспышке. Стало ясно, что Верховный Судья просто-напросто сбежал, что, по мнению собравшихся, подтверждало его вину. В течение следующих часов в Мунго было доставлено почти две трети членов Визенгамота, в процессе доставки обездвиженных, так как пытались пометить все вокруг, дрались с диким мявом и производили другие движения, нехарактерные для магов, зато очень характерные именно для кошек.       В Азкабане охранники были впечатлены кошачьим концертом, наблюдать который им было не очень приятно, а уж слушать — даже более того, ибо у Долохова ни слуха, ни голоса не имелось, все компенсировала громкость. Утробно выла миссис Лестрейндж, а ее муж подпевал женщине из другой камеры, поэтому охранники покинули этаж, хотя наблюдать мяукающего черного пса им было в новинку. О том, что Блэк обращается в анимаформу извещены были все, но вот почему он сошел с ума вместе с Пожирателями — нет.       Мистер Филч в Хогвартсе остановившимся взглядом смотрел на открывшуюся перед глазами сцену: миссис Норрис с явным удовольствием принимала ухаживания что-то тихо мурлыкавшего ей на ухо… Северуса Снейпа. Профессор-зельевар, отлично чувствовавший себя на четвереньках, мурлыкал кошке… Двое слизеринцев, оставшихся на каникулы в замке, давно уже находились в глубоком обмороке.       Аналогичная ситуация наблюдалась в тех семействах, которые на заседании Визенгамота отсутствовали. Целители Мунго пытались определить характер проклятья и не могли. Даже менталист, приглашенный Главным Целителем, просто развел руками.       — Внутри они коты и кошки, — пояснил он. — Никаких следов людей, совсем никаких, понимаете?       — Это может быть проклятьем? — поинтересовался Главный Целитель.       — Скорее, гнев Магии, — менталист такие случае знал, но не настолько массовые. — Если бы это были домовые эльфы или слуги, то можно было бы предположить что-то совсем плохое, совершенное их хозяином — убийство магического ребенка, например, но вот в таком случае, даже и не знаю…       — Хозяином, говорите… — задумался целитель, вспоминая процессы десятилетней давности. — Странно, почему только сейчас? Или… хм…       Веселее всего оказалось Игорю Каркарову, в момент обработки маркера находившемуся в душе. Зашипев от воды, мужчина выпрыгнул из ванной, отправившись затем исследовать территорию. Казалось, ничего особо страшного произойти не могло, но отправился он гулять в чем мать родила, аккуратно помечая углы, по магической школе Дурмстранг… Как ни странно, но в военизированной школе учились и девушки, их было немного, но они были. Встретившиеся с директором в районе третьего этажа Иляна Евинеску и Марьяна Злодарь устроили визг, услышанный во всех уголках опустевшей по причине каникул школы, после чего были госпитализированы. Девичья психика сцены «директор школы в голом виде помечает скелет» не выдержала.