Бесценное

      Лежа в одной кровати с девочкой, Рив думал о том, что как-то странно они себя с Ольгой повели — сходу доверились, расслабились, как будто что-то извне принудило к этому. Мальчику было понятно, что это ненормально ни для него, ни для девочки. Ну Ольгу можно было понять — она готовилась к смерти, а тут родители, не стремящиеся выкинуть агра… Но он-то чего? Наложив на себя диагностику, Рив замер.       — Что такое? — всполошилась Ольга, почувствовавшая неладное.       — У меня индекс двойка… — прошептал Рив. — Как такое может быть?       — А у меня? — сразу же спросила думавшая о родителях девочка. Диагностическим чарам она улыбнулась. — У меня сколько?       — И у тебя… — мальчик выглядел настолько ошарашенным, что девочка сразу же прижалась к нему. — Но это значит… Я не знаю, что это значит…       — Что случилось, дети? — миссис Грейнджер сразу увидела, что дети сейчас будут плакать, поэтому поспешила к ним. — Болит что-то? Приснилось чего?       — Мама… — всхлипнула Ольга. — Мамочка… у меня индекс двойка… у… у меня… — и тут она разрыдалась, вслед за ней не выдержал и Рив, не в состоянии осознать цифру, показанную диагностическими чарами, ведь это означало, что аграми они не были.       — Малыши мои… — Эмма происходящего не понимала, но желала сначала успокоить обоих, а потом разбираться, отчего плачут дети. По интонациям — это было что-то сравнимое с катастрофой всей жизни. — Мама с вами, все хорошо, вас никто больше не обидит…       — Что с ними? — заскочил в палату мистер Грейнджер, услышавший плач детей через трансляцию комнаты совещаний. — Обидел кто?       — Не знаю, муж, — увидев Марка в форме, женщина все поняла. — Просто расплакались, причем оба.       Пытавшийся успокоиться Рив понимал, что их обманули. Зачем-то обманули, отняв детство, отняв родителей, но вот зачем это было сделано, он не мог понять, а тело мальчика требовало продолжения слезоразлива. Осознавший произошедшее Рив просто не мог сдержать реакции тела, и это пугало неимоверно. Получалось, что Школа, кураторы, Праведники — все ложь?       — У нас с Оль… Гермионой опустился индекс, — Рив, наконец, смог взять себя в руки. — С таким индексом, мы не агры, понимаете? Не агры! А нас… а мы… — слов не хватало, но Грейнджеры поняли, переглянувшись.       — Давай проведем эксперимент… — предложил Марк. — Согласны?       — Согласна, — кивнула вытершая слезы девочка, настраиваясь на рабочий лад, что получалось очень плохо. — Что делать нужно?       — Ты можешь проверить этот ваш индекс? — спросил мистер Грейнджер. Ему все было ясно и так, но нужно было показать это и детям.       — Да, конечно, — кивнула Ольга, сразу же спросив: — Сейчас?       — По команде, — ответил Марк, сразу же пояснив: — То, что я скажу — это только для эксперимента, это неправда, договорились? — девочка кивнула. — Рив, кто-то хочет убить Ольгу! — воскликнул мужчина, едва удержав в руках зарычавшего мальчика. Разумеется, как дети зовут друг друга, он знал.       — Под сотню… — прошептала наложившая чары Ольга. — За такой индекс утилизируют на месте! Но как, почему?       — Потому что ты — все, что у него есть, — проговорил прижимавший к себе мальчика Марк. — По той же причине, по которой мы за вас, дети, если нужно будет, всю Британию кровью зальем. Защищать свое — это норма.       — Норма… — прошептал пришедший в себя Рив, пытавшийся осознать действительность.       Темные Века были странными. Здесь не было агров, а индекс под сотню считался нормой, как и перепад от двойки. Этого просто не могло быть, но было, поэтому, приведя себя в порядок, хоть немного, мальчик решил поверить взрослым. Судя по чарам, на него влияли гормоны и мозг одиннадцатилетнего мальчугана, поэтому реакции зачастую были необъяснимы. Правда, оценить их правильно Рив не мог.       — Я расскажу, — решился мальчик, тем более что помощь ему была все равно нужна. — На излете Темных Веков прошла Война Контраста, в которой дрались Светлые против Темных, но потом люди узнали об этом и приложили ядерным оружием всех, из-за чего человечество сократилось на две трети. Затем из глубин космоса пришел страшный вирус, убивавший точно всех не-магов, но и некоторых магов, только Избранные остались жить, — продолжил он. — И когда, казалось, шансов на выживание нет, пришли Спасители.       — Сколько людей осталось в живых? — поинтересовался чрезвычайно серьезный мистер Грейнджер, хотя рассказанное чем-то напоминало религиозное учение.       — Около полутора сотен тысяч, — камнем упали в тишину слова девочки, хорошо помнившей историю Спасения. — Но это не все…       — Больше двух веков прошло с тех пор, как вирус, пришедший из глубин Космоса, проредил население, уничтожив большинство из не обладавших магическими способностями, а Избранных лишил агрессивности, — напевно заговорила Ольга, будто цитируя что-то намертво заученное. — Но время от времени рождаются зараженные геном агрессии, и тогда их исторгает из себя общество людей. Отбросы и изгои собираются в школы, чтобы служением своим искупить гнилую кровь…       — Них… Ничего ж себе… — прошептала Эмма, а Марк очень грубо выругался, заставив женщину покраснеть, а обоих детей заинтересоваться, потому что таких слов они не знали. Будущее действительно было сильно так себе, потому что…       — Сначала уничтожили магов, потом большую часть человечества, а меньшую просто поработили с какой-то целью… — проговорил мужчина, короткий ежик волос которого стоял дыбом. — Интересно только, с какой… Что делают эти ваши Спасители с людьми?       — Избранные дают потомство от Спасителей… — что-то вспомнив, проговорил Рив, не понимая, что не так.       — То есть… инкубатор?! — до Эммы, прижимавшей к себе девочку, дошло. — Да?       — Похоже, — мрачно заметил мистер Грейнджер. — Ладно, ты мне скажи, как с инсультом ходить умудрялся?       — Да я бы полностью вылечил бы, — вздохнул мальчик. — Но тело какое-то очень немощное, а Оль… Гермионе костный материал нужен, чтобы ноги отрастить, так что пока никак…       — Расскажи, чем тебя кормить нужно, — предложил мужчина, предположив, что указанная «немощь» тела растет из общей недокормленности.       Кивнувший мальчик, решивший остаться при своем старом имени, так как Гарри Поттер, похоже, был мертв, начал рассказывать меню и рацион работающего с мертвой плотью целителя. Марк кивал, зная, что все происходящее и так пишется и коррективы в меню будут внесены незамедлительно. Рив Грейнджер, как и Гермиона Ольга Джин Грейнджер даже не представляли еще, как изменилась их жизнь всего за несколько дней. Впрочем, обоим это еще предстояло узнать…       — Я реагирую неправильно! — воскликнул Рив. — Просто, как малыши! Я должен быть собранным, внимательным, а я…       — А ты ребенок, сынок, — ласково произнесла миссис Грейнджер. — Наш сыночек. А Гермиона — наша доченька. И это не изменит никакой индекс…       С трудом удерживаясь от слез, агр смотрел на абсолютно невозможное, будто вышедшее из сказок, которые старшие рассказывали младшим, существо. Это существо назвало двух агров своими детьми, несмотря на индекс… Мама и папа… Для агров! Настоящие! Даже потрогать было можно… Как в сказке…

***

      — Все-таки, что с вами случилось там? — поинтересовался мужчина в красивой форме за завтраком. — Не просто же так вы погибли?       — Это была иллюзия, — задумчиво проговорил Рив. — Иллюзия нападения на станцию, мы и поверили… По инструкции надо покинуть станцию, это мы и сделали, взяли бот…       — Случайный бот или другого не было? — сразу же спросил контрразведчик.       — Слу… — мальчик запнулся, а потом закрыл глаза, представляя себе картинку. — Не случайно, — констатировал он. — Остальные были красными, а в готовности только этот, а номер…       — Три шестерки девятка, — автоматически выдала Ольга и замерла. Ее глаза расширились — девочка поняла.       — Бот с экспериментальным двигателем… — задумчиво проговорил Рив. — И остальные готовы не были, чего не бывает, если станция уже не покинута, но быстрее нас вряд ли кто-то успел, значит…       — Нас убили, — сделала простой логичный вывод девочка. Их очень хорошо научили делать простые выводы: «отказались родители — это твоя вина», «плачешь — значит, хочешь жалости», «не справился — желаешь наказания»… — Это все было специально, но зачем, утилизировать же проще?       — А как ты объяснишь утилизацию без причины? — поинтересовался мальчик. — На станции под сотню агров, ты представляешь бунт? Как на Гиаре?       — Ой… — прошептала Ольга и пояснила мужчине: — На Гиаре кто-то утилизировал ведущего пары, а с ведомой попытался размножиться, был убит, а через два часа поднялся общий бунт. Захватили станцию, а дальше-то деваться некуда, вот и… Убили всех, и кураторов, и Спасителя даже, но…       — Станции приказали включить двигатели, и она упала на планету, — вздохнул Рив. — Нас тогда всех простимулировали превентивно, чтобы даже и не думали. Но ты права, это было подстроено.       — Сколько курсантов доживают до выпуска? — внезапно спросил контрразведчик, поняв уже, что этих детей просто уничтожают с какой-то целью.       — Четверть где-то… — задумчиво ответил мальчик. — Но это нормальная смертность, не выше напланетной.       — Ты хочешь сказать, что среди не-агров выживает только каждый четвертый родившийся ребенок и это для вас норма? — ошарашенно спросил мужчина и, глядя в непонимающие глаза ребенка, схватился за голову.       Необходимо было срочно выяснить подоплеку, связанную с инопланетянами, попытаться установить временной интервал и найти возможность защиты от «вируса». Понятно, что после ядерной войны ничего противопоставить новой беде человечество не могло, значит, нужно было не допустить саму войну, которая, как было ясно из детских воспоминаний, началась где-то в Британии. Вот тут помощь обоих детей была незаменимой. Нужно было выяснить, что они могут, и искать выход — на кону были не глупые политические амбиции, а судьба человечества.       Ольга же просто расслабилась, принимая себя. Костный материал должен был подходить по целому списку параметров, но тут были свои возможности, о которых Рив, разумеется, знал, поэтому в меню девочки появилось желе, больше мяса, овощи, дававшие необходимые микроэлементы. Наконец, мальчик попробовал исправить сердце Ольги, что у него неожиданно получилось. Утомившийся, но не сломленный, Рив наложил на себя чары исцеления, чтобы затем упасть совершенно без сил, но вот обследование… Обследование обоих, проведенное после манипуляций пацана, привесило на любую информацию о них гриф секретности. Руководство базы, как и сам Марк Грейнджер, о людях знали многое, потому нужно было детей в первую очередь обезопасить, а потом уже решать, что делать дальше.       — Подтверждено, сердце Гермионы полностью здорово, как и голова Рива, — вздохнул врач, исследовавший обоих. — Не дай бог, кто-то узнает о таких способностях.       — Потому и секретно, — кивнул Марк, понимая, что Рив и Гермиона теперь находятся в опасности в случае, если люди узнают, ибо миром пока еще правили деньги.       — Что делать думаешь? — поинтересовался врач, не знавший, что мальчик, при всей своей наивности, идиотом не был, потому чары, наложенные на пространство, после которых Рив лежал пластом два дня, просто не давали никому ничего рассказать.       — Пока не знаю, — покачал головой Марк, думая исключительно о безопасности.       Ольга таким действиям напарника удивилась, но выслушала его с вниманием. Говорили они по-английски, правда… По какому-то наитию Рив, у которого внезапно проснулась паранойя, использовал в речи слова языка Спасителей, который оба, разумеется, знали, делая ее маловразумительной.       — Мы должны защитить родителей, потому что люди могут предать, — объяснил свою позицию Рив. — Так никто о нас ничего рассказать не сможет, из-за чар приватности, но…       — Ты думаешь, что тебя могут использовать, как универсального доктора, — поняла Ольга. Девочке совершенно не хотелось думать о плохом, но доверяли они сейчас исключительно Грейнджерам и больше никому, а люди разные. — Тогда нужна запасная нора.       — Я запущу у тебя процессы роста, но будет неприятно, — предупредил мальчик. — Это медленнее, чем с материалом, но…       — Можно выдать за естественный процесс регенерации, — кивнула девочка. — Только родителям я врать не хочу…       Внимательно прослушав запись дважды, Марк понял, что детей просто начало штормить — из крайности в крайность, поэтому нельзя было ни словом, ни действием вызвать у них подозрения, ибо куда может кинуть человека с телом и гормонами начинающегося пубертата и паранойей ветерана, не мог предсказать даже психиатр, а миссис Грейнджер только вздыхала, стараясь почаще обнимать обоих. Женщина надеялась отогреть и доченьку, и сыночка, в задумчивости прокручивая варианты гарантий.